Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 2 (страница 18)

Адэр задумался. Что он теряет? Выслушает очередную сказку, вышвырнет из замка Малику со стариком и забудет о них.

– Обещаю.

Мун уронил руки на колени:

– Я сказал Эйре, что её отец умер от болезни. Это неправда. Я был рядом с ним с первого и до последнего дня. Менял пелёнки, учил ходить. Его первым словом было моё имя. Пока мы жили среди ориентов, я был счастлив. Но он полюбил моруну. Ориенты ополчились, и нам пришлось перебраться за долину Печали. – Мун вздохнул. – Мы ждали рождения Эйры, у морун первой рождается девочка.

– Почему скрыли её настоящее имя?

– Я расскажу по порядку. – Старик помолчал, разглядывая руки. – Когда мы уходили от ориентов, оставили все вещи. Среди них был жемчуг.

– Откуда у бедных ориентов жемчуг?

– Его ловили наши предки. Он перешёл к нам по наследству.

– Ладно, – кивнул Адэр. – Продолжай.

– Мой мальчик надумал сходить к ориентам за жемчугом, чтобы сделать жене подарок на день рождения дочери. По дороге мы остановились на ночлег в одном городе. Зашли в трактир перекусить. Там проходили торги – продавали невинность маленькой девочки. Бедное дитя дрожало, как осинка на ветру, а вокруг одни мужики.

Мун достал из кармана платок:

– Мой мальчик не выдержал и заступился за ребёнка. Нас выволокли на улицу. Меня повалили на землю, и двое сели сверху. А его били. Били долго. Ногами, палками. Я кричал, звал на помощь, пока был голос. Потом просто хрипел. Мимо шли люди. Они шли и уходили…

По морщинистым щекам потекли слёзы. Мун вытер лицо платком:

– Я принёс его тело к морунам. В ту же ночь родилась Эйра. Малика – так звали её маму – молчала три года. Однажды ночью я проснулся от того, что кто-то толкал меня в плечо. Передо мной стояла Малика, прижимая к себе спящую Эйру. Я без слов последовал за ней. Мы прошли через долину Печали. Добрались до злополучного города, отыскали площадь, где убили моего мальчика. Сняли комнату. Ночью отправились в проклятый трактир. Притаились в тёмном уголке. Убийцы оказались завсегдатаями. Я указал на всех… Весь следующий день Малика играла с Эйрой и впервые за три года смеялась. Но её глаза… Они до сих пор стоят передо мной. Глаза мёртвого человека.

– Достаточно, Мун.

– Вечером она уложила Эйру и подсела ко мне. «Мун! Что ты хочешь ему передать?» Я просил её никуда не ходить, умолял покинуть этот чёртов город. Но она ушла. – Мун обхватил себя за плечи. – Её не было всю ночь. Я бегал от окна к окну, выходил на улицу, смотрел в чёрное небо. Утром пришёл страж и повёл меня на опознание.

Адэр порывисто поднялся:

– Довольно!

– Я узнал её с трудом. Страж зачитал мне протокол с места преступления. Очевидцы рассказывали, что она зарезала двух добропорядочных граждан. – Старик надрывно рассмеялся. – Знал бы он, что такое «добропорядочность». На неё кинулись все, кто был в трактире, и уволокли на задний двор.

Адэр направился к двери.

– Почему вы уходите? – прошептал Мун.

– Всё, что мне надо, я услышал.

– Вы спросили, почему мы здесь. Так найдите в себе силы дослушать до конца.

Адэр уставился на рисунок над кроватью:

– Хорошо, я дослушаю.

– Я скитался с Эйрой в поисках угла и случайного заработка, – продолжил Мун. – Ночевал на сеновалах, в подворотнях. Нас отовсюду гнали. Эйра всё время плакала и звала мать. Я забрёл сюда случайно, хотел в саду провести ночь. Но Эйру услышали. Наместник велел выделить нам комнату и привести лекаря. Доктор спросил, как зовут ребёнка. А Эйра возьми и скажи: «Малика». Так имя к ней и прилипло. Потом я отрабатывал расходы наместника. Так и остался.

– Почему ты не вернулся к морунам?

– Я… я боялся, что они заберут у меня Эйру. Они моруны, а я ориент. Зачем им я? Без Эйры мне незачем жить.

Адэр подошёл к окну, посмотрел на пустую аллею. На ветках кустарника покачивалась стайка пичуг. Стоило одной птахе сорваться с места, как вспорхнули остальные. Миг, и серое оперение растворилось в ярко-голубом небе. Стадное чувство… закон толпы…

– Убийц наказали? – спросил Адэр.

– Не знаю. Мне даже не разрешили похоронить Малику. Я забрал Эйру и ушёл.

– Как называется город?

– Зурбун, мой правитель.

Адэр открыл дверь и оглянулся:

– Разговора не было.

Мун вскочил на ноги и согнулся в три погибели:

– Спасибо, мой правитель.

Закрыв за собой дверь, Адэр с облегчением выдохнул. Мать Малики прожила без мужа три года и была бы жива до сих пор, если бы не решила отомстить. Её убийцы не побоялись проклятия. А значит, всё, что рассказали Трой, Лаел и Кебади, – чистой воды страшилка для доверчивых глупцов.

Часть вторая

Страж возился с колесом, отпуская под нос ругательства. Малика сидела в тени камня и пыталась вспомнить, где видела этого человека. Темноволосый. Правильные черты лица. Брови точно крылья ворона. Светло-серые, как сталь, глаза.

– Сейчас получится. Ещё немного, и встанет как надо, – говорил он в перерывах между воспоминаниями о самках собак и их потомстве.

– Ты впервые меняешь колесо? – в сотый раз спросил маркиз Мави Безбур.

– Не впервые. Уж больно крепления мудрёные, – в сотый раз ответил страж и принялся перечислять части тела человека.

Он ругался тихо, не говорил, а выдыхал фразы, но предательский ветерок доносил их до ушей Малики. Она бледнела, краснела, однако камень, за которым можно было спрятаться от жгучего солнца, поблизости был единственным.

Вышагивая вокруг автомобиля, Мави Безбур похлопывал в ладони. Он жалел, что высадил личного водителя – тот два раза чихнул, пока машина катила по аллее. Понимал, что в любом случае опоздает на важную встречу, и злился на нестерпимую жару. Мави давно скинул пиджак, снял галстук и едва не до середины груди расстегнул рубашку. На гладком лице без единой морщинки блестел пот.

– Если пойти сейчас, успеем вернуться в замок засветло, – подала голос Малика.

– И бросим машину? – возмутился Безбур.

– Здесь никто не ходит. Что с ней случится?

– С ней – ничего, а я вряд ли дойду.

Заткнув подол длинной юбки под пояс, Малика сбросила с ног туфли и вскарабкалась на горячий камень. На горизонте темнел замок. Маши, не маши – никто не увидит. Уже хотела спрыгнуть на землю, как краем глаза заметила грязно-розовое пятно. Человек? Человек. Идёт медленно и что-то тащит.

Малика приложила ко лбу ладонь козырьком:

– Вельма?..

– Готово! – с гордостью произнёс страж и принялся складывать инструмент в ящик.

Малика соскочила с камня:

– Маркиз Безбур! Прошу вас, давайте чуть-чуть вернёмся. Там служанка. С ней что-то не так.

Это была действительно Вельма. Платье пыльное, в разводах от пота. Из-под повязки на голове выбились белокурые локоны. Некогда беломраморное лицо покрылось красными пятнами. Глядя на затормозивший автомобиль, Вельма выпустила ручку дорожного сундука, который перед этим тащила волоком по земле. Поправила рукава, сползшие с чудно-округлённых плеч.

Малика выбралась из салона:

– Ты куда идёшь, Вельма?

– К тётке в гости.

– В такую-то жару. Нашла время.

Безбур высунулся из окна:

– Малика! Ещё минута, и можно никуда не ехать.

Она открыла дверцу:

– Садись, Вельма.

– Нельзя подбирать всех подряд, – забеспокоился Безбур. – А вдруг она больная?