Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 60)

— Для этого не обязательно жениться. — Янара почувствовала, как запылали щёки. — Я имела в виду не себя, а других женщин.

— Я вам не нравлюсь?.. Совсем-совсем? — Рэн отставил кубок, взял мел и склонился над столом. — У королей нет времени искать свою любовь. Но вы мне приглянулись. Я подумал, зачем тянуть с женитьбой, когда есть женщина, рядом с которой даже молчание становится приятным.

— Я боюсь, что вы увидели во мне то, чего в действительности нет. Боюсь разочаровать вас.

Рэн посмотрел исподлобья:

— Постарайтесь, чтобы этого не произошло. — И стёр ладонью надпись в клетке.

Янара сделала реверанс и попятилась к двери.

Она не поняла, как оказалась на лестнице. Посмотрела в стылое небо, села на ступени и умылась снегом. Служанки накинули ей на плечи плащ и сели рядом.

— Вы не будете ругаться? — спросила Миула.

— Что ты натворила?

Миула запустила руку в карман накидки и вытащила приличный клок волос.

— Что это?

— Борода вашего брата.

Янара рывком повернулась к служанке:

— Миула! Как ты могла?!

Та скорчила гримасу:

— Простите, не удержалась.

Янара хмурила брови и сжимала губы, но смех вырвался из груди сам по себе. Закрывая рот ладонью, она погрозила Миуле пальцем и уткнулась лицом в колени.

Часть 21

— Хорошая работа, — сказала Лейза, наблюдая, как швея расправляет на плечах Янары меховую накидку из зимнего горностая. — У тебя золотые руки.

— Благодарю вас, миледи, — поклонилась портниха и вновь принялась выкладывать мех фалдами. — Меня всему научила мать. Она была личной швеёй королевы Эльвы, а королева Эльва была очень требовательна к своему внешнему виду. Когда её отправили в крепость, швейную мастерскую при замке закрыли. Не знаю, где бы мы оказались, если бы не Хранитель грамот. Точнее, его супруга. Она приютила нас в своём особняке, а потом помогла купить комнату под мастерскую.

— Вы больше не виделись с королевой?

— Нет, миледи. Нам иногда приносили её старые платья. Мы пришивали новые рукава и воротнички, латали юбки и плакали. — Швея провела ладонями по меху. — Какую приклепать застёжку: золотую или серебряную?

Лукаво улыбаясь, Лейза склонила голову к плечу:

— А ты как считаешь?

Портниха отступила от Янары на пару шагов, окинула её оценивающим взглядом:

— Из голубого серебра, под цвет глаз миледи. Я подберу такого же цвета вуаль. И ещё… Оторочу мехом подол платья.

Лейза выгнула бровь:

— Успеешь?

— У меня в запасе целая ночь, миледи, — поклонилась швея.

— Ну а вам, леди Янара, нравится ваш свадебный наряд?

— Очень. Но меня одолевают сомнения. — Она повернулась к оловянному зеркалу. — Сегодня мне приснился странный сон. Вокруг люди. Бегают дети. Меня кто-то толкает в спину, и я оказываюсь рядом с королём. Он снимает с моей головы капюшон и спрашивает: «Вы кто?» — Янара рассмеялась. — А я забыла, как меня зовут. Впервые в жизни я забыла собственное имя! Король смотрит на меня, я на него. Чувствую себя полной дурой и думаю: кто же я на самом деле?

— Ну и как? Вспомнили? — спросила швея, глядя на неё с улыбкой.

— Вспомнила. Когда проснулась. И десять раз повторила своё имя: Янара, Янара, Янара… А теперь смотрю в зеркало, и мне хочется спросить: «А вы кто?» — Она указала на своё отражение. — Эта женщина мне незнакома. Вдруг завтра всё случится, как в моём сне?

— Не случится, — заверила швея. — Мне перед свадьбой приснилось, что я пришла в молельню голой. Муж в кафтане, священник в сутане, а я — в чём мать родила.

Миула и Таян, стоя у двери, тихонько захихикали.

— Сейчас, конечно, смешно, — продолжила швея, снимая с Янары накидку. — А тогда я проснулась в холодном поту и сразу надела всё, что приготовила мне мама, хотя стояла глубокая ночь. Я так боялась, что сон сбудется.

— Подожди в гостиной, служанки вынесут тебе платье, — велела Лейза портнихе и, присев перед трюмо, стала перебирать в шкатулке украшения.

Миула и Таян помогли Янаре переодеться и удалились.

— Не понимаю, к чему такая спешка, — сказала Янара, заталкивая непослушные пряди в причёску.

— Какая спешка?

— Со свадьбой.

— Вам не принесли календарь зачатия? — спросила Лейза, любуясь блеском камней в ожерелье.

Янара опустилась на край перины и взяла с подушки книжицу:

— Принесли что-то, но я не успела посмотреть.

— Вы со своим мужем не придерживались рекомендаций?

— Мне неприятны разговоры о муже, который, как оказалось, был мне не мужем. Получается, что я жила в грехе целых три года. Гореть мне в аду.

— Вы мечтали попасть в рай?

— Надеялась.

— Не расстраивайтесь. В аду весело: все бегают, кричат. А в раю скучно: там только бог и святые. — Лейза надела на запястье браслет из красного золота. — Посмотрите, какая прелесть! Вам понравились подарки короля?

— Мне приятно его внимание.

— Ну что же вы медлите? Загляните в календарь.

Вздохнув, Янара открыла книжку. Она знала, что церковь запрещает исполнять супружеский долг в религиозные праздники, перед исповедью и после, во время поста, по средам, пятницам, субботам и воскресеньям, во время беременности и кормления ребёнка грудью. Знала, что нельзя удовлетворять плотские желания при свете дня, обнажёнными и в ином месте, кроме постели. Для Холафа Мэрита не существовало запретов, что несказанно огорчало Янару. И если сейчас она держит в руках эту книгу — значит, король готов следовать предписаниям. Их встречи на брачном ложе сведутся к минимуму.

В конце книжицы находился календарь зачатия, составленный настоятелем Просвещённого монастыря. Святой старец утверждал, что дети, зачатые в полнолуние, становятся приспешниками дьявола. Мальчику, зачатому в двадцатый день лунного месяца, суждено стать грабителем или убийцей. Девочка, зачатая при убывающей луне, станет шлюхой, а мальчик родится калекой… Двадцать девять с половиной дней. Из них только десять были благоприятными для зарождения новой жизни — при условии, что на эти дни не распространяются церковные запреты.

Янара потёрла лоб. Наследник престола появится не скоро.

— Через неделю полнолуние, — проговорила Лейза, складывая украшения в шкатулку. — Потом праздник Двух Единиц.

Первый день первого месяца нового года Янара всегда встречала в монастыре. Монахини водили хороводы вокруг серебристых берёз и распевали песни, а вечером усаживались в общей комнате в кружок и со слезами на глазах вспоминали, как они отмечали этот праздник в кругу семьи. Янаре не о чем было вспоминать, она делала то, чем обычно занималась каждый зимний вечер: мыла посуду, подбрасывала дрова в очаг, разносила по кельям ночные горшки, садилась у окна и смотрела на своё отражение.

— Что там дальше по лунному календарю? — спросила Лейза.

— После праздника зачатие запрещено, иначе родится умственно отсталый ребёнок… Вы этому верите?

— Зная, как народ празднует, — верю.

Янара пробежалась взглядом по строчкам. Вернулась в начало книги. Запрет разделять ложе с мужем перетекал с праздников на следующие дни. Теперь понятно, на какие познания опирался святой старец, составляя календарь. Он не хотел, чтобы люди делали детей, будучи в подпитии или в состоянии похмелья.

Лейза закрыла шкатулку, постучала ногтями по крышке и обернулась к Янаре:

— Что вы знаете об обязанностях супруги короля?

— Ничего. Но я быстро учусь.

— Главная обязанность супруги короля — рожать здоровых детей.

Янара опустила голову: