Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 161)
— Да раздевайся ты наконец. Я мужского хозяйства насмотрелась, меня ничем не испугаешь. Снимай свои вонючие тряпки!
Он стянул с ног чуни, сбросил лохмотья и, краснея от стыда, прикрыл ладонями старческое достоинство.
Миула подлила в корыто горячей воды:
— Садись.
Старик залез в воду, сгорбился, изогнулся, как не успевший размокнуть банный лист.
— Вши есть? — спросила Миула и ногой откинула грязное тряпьё в угол.
— Откуда у меня вши?
— Дай проверю. — Миула принялась разбирать седые космы на прядки. — Ты только не обижайся, старик. Я тебя к благородной даме поведу. Ты должен быть чистым как росинка.
— Твоя сестрица говорила…
— У меня нет сестры, — осекла его Миула.
— Хорошо, как скажешь, — согласился старик. — Твоя приятелька говорила о больном ребёночке. А ты говоришь — дама.
— Всё верно. Болен ребёночек дамы.
— С ножками что-то.
— При родах потянули или вывернули, точно не знаю. Вроде бы ножки стоят как надо, но как-то не так. Да что я тебе рассказываю. Увидишь — поймёшь. Если ты костоправ, конечно. — Миула схватила старика за волосы и приставила нож к кадыку. — Костоправ или нет? Признавайся! Скажешь, что соврал — отпущу. Но если скажешь, что костоправ, а сам ни черта не умеешь, — перережу глотку, пикнуть не успеешь.
— Я не костоправ. Так назвала меня твоя приятелька.
— Так и знала, — вздохнула Миула и вложила нож в прикреплённый к ноге чехол. — Вылазь и уматывай, пока я не передумала.
— Я не костоправ, но умею складывать кости. Может, чем и помогу. Глянуть надо.
— Что ты делал в пыточной?
— Кости складывал.
Подумав, Миула кивнула:
— Ладно, дед. Слушай сюда. С госпожой говори уважительно. Лишних вопросов не задавай. Не обещай, если сомневаешься. И ничего не придумывай. Понял?
— Понял.
— Но сначала расскажешь госпоже, кто ты такой.
— Расскажу, как на духу расскажу, — заверил старик.
Миула вновь вытащила нож из чехла:
— Чего глаза по лбу раскинул? Испугался? Не бойся. Побрею тебя и космы подрежу.
— Без бороды холодно. Оставь хоть чуток.
Немного погодя они вышли из бани и направились в главную башню. В одежде, позаимствованной у конюха, старик выглядел как деревенский дед. Прядки волос разной длины едва прикрывали тощую шею. Короткая бородёнка потешно топорщилась.
Войдя в просторный холл, старик снял чуни, боясь запачкать пол, и закружился на месте, от восхищения прищёлкивая языком. Подскочил к окну, потёр стекло пальцем, прислушиваясь к скрипу:
— Ай да чудо. Чудо чудесное.
— Не знаешь, что это такое? — прищурилась Миула.
— Как не знать? Знаю. Это скло. В домах богатеев видел, а трогать не трогал. — Дед постучал по стеклу костяшками пальцев. — А если вдарить, сломается?
— Я те вдарю, — пригрозила Миула и повела старика по винтовой лестнице на второй этаж.
В гостиной их ждали Янара, Ардий и Бари. Таян, умытая, причёсанная, стояла за спиной госпожи и в волнении теребила поясок на платье, которое стало ей тесным.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась Янара, пристально рассматривая незнакомца.
Простоватое лицо, юркие глазки, оттопыренные уши. Именно такими она представляла обманщиков и пройдох.
— Пихай, миледи.
— Срам-то какой… — пробормотал Бари.
— Что ты умеешь… Пихай?
— Я разбираюсь в костях, миледи.
— Где научился врачевать?
— Кто лучше всех знает, как построен человек? — спросил старик и, обведя присутствующих плутоватым взглядом, сам себе ответил: — Палач.
— Ты был палачом? — опешила Янара.
Лорд Ардий нахмурился. Бари осуждающе посмотрел на Таян. Девочка поджала губы и вздёрнула подбородок.
— Я? — беззлобно улыбнулся Пихай. — Нет. Палачом был мой отец. Странствующим палачом. Судить все мастаки, а марать руки никто не хочет. Палач не только головы рубит, он ещё и пытает.
— Прогоните его! — потребовал Бари.
— Продолжай, — кивнула Янара старику.
— Мы ходили из города в город, из деревни в деревню. Нас у отца девятеро было. Я в серёдку затесался. Ни старший, ни младший, ни наследник, ни любимчик. Отец всё время говорил, что надо было жениться на шлюхе. Они редко пузеют.
— Чего-чего? — сморщил лоб Ардий.
— Зачинают редко, — пояснил старик.
— Брехня! — бросил Бари.
— Я правду говорю! — взъерошился Пихай. — Чем больше у бабы мужиков, тем тяжелее ей понести.
— Разговор не об этом, — напомнила Янара.
— Простите, миледи, — поклонился старик.
— И вы доверите ребёнка палачу? — разгневался Бари.
Пихай виновато улыбнулся:
— Я не палач, а подручный. Детишки палача, как и чада дворян, судьбу не выбирают. У отца нас было девятеро.
— Слышали! — рыкнул Бари.
Глядя на него, Ардий передёрнул плечами:
— Я человек неконфликтный. Но уйдите уже!
Бари вспыхнул:
— Я кастелян крепости.
— Кастелян, а не хозяин. Попросят у вас совета — выскажетесь. А сейчас молчите.
Подсунув ладони под задницу, Бари отвернулся.
— Когда наш отец помер, — продолжил Пихай, — нас в живых осталось трое из девяти. Меч палача перешёл к старшему брату. А мы, младшие, ему помогали. Потом палачом стал сын брата, потом внук. Я всю жисть разбирал людей по косточкам, а потом складывал их заново. Я знаю, как кости крепятся друг к дружке. Знаю, как должны лежать жилы. Дайте мне груду костей, я соберу их, обовью верёвками и обтяну материей. Вы решите, что это живой человек, потому что сгибаться будут даже пальцы.