Такаббир Кебади – А. З. (страница 56)
Хрипатый, Жила и Сява расположились рядом с главарём. Расширив ноздри, шумно втянули в себя дымок сигареты.
Максим привалился плечом к стволу сосны, потёр колено.
— Сильно болит? — поинтересовался Хирург.
— Терпимо.
Хирург взглянул ему в лицо и повернулся к браткам:
— Слушайте, я, конечно, понимаю, нам всем не терпится побыстрее добраться до заимки, но если шагать без остановки, то наш проводник сковырнётся с ног.
Братки курили, передавая сигарету по кругу, и не произносили ни слова.
— Чего молчите? — не выдержал Хирург. — Я как врач заявляю, что излишняя нагрузка на больное колено приведёт к тому, что парень сляжет. Кто его понесёт?
— Ты, — сказал Жила, выпустив дым через нос.
— Дулю тебе, — огрызнулся Хирург. — Я не ломовая лошадь.
Жила глянул на Сяву, сидящего с видом идиота. Сунул ему в приоткрытый рот сигарету. Выдернул из штанов колючку:
— Тогда Хрипатый. Взвалит на спину и понесёт.
Скривив губы, Хрипатый почесал шею под мокрым от пота воротником рубашки.
Максиму хотелось отдохнуть. Он действительно шёл на пределе физических сил. Но ведь и уголовники утомились. Пока они брели по бездорожью, Сява несколько раз упал и стал прихрамывать, Бузук всё время вдавливал кулак в правый бок: о себе давала знать больная печень. Лицо Жилы приобрело землистый оттенок, щёки ввалились. На куртке Хрипатого растеклись влажные пятна: это сколько же лишних километров он намотал, рыская по лесу? Если зэки продолжат путь в более быстром темпе, то их внимание к пленнику ослабнет, и выпадет шанс для побега. Но сперва он должен убедиться, что компания петляет в аномальной зоне. Затем он заведёт братву в непроходимые дебри… Максим лихорадочно продумывал план действий. В его воспалённом сознании даже вопроса не возникло: а сможет ли он шагать ещё быстрее и сможет ли бежать?
— Я в порядке, — сказал Максим. — Привал устроим на середине пути.
— Мы не прошли половину? — удивился Бузук.
— Я говорил, что дорога в обход болота займёт всю ночь.
— Да-да, помню, — покивал Бузук. — К утру должны быть на месте.
Пыхнув сигаретой, Сява посмотрел на небо:
— Уже утро.
— Это если идти нормальным шагом, — уточнил Максим. — Мы идём слишком медленно. Надо ускориться. — И поймал на себе тяжёлый взгляд Хрипатого.
Что его насторожило? Недостаточно убедительный тон?
— Я больше вашего хочу добраться до охотничьего домика, — произнёс Максим, добавив голосу твёрдости. — Там есть аптечка.
Хрипатый поднялся на ноги, подошёл к Максиму и грубо сжал ладонью ему колено. Максим стиснул зубы, чтобы не застонать, но на глазах навернулись предательские слёзы.
Выпрямив спину, Хрипатый поправил на плече ремень ружья и кивнул Бузуку.
— Что? — спросил тот. — Делаем привал?
Хрипатый ответил кивком. Обратив взгляд на Жилу, растопырил пальцы и обвёл рукой вокруг себя.
— Мы с Хрипатым осмотримся, — сообщил Жила Бузуку. — Хирург, отвечаешь за калеку. И помни, за его побег мы спросим с тебя как с гада.
Привлекая к себе внимание, Хрипатый потоптался на месте, с трудом отрывая ботинки от земли.
Наблюдая за ним, Жила свёл брови на переносице:
— Ни хрена не понял. — И тотчас воскликнул. — А-а-а-а, понял! Хрипатый спрашивает, где болото.
Максим указал влево, хотя с такой же наигранной уверенностью мог указать любое направление. Он понятия не имел, где болото, где овраг, где изба.
— Ложись на живот, — велел ему Жила.
— Чего это?
— Ложись! Лбом в землю!
Максим подчинился.
— Сява! — гаркнул Жила. — Усаживайся сверху.
— Это лишнее, — подал голос Хирург. — Я же отвечаю за него.
— Если дёрнется, вмажь ему в затылок. — Жила ткнул пальцем в основание черепа Максима. — Вот прямо сюда, со всей дури. Понял?
Сява расплылся в улыбке:
— Понял.
Обращаясь к Хрипатому, Жила махнул рукой в одну сторону:
— Я иду сюдой. — Махнул в другую сторону. — Ты тудой. Разбежались.
Максима пронзила мысль: а ну как изба где-то рядом и кто-то её обнаружит?
Намереваясь остановить зэков, он крикнул:
— Постойте!
Но опоздал: Жила и Хрипатый уже скрылись в зарослях.
Сява тихо затянул:
— Я телогреечку свою отдам на склад
И распишусь за то, что я свободен.
Я годен к строевой, как год назад.
Но к честной жизни я уже не годен.
— Умолкни, — одёрнул паренька Бузук. — Ты чего сказать-то хотел? Дружок! Тебя спрашиваю.
— Твои люди занимаются ерундой, — проговорил Максим, упираясь лбом в землю и незаметно для Сявы шаря ладонями по лесной подстилке. — В чащобе легко заблудиться. Я сам с трудом нахожу дорогу.
— Они далеко не пойдут.
— Всё равно рискуют. В потёмках запросто ногу сломать или угодить в яму. Да и нет тут никого. Глухомань.
После недолгого молчания Бузук поддакнул:
— Нет никого. Оно и странно. В лесу, как правило, водится зверьё. А тут всё вымерло.
— Местные винят охотников. Даже петицию куда-то писали.
— А комары? Куда делись комары, пауки и прочая мерзость?
— Я слышал от местных, что в этих местах весной с вертолётов распыляли какой-то порошок. Видать, всё потравили.
Бузук рассмеялся:
— Я давнёхонько понял, что на любой вопрос у тебя найдётся ответ. Тогда, может, скажешь, что за хрень случилась в избе?
— Слушай внимательно, что я говорю. Весной с вертолётов распыляли какой-то порошок. Наверняка вредные химикаты. Как думаешь, куда они делись? Правильно. Никуда. Они везде: на траве и деревьях.
— Хочешь сказать, что мы надышались и нам всё привиделось?
— Не исключено. Знаешь, что такое массовая галлюцинация?
Бузук покряхтел:
— Эта муть заумная не для меня.