Такаббир Кебади – А. З. (страница 22)

— Я был голый, — выпалил Андрей.

Максим и Олег уставились на него.

Андрей натянуто рассмеялся:

— Представляете? Абсолютно голый. И лицо какое-то… надутое, словно мяч. Только уши торчат. — Поправив на плече ремень ружья, повернулся к Максиму. — Мы же не зря сюда приехали? Ты всё вспомнил? Да?

— Это уже не имеет никакого значения и на решение комиссии не повлияет. Идём, у нас ещё много дел.

Они гуськом двинулись по едва различимой в зарослях тропинке, которую протоптали, когда искали поляну. В прорехах крон синело небо, солнечные лучи тончайшими нитями пронзали воздух. От щебета и пересвиста птиц звенело в голове. Запахи хвои и травы будоражили кровь. Максим шёл размашистым шагом и с щемящей тоской смотрел по сторонам: отныне он будет видеть лес только с высоты своего роста.

За спиной послышался голос Андрея:

— Зона нашла наши слабые места.

Максим недовольно вздохнул: малец никак не угомонится.

— У меня в детстве часто болел живот. Я даже в больнице лежал. Думали, аппендицит. Потом маме подсказали хорошее средство — зелёные кислые яблоки. И всё прошло.

— Твоё слабое место — язык, — откликнулся Олег.

— А у вас наверняка проблема с лёгкими. Или с сердцем.

— У меня нет проблем.

— На всякий случай сходите к врачу и проверьтесь.

Максим ногой откинул с дороги сломанную ветку:

— И какое слабое место у меня?

— В психушке не лежал?

— Андрей! — вскричал Олег.

— Ну что — Андрей? Я не говорю, что он сумасшедший, но проблема определённо есть.

Вцепившись в лямки рюкзака, Максим сделал шаг, другой. Остановился. Ещё сомневаясь, правильно ли он поступает, обернулся и проговорил со злостью:

— Конечно есть! Когда мы совершали облёт территории, Стрекоза похвастался, как подшутил над своим напарником и довёл его до сердечного приступа. У меня кулаки зачесались. Мне хотелось размазать его по кабине. Но он же командир экипажа, так ведь нельзя. Я сказал, что вижу человека, и попросил посадить вертушку. Я хотел пройтись, остыть, а он побежал за мной. Ну я и врезал.

— Забавно, — пробормотал Андрей.

— Ничего забавного! Его напарник семь лет копил на машину, во всём себе отказывал. Первый раз на ней приехал, а этот говнюк… Он многим попортил крови, а все молчат. Хороший пилот в нашем захолустье на вес золота. Приходят юнцы, налетают часы, наберутся опыта и рвут когти. Он один тут такой… спец. Начальство трясётся над ним, лишь бы он не смылся. Напишешь докладную — тебя же обвинят. Спасатели и глотают обиды. — Максим потёр грудь. Жгло там что-то, будто крапивы наелся. — Я сукин сын, а не сумасшедший.

— Зону не обманешь, — проговорил Андрей еле слышно.

Олег потряс кулаком:

— Заткнись, не то вмажу!

Андрей покосился на Олега, вновь направил взгляд на Максима:

— Ты забыл протянуть шнур, забыл, как открыл калитку. Значит, твоё слабое место – память. Провалы в памяти раньше были? Не связанные с зоной.

Максим вздёрнул брови:

— Провалы? Я не помню детство.

— Детство многие не помнят.

С этим Максим мог поспорить. Ребёнок с рождения узнаёт голос, лицо и руки мамы и ни с кем её не перепутает. Он узнаёт отца, если тот проводит с малышом достаточно времени. Там, где у детей хранятся воспоминания, приобретённые с первых дней жизни, у Максима зияла чёрная дыра.

— Я не помню, как оказался в детдоме. Я не знаю своего дня рождения. Не знаю настоящего имени, кто я и откуда. И, наверное, уже никогда не узнаю. Сказали, что мне было примерно шесть лет, когда я попал в детдом. В шесть лет я же должен был хоть что-то помнить? В свидетельстве о рождении от фонаря поставили дату. Волга — это фамилия и позывной. Позывной я выбрал сам, а фамилию мне придумали. После школы-интерната я поехал в детский дом, где провёл два года. Хотел узнать, как я там оказался, кто меня туда отдал. Но из личного дела исчезли документы.

Андрей посмотрел на Олега:

— Вы знали?

— Я даже просил тестя найти эти документы, а тесть просил твоего отца.

— Ну если отец не нашёл, то никто не найдёт. Интересно, что было в тех документах?

— Моё самое худшее воспоминание, — предположил Максим. — Иначе зачем их изъяли из дела? Короче, мутная история.

Они молча попили воды из пластмассовых раскладных стаканчиков и продолжили путь.

До просеки оставалось пятнадцать минут ходьбы, когда Максиму в голову пришла мысль.

— Андрюха, ты говорил, что фантомы не контактируют с людьми.

— Это не я говорил, а на собрании аномалистов.

— Тогда это был не фантом.

Андрей догнал Максима и пошёл рядом:

— Они же с нами не контактировали.

— Я видел его прошлый раз.

— И что он делал?

— Контактировал, — ответил Максим и, не желая продолжать разговор, прибавил шаг.

Отделаться от Андрея не получилось. Съедаемый любопытством, тот припустил вдогонку:

— Скажи, что он делал.

— Зачем? — спросил Максим, краем глаза наблюдая, как Андрей пробирается сквозь растущие вдоль тропинки кусты, лишь бы идти с Максимом вровень.

— Я сохранил номер телефона руководителя аномалистов. Позвоню и всё разузнаю.

Максим резко остановился:

— Даже не вздумай!

Шаря по карманам штанов, Андрей хлопнул белёсыми ресницами:

— Чего это?

— Эти дуралеи сразу попрутся в зону. Если кто-то и должен её исследовать, то профессионалы. Взрослые люди, а не самоуверенные сопляки с дебильными амбициями. Если со студентиками что-то случится, виноват будешь ты!

— Я не подумал. — Андрей ощупал карманы спортивной кофты. Завертелся на месте. — Кажется, я мобильник посеял.

— Где? В зоне?

— Да нет же. Я на поляне время смотрел. Наверное, там выпал из кармана. Или здесь. — Андрей нырнул в кусты, забегал туда-сюда, раздвигая ветки.

Тяжело дыша, Олег упёрся ладонями в колени:

— Не расстраивайся, Андрюха. Я тебе свой подарю.

— Там все контакты. И новые игры недавно скачал.

— Велика беда.

— И куча фоток. Отец меня убьёт, если кто-то найдёт и выложит в интернет.