Таисия Васнецова – Попаданка по вызову (страница 51)

Он указал в угол полотна, где причудливо была выведена знакомая мне руна извращённой завитушками буквы «М». Маргот. Но это не имя бабушки. Она не Маргот и даже не Маргарита. Её зовут Марина Андреевна Осколкина.

— А как звали последнюю графиню Диоль? — убито спросила я.

— Марианна Андреа Диоль, — удивлённо ответил король.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Таких совпадений не бывает. На этом чёртовом полусожжённом портрете моя бабуля. Моя любимая бабушка — эксклюзивная графиня с Карсе, которая жила в этом мире восемьсот лет назад и как-то связана с прародителем мужчины, которого я люблю. И мне это очень не нравится.

— Ваше величество, почему вы ходите в облике старика и постоянно сбегаете? Для чего всё это? — спросила, чтобы отвлечься, иначе моя голова просто взорвётся.

— Вы слишком любопытны, — он вздохнул, — и зовите меня просто Эйдан, хочу хоть иногда забывать, кто я такой.

— Поэтому вы сбегаете, Эйдан? — догадалась я.

— В том числе, — он кивнул, — но все боятся меня потерять из виду, поэтому сразу начинают искать, будто я слабоумный какой-то. Жаль, что от герцога Монфора не скрыться. Он всегда меня находит.

— Да, Илиас такой, — я слабо улыбнулась.

— Ты считаешь меня сумасшедшим? — вдруг спросил король.

— Что? — я не смогла сдержать удивления от внезапного поворота беседы.

— Я влюблён всю свою жизнь в женщину с обгоревшего портрета, которая умерла восемьсот лет назад, — сказал он, — я настоящий безумец.

— Вовсе нет, — возразила я, чувствуя смятение, — я знаю легенду о скульпторе, который создал совершенную статую и влюбился в неё. Богиня любви оживила её, сделала человеком, но скульптор должен был отказаться от того, что любил больше всего на свете.

— Чем всё закончилось? — уточнил его величество.

— Мужчина отказался от своего ремесла, больше он не создал ни одной скульптуры и был счастлив с этой женщиной, — ответила я.

— Я бы от многого отказался, чтобы просто увидеть её, — он с тоской посмотрел на картину, а у меня сердце сжалось, — чтобы просто узнать её имя.

— Марина, — выпалила я, — эту женщину зовут Марина.

— Откуда ты знаешь? — он посмотрел на меня со смесью надежды и недоверия.

— Я…

— Татианна, — в галерею вихрем ворвался Илиас в компании Аниты, Талиана и нескольких мужчин в форме, — ваше величество? Что вы тут делаете?

— Просвещаемся, — пробормотала я.

— Вот вы меня и нашли, — проворчал король и сбросил личину старичка, — ни на минуту нельзя остаться в покое в собственном дворце.

— Прошу прощения, — прохладно сказал Монфор, — королева и совет лордов были очень обеспокоены вашим отсутствием на балу.

— Отец, вот ты где, — в галерею вошёл чуть запыхавшийся Эльмар, — ты опять натянул личину с защитным экраном. И как Илиас всё время тебя находит?

Он кинул взгляд на портреты, пробежался по ним. Его ноздри начали раздуваться, он сжал кулаки, а в глазах появился туман. Всего за считанные секунды принц Эльмар исчез, оставив вместо себя оболочку.

— Все покиньте галерею, — приказал Илиас, — немедленно!

Анита вздрогнула и первой выскочила за дверь, Талиан сразу же последовал за ней. Мужчины, пришедшие вместе с Илиасом ушли последними, а я, король и сам Монфор остались на своих местах рядом с замершим принцем.

— Сын, очнись, — вдруг рыкнул король, приблизился к нему и встряхнул за плечи, — очнись!

— Его нужно вывести отсюда, — ровно сказал Илиас и повернулся ко мне, — Тати, кажется, я сказал всем выйти.

— Эльмар! — снова позвал сына король.

А Илиас сверлил меня холодным, таким чужим взглядом. Он выглядел таким незнакомым и отстранённым, таким непохожим на себя, на того Лиаса, который ревновал меня на балу и целовал на балконе ещё полчаса назад. И это так меня разозлило, просто вывело из себя.

Меня всё это бесит. Эти тайны, бабушкины секреты и недомолвки лорда Гада. Зачем он вызвал меня в свой мир? Какая у него была проблема, которую он не мог решить и отчаялся настолько, что раскинул сеть в поисках того во всех мирах, что может ему помочь. И ведь я пришла. Я — пришла. Значит, я могу помочь. А он этого не хочет. Чёрт.

— Я не все, — я сжала ладони в кулаки, — я — не все! Илиас, какого чёрта? Зачем я здесь, если ты держишь меня в стороне. Ты всё время держишь меня в стороне! Я за пределами твоего дома была всего три раза. Три. Раза! За всё то время, что я здесь. А сейчас я подобралась к чему-то важному, и ты меня выгоняешь? Да как ты можешь!

— Сейчас не до твоих истерик, — он сузил глаза, — выйди, пожалуйста.

— Нет! — вдруг выпалил принц и наконец посмотрел на меня, — ты, это ты!

Я вздрогнула от безумного огня, полыхнувшего в беспристрастных карих глазах. Его высочество неотрывно смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а потом перевёл взгляд на какую-то картину. Не ту, где была бабушка, а на другую. Она была в ещё более плачевном состоянии.

— Эльмар, ты должен очнуться, — вещал король.

— Что это с ним? — прошептала я.

— Ему нельзя бывать в этой галерее, у него слетает крыша от этих портретов, — сухо ответил Лиас.

Я снова посмотрела на эти полотна. И поняла, что же в них было такого. Это женщины. На портретах только женщины. Все эти изуродованные огнём портреты женские. Я совсем другими глазами посмотрела на них. Мой взгляд безошибочно находил едва заметные символы на картинах. Маргот. Везде символ «Маргот».

— Почему ты мучаешь меня? — закричал принц, снова глядя на меня, — перестань приходить ко мне, перестань просить о помощи! Почему ты отталкиваешь меня, а потом просишь вернуться? Играешь? С-стерва!

Он видел меня и не меня одновременно. Он видел ту женщину, у которой было выжжено лицо, словно огонь целенаправленно уничтожал именно его, чтобы никто не видел. Чёрт, да у всех портретов были выжжены лица. И это не просто так.

— Эльмар, кого ты видишь во мне? — спросила я.

— Татианна! — Илиас схватил меня за руку.

— Я вижу её, — сказал Эльмар.

— Кого? — я проигнорировала Монфора.

— Её, — принц указал в самый обгоревший портрет.

— Тати, — Илиас потянул меня к выходу, но я упёрлась.

— Герцог, оставьте её, — сказал король, когда принц дёрнулся следом за нами.

— Я не она, Эльмар, — выпалила я, — я не она. Меня зовут Тати.

— Тати? — вдруг моргнул принц и замер.

— Золотистые волосы, голубые глаза, — забормотал Эльмар, — да, ты Тати. Но ты так на неё похожа. Боги Гар, я в конец обезумел, но ты так на неё похожа!

— Но я не она, — в который раз за этот вечер повторила я.

— Не она, — пробормотал принц и обмяк, когда король коснулся его виска указательным пальцем.

— И что это было? — выгнул бровь Илиас, почему-то глядя на меня.

— Кажется, пора просить политического убежища в Темрикане, — пробормотала я.

Король засмеялся, как-то нервно, а Лиас устало прикрыл глаза. Я же снова посмотрела на обезображенный опалённый портрет бабули. Ну и чертовщина тут творится. Перевела взгляд в сторону, на другую изувеченную пламенем женщину, на которую поглядывал Эльмар. Потом на другие женские портреты.

Блондинки, с «опалёнными» лицами. Моя бабуля, другие женщины. Они были похожи на орден. Ещё и Талиан говорил о какой-то силе, нашей общей силе. Солнечные девы. И этот символ. Маргот. Кажется, этот день меня добил.

Я устало прикрыла глаза и провалилась в темноту.

До холодного пола я явно не долетела, меня подхватили надёжные тёплые руки. Мне подумалось, что он всегда меня подхватит, если я упаду, и это просто замечательно.

Мне снова снился этот странный храм с большим круглым окном в чёрных трещинах. От него свет золотистым лучом падал на алтарь, на котором спала девушка. В том самом платье с чёрными узорами и с длинными золотистыми локонами.

В этот раз я не бежала, потому что знала — спешить некуда. Я стояла и смотрела на неё издалека. Я пыталась понять, что же всё-таки происходит. Какова связь? Что произошло восемьсот лет назад? Кто такие солнечные девы?

Я сделала шаг вперёд, роскошное платье, всё то же, обтягивающее бёдра и со шлейфом, зашуршало. Я зачарованно его осмотрела. Если подумать, то эти узоры на моём платье и платье спящей красавицы похожи и напоминают те странные руны, что я видела в папке.

Я прикрыла глаза, а потом посмотрела на золотистое круглое окно в чёрных трещинах. В прошлый раз оно потрескалось и рассыпалось на осколки. А сейчас оно целое, но испещрённое трещинами. Что всё это значит? И что это за место?

Я решительно подобрала подол платья и пошла к алтарю. Не спеша, с достоинством, словно это было моё право. Я шла и знала, что увижу. После галереи с Опалёнными портретами я знала. Приблизившись к алтарю, я поднялась по ступеням и заглянула в безмятежное красивое лицо.