Таисия Тихая – Души моей тень (страница 3)
– Считай, что я Харон. Моя задача переправить тебя на другой берег и на этом всё.
– То есть, мы сейчас в загробный мир что ли едем?
– Много вопросов задаёшь.
– А что мне теперь терять?
Снова молчание и рёв мотора. Автомобильный освежитель в форме ёлки покачивался из стороны в сторону, словно маятник на сеансе гипнолога. Должно быть, в салоне пахнет хвоей. Я попытался вдохнуть. Бесполезно. Не думал, что буду скучать по запахам. Возможно, всё дело было в том, что это составляющая жизни, которая теперь так далека от меня.
– А кто я теперь такой?
Снова хмурый взгляд в зеркале заднего вида.
– Мы на месте.
Машина затормозила так резко, что ни будь я пристёгнут, точно улетел бы вперёд, посмертно сломав себе нос.
– Есть кто-то, с кем ты хотел бы попрощаться? Родственники? Близкие?
Затылок неприятно закололо, как бывало у меня всякий раз в преддверии какого-нибудь… Какой-нибудь нехорошей, опасной ситуации. Так скажем, апокалипсиса местного масштаба. Правда, сейчас я и без всяких этих штуковин понимал, что вопрос про родственников задан явно не с целью предложения совместной рассылки поздравительных открыток.
– У меня никого нет, – вместо этого выдал я.
– А родители?
– Я не знаю, кто они. Меня усыновила одна пара. Они погибли в аварии несколько лет назад.
– Вот как…
В какой-то момент мне показалось, что я уловил в нахмуренном взгляде подобие жалости, но сразу отмёл эту идиотскую мысль. Нет, скорее уж он задумался об… Да чёрт его знает, что там в чужой башке!
«Харон» вышел из машины, и я поспешил последовать его примеру. Неожиданно яркий свет так больно резанул по глазам, что с непривычки пришлось сначала зажмуриться. Мы не просто были далеки от окраин, мы оказались в самом что ни на есть центре. Если не вдаваться в подробности, в Мальпре, как и везде, думаю, есть жилой квартал, как бы окаймляющий город, и центр, включающий в себя деловой квартал с зеркальными высотками и квартал развлечений с яркими гирляндами, рекламными голограммами и о-о-очень громкой музыкой. Очухавшись после светового шока, я уставился вначале на виртуального огненного феникса, с невероятными финтами взмывающего вверх с рябящей для глаз периодичностью, затем на колесо обозрения – гордость всей Мальпры. Этот аттракцион аркой возвышался над парком развлечений и на столько же уходил под землю, по специальному тоннелю.
– Это самый странный день в моей жизни, – пробормотал себе под нос я, окончательно сбитый с толку.
– Идём, мы и так опаздываем.
Пристроившись рядом с широкоплечим верзилой, я исподволь окинул взглядом галдящую толпу. Вообще-то, очень неосторожно вот так запросто мне доверять: один шаг в сторону и…
– Давай я сейчас скажу о чём ты думаешь, – с мрачной ухмылкой заговорил он, даже не взглянув при этом в мою сторону, – ты сейчас думаешь нечто вроде: «хм, здесь так много людей, я легко могу сбежать от этого типа». Предвосхищаю итог твоей идиотской затеи: не сможешь. На самом деле повезло, что звёзды сошлись в твою сторону: у меня относительно хорошее настроение и меня убедительно просили доставить тебя целым.
Помолчав, он добавил, словно за счёт этой паузы увеличивая вескость следующей фразы:
– Но удача изменчива. Не советую её испытывать.
– Да ты что, если я сбегу – не узнаю развязки всей этой истории, а я до жути любопытный, – съязвил я. – А если ты мне ещё и сладкой ваты купишь, то после этого от меня вообще не отвяжешься.
Запнувшись на мгновение, Харон окинул меня взглядом с ног до головы, словно только сейчас вообще заметил. Явно оставшись недовольным итогом увиденного, он зашагал вновь, уверенно рассекая толпу мощным корпусом.
– Ты вообще ничего не помнишь? Я имею в виду предыдущее тело.
– Я думал, что та красотка только меня подпоила, но, гляжу, ты тоже чем-то закинулся.
– Что за красотка?
– Не знаю, я не спросил имени.
С тревогой отметив, что толпа, вместе с её криками и грохотом музыки осталась далеко позади, а лесополоса, напротив, всё ближе, я попытался сфокусироваться на недавнем прошлом.
– Она подсела ко мне в кафешке. «Ливерпуль», слышал, наверное? Потом эта красотка предложила прокатиться до ресторана, а дальше темнота. Помню только, как она потом говорила с кем-то по телефону, а затем ушла.
– Ушла?
На этом мой проводник замолк и больше не произнёс ни слова. В полном молчании мы дошли до самого леса. Я ожидал, что он включит какой-нибудь фонарик, но вместо этого он уверенно свернул с проторенной тропы, затерявшись где-то в кустах. Наверное, это было бы отличным шансом сбежать, но вместо этого я следовал за ним, словно мы были скованны невидимой цепью. В тот момент у меня даже мысли не возникло о побеге. Я ожидал, что эта двухметровая махина будет шуршать листвой и хрустеть ветками, как сонный медведь на выходе из берлоги, но он двигался на удивление тихо, с какой-то даже животной пластичностью, словно разгуливать за полночь по каким-то дебрям в костюме стоимостью в три мои зарплаты было для него излюбленным хобби. Я же, напротив, шумел за нас двоих, так что, если Харон рассчитывал на элемент неожиданности, я его благополучно испортил с первого же шага, когда под подошвой смачно захрустела сухая шишка.
– Не думаю, что для тебя всё это закончится чем-то хорошим, – вполголоса заговорил вдруг мой проводник, – но всё же вот тебе совет: держи свой рот и особенно острый язык, на замке, когда будем на месте.
– А куда мы вообще… идём?
Я запоздало замолк, только теперь заметив оранжевый огонёк, едва проглядывающийся между переплетениями ветвей. Затылок тут же закололо с новой силой, волной иголок окатив даже шею. Теперь мысль о побеге не просто возникла, а вспыхнула прямо перед глазами, также, как и другая, не менее отчётливая мысль: бежать уже слишком поздно.
Лесная полянка возникла перед нами как-то внезапно, словно деревья, спохватившись, резко расступились в разные стороны, почтительно склонив к нам поредевшие кроны. Людей здесь оказалось немало, наверное, не меньше тридцати. Все они, рассевшись на брёвнах по кругу, сидели перед водружённой в центре голограммой костра. Судя по тусклому «пламени» и отчётливым в некоторых местах пикселям, они явно поскупились скинуться на модель подороже. С другой стороны, даже этого жалкого света хватало для того, чтобы осветить отнюдь недружелюбные лица и восьмерых типов в вытянутых ритуальных масках с длинными, ветвистыми рогами.
Для справки
С религией в Мальпре сложилась своя история, не имеющая аналогов ни в каком другом городе. Вы всё ещё помните про тотемы посреди улиц? Фишка в том, искоренение индейцев шло здесь медленно, рывками, скачками и с садистской жестокостью. Пересказывать все те зверства у меня нет ни малейшего желания, но, как бы то ни было, большинство жителей были детьми и внуками этих самых индейцев, у которых из памяти не успели выветриться традиции, которые им прививали с рождения, а вместе с ними ненависть к новым порядкам. Иная, более гуманная религия, была привита путём угроз и казней, потому вскоре стала чем-то вроде фасада, за которым по-прежнему проводились кровавые жертвоприношения старым богам. Борьба с этим, конечно, велась, но очень скоро приобрела расчётливый характер. Так, например, один из губернаторов устроился на сытное место благодаря ряду крайне удачных обысков, в ходе которых все его наиболее сильные соперники были объявлены кровообрядцами.
Так, стоп, если всё так жёстко, какого чёрта эти самые власти оставили посреди улиц целые тотемы, как бы скалившиеся в молчаливом вопросе: «хочешь я помогу принести в жертву соседа, что мешает спать?». Спасибо, что спросили. Нет, правда, мой любимый вопрос, потому как именно его тут так любят замалчивать. Вся фигня в том, что их невозможно убрать. Точнее можно, но лучше не надо.
Так уж случилось, что вся эта тяга к миру духов, а оттого сильно развитая суеверность впитались в кровь каждого жителя независимо от его желания. Как-то раз, ещё века два назад, когда религиозные фанатики особенно зверствовали, они попытались выкорчевать один тотем и очень даже в этом преуспели. Гордо прошествовав с ним через полгорода, они торжественно его сожгли, закинув в костерок для лучшего горения парочку кровообрядцев, но спустя три дня этих поджигателей не стало. Сгорели заживо, причём в собственных постелях и ни тебе следов на чистых простынях, ни признаков, что тела как-либо перемещали. Сам же тотем снова возвышался на том же самом месте, разве что выражение его многочисленных морд, по мнению некоторых очевидцев, стало каким-то особенно ехидным.
В наше время кровообрядцы исчезли с передовиц и вроде как совсем перестали существовать. Такова была официальная версия властей, такая же реалистичная, как новые детские площадки, которые тоже значились на одних лишь бумажках со штампами и размашистыми подписями. И тем не менее, каждому было известно, что разница лишь в том, что за эти века они научились лучше скрываться.
Глава 3
Итак, пока моё воображение извращалось в плане дальнейшего сценария убийства, Харон со всей церемонией объявил о моём появлении некоему Вождю. Да, снова эта заглавная буква, потому как это слово он произнёс с особым почтением, если не сказать раболепием. Вся эта давно устаревшая терминология только больше укрепила меня в моих опасениях, и я даже начал немного жалеть, что не окочурился ещё там, в Vip-комнате. По крайней мере это было бы быстро и на мягком диванчике.