Таисия Суд – Беглецы (страница 21)
Роркал задумался. Он невольно вспоминал юношу, сидящего напротив него в крови, с мокрыми от слёз щеками.
– Ну? – нетерпеливо протянула Амори, не сводя глаз с мейстера.
– Да, – мужчина неловко поёрзал на кресле. – Юноша-полукровка, сбежал с сестрой из мира Янь после того, как родители пытались сжечь его ещё совсем маленькую сестру в печи, а самого его – застрелить.
– В печи? – повторила Амори. – Такая здоровенная каменная печь? – в её голосе не было ни капли сочувствия, только усталость и раздражение.
– Ну, я понял так…
Роркал непонимающе уставился на Амори. Она тихо зарычала себе под нос.
– Почему ты раньше не сказал?
– А что?
Амори поднялась и позвала архивариуса.
– Отбой! Не ищи!
– Что такое? – Роркал поднялся и, заразившись от Амори беспокойством, забегал взглядом по полкам архива.
Красноволосая женщина обернулась и неодобрительно глянула на своего коллегу.
– Водники не пользуются печами, – она вышла вперёд и провела рукой по воздуху.
Из глубин архива вышел недовольный беловолосый мужчина, и Роркал, стараясь не пересекаться с ним взглядом, поспешил за Амори в дрогнувшее искажение воздуха.
Тут же его охватил холод. Они оказались в подземелье, мрачном и тёмном. В отличие от помещения, из которого они пришли, здесь температура была явно ниже нуля. Амори схватила с крючка тёплый плащ и протянула его Роркалу. Тот не постеснялся закутаться в него поплотнее, пока женщина осталась в лёгком костюме.
Амори уверенно пошла прямо, и Роркал поспешил следом.
– Хочешь сказать, – сдерживая дрожь в челюсти, начал он, – что они из огненных?
– Если полукровка, значит, кто-то из родителей мог быть из огненных, – голос Амори звучал ещё более раздражённо.
– Всё интереснее и интереснее, – Роркал огляделся, точно кто-то мог следить за ними.
– У тебя – интерес, а у меня – сплошные проблемы, – Амори толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла в тёмный архив. – Добрый. Найди мне досье по Престонам.
Женщина в летах молча поднялась и пошла между рядов стеллажей. Она почти полностью поседела, и всё же даже в такой темноте ещё были видны рыжие пряди волос. Одета она была так же легко, как и Амори, и Роркал с сомнением косился на дам, пока сам кутался в тёплый плащ.
Замок огненного народа не был таким изящным и прекрасным, как у народа воды – ни тебе огромных окон, ни прекрасного вида. Всё, что можно было разглядеть здесь сейчас, – снег и тёмные вершины, пронзающие тучи. Не было здесь ни изящных домиков, ни городов как таковых. Даже когда буря утихала и можно было разглядеть пейзаж, маленькие каменные домики прятались меж скал и сливались с горным камнем. Они жались друг к другу, точно пытались согреться в этом вечно холодном пейзаже. Казалось, в этом забытом теплом и солнцем месте не мёрзли только те, в чьих жилах текла огненная кровь.
В архиве огненного народа они прождали меньше, чем в замке водников. Через десять минут женщина принесла тоненькую папку и еле слышно проговорила:
– Энтони Престон. Зарегистрирован брак с Хамеадой Нимириас из водного народа. – Женщина тяжело вздохнула и продолжила: – Двое детей. Джозеф и Каролина. В тысяча сотом году тела родителей найдены в их доме, жестоко зарезаны. Дети пропали без вести.
– Угу, – Амори протянула руку. – Можно изучить?
– Только мне нужно снять копию, – неуверенно залепетала женщина.
– Я верну, – Амори впервые за всё время улыбнулась. С большим сомнением архивариус протянула досье мейстеру.
Амори мельком пробежалась по документам, не сводя глаз, махнула в воздухе и шагнула в искажённое пространство. Роркал поспешно распрощался с озадаченной женщиной и поспешил следом за мейстером.
Теперь они оказались на улице. Здесь бушевала пурга. Куда ни глянь, везде был только снег. Среди него вырисовывались еле уловимые силуэты то ли домов, то ли скал. Роркал было сделал пару шагов в сторону, но чуть не оступился. Прямо перед ним земля резко обрывалась и уходила вниз. Роркал приблизился к своей спутнице и плотнее укутался в плащ, хотя тот не справлялся с защитой от холода. Даже Амори, которой, казалось, всё нипочём, зябко поёжилась. Она протянула досье Роркалу, и тот принял его дрожащей рукой.
– Оно твоё, – бросила через плечо Амори, пытаясь перекричать бурю.
– Ты его не вернёшь?
– Ну, – Амори пожала плечами и пошла вперёд, – ты же не хочешь, чтобы дело о том, что твой паренёк убил своих родителей, всплыло в самый неподходящий момент, верно? – И она пошла прямо к домику, очертания которого едва вырисовывались в бушующей пурге.
Внутри опустевшего дома было не намного теплее, чем снаружи, но здесь хотя бы не свирепствовал ветер. Роркал прижимал к груди тоненькую папку, точно та могла как-то согреть его, а сам осматривал помещение.
Это был скромный дом. Роркал бы даже сказал, бедный. Две комнаты, одна из которых крохотная спальня, а во второй – всё остальное. Большую часть пространства занимала огромная печь у стены. Мебели здесь никакой не осталось, в окнах даже не было стёкол, и дом заметало снегом, отчего завывание бури снаружи казалось ещё более зловеще. Но сильнее всего бросались в глаза иссечённые стены, потолок, пол и печка. Казалось, какой-то безумец изрезал всё, что мог найти в этом доме. У печки не хватало одного угла. Срез до сих пор сохранил неестественную для камня гладкость.
Тишину нарушила Амори:
– Занятно, – она тоже с интересом осматривала стены, пытаясь соотнести то, что знала, с тем, что видит. – Способность, связанная с кровью, говоришь… – она провела рукой по потемневшему следу на стене.
– Да, кровью разрезает что угодно.
– А у его сестры?
– Ядовитая кровь, насколько я понял.
– Водники тебя четвертуют, когда узнают, что ты покровительствуешь таким полукровкам, – больше в тоне голоса Амори не было ни усталости, ни раздражения. Только беспокойство. – И тебя, и их.
– Они уже пять лет живут в мире Смоук, четыре года под опекунством. – Роркал открыл папку и задумчиво пробежался по строчкам. – Думаю, я смогу сделать так, чтобы им выдали гражданство Смоук. Тогда четвертовать нас придётся только с разрешения Её Величества, – он отчего-то усмехнулся и закрыл папку. – А королева этого не допустит.
– Я просто предупреждаю, – Амори надавила на веки. – Ну и гемор ты себе заработал.
– Это моё дело, – Роркал покосился на печь, а затем на Амори. – Можно попросить тебя развести огонь?
Амори посмотрела на Роркала, потом на папку в его руке и пожала плечами.
– Как хочешь.
Она взяла из рук Роркала папку, бросила её в печь, подняла руку, и бумага тут же вспыхнула. Амори покосилась на продрогшего мужчину и кивнула ему на огонь.
– Иди, погрейся немного, раз уж такое дело. На тебя смотреть холодно.
– Всё ещё не понимаю, как вы не мёрзнете, – Роркал улыбнулся и подошёл к огню.
– Иногда всё-таки мёрзнем, – женщина хитро улыбнулась. – Просто не признаёмся в этом.
Огонь быстро тух, но его тепла хватило, чтобы хоть как-то согреть руки. Когда пламя окончательно погасло, Роркал тихо спросил:
– Это ведь останется между нами?
– Конечно, – Амори подняла руку, воздух перед ней дрогнул и исказился. – Но ты не увлекайся. Если будешь часто приходить ко мне с подобными просьбами, то четвертовать захотят уже меня.
– Да, понимаю. Я постараюсь.
Амори недоверчиво усмехнулась и исчезла. Роркал последний раз осмотрел дом. Он положил руку на печь и прикрыл глаза. Роркал ощутил, как время в доме замерло, стены покачнулись и, по его велению, послушно откатились в прошлое. Порезы исчезли со стен, отрезанный угол печки оказался на месте, а в окнах снова появились стёкла. Роркал мельком глянул на всё ещё пустой, но уже не изуродованный чьей-то способностью дом. Он ушёл с надеждой, что теперь прошлое Джозефа Престона навсегда останется тайной.
Глава 10. Новый день
В этот день в мастерской царила суета. Хотя, казалось, вся суета исходила от одной маленькой, но очень упрямой девочки.
Кэрол металась по дому: то помогала Байрону складывать вещи в дорожный мешок, то вдруг хватала его за рукав и, всхлипывая, умоляла: «Останься, пожалуйста! Ну зачем тебе ехать? Ты же обещал…» – то вдруг спохватывалась и мчалась на кухню, чтобы запихнуть брату в сумку ещё пару медовых печений, приговаривая: «Возьми, а то там… там, наверное, совсем невкусная еда!» Байрон хоть и пытался казаться спокойным, глубоко в душе поддерживал Кэрол в любом её состоянии, и сам едва сдерживался, чтобы не начать беспокойно носиться по мастерской. Разве что Ливи была по обыкновению спокойной. Своей холодностью и сдержанностью она немного сдерживала безумие, готовое охватить родственников Джо.
Сам Джо не знал, что испытывал. Каждый раз, когда он пытался понять свои чувства, всё сводилось к вопросам: как Кэрол будет жить без него? Сможет ли Байрон справиться с ситуацией? И сможет ли сам Джо справиться с той ответственностью, которую на себя взял?
Байрон и Кэрол не могли понять внешнее спокойствие Джо, и только Ливи, казалось, подозревала, что под ним всё-таки что-то крылось.
Стоило Джо оказаться с собранной сумкой на пороге, как Кэрол в который раз залилась слезами. Она снова повисла на шее у брата, уткнувшись ему в плечо.
– Пожалуйста, не уезжай, – всхлипнула она. – Не оставляй меня одну.
– Ну, не плачь. Ты не одна. – Джо обнял её и погладил по голове. – Ты останешься с Байроном. Да и уеду я всего на пару месяцев и буду навещать вас по выходным. Потом мы поступим в училище и будем вместе, хорошо? – он посмотрел ей в глаза и улыбнулся, а Кэрол, неуверенно кивнув, перестала плакать.