Таисия Эргерт – Нарушенная тишина (страница 2)

– Нет. Это тот, кто его ждал, – добавила Нора.

Их взгляды встретились на мгновение. В отражении монитора они видели друг друга: одна – уставшая, в мятой рубашке, с темными кругами под глазами; другая – безупречная, но с глубокой, затаенной печалью в глубине зрачков.

Беа первой отвела взгляд, резко отодвигаясь на кресле вместе с колесиками.

– Мне нужно покурить, – бросила она, вылетая из кабинета.

Она стояла на лестнице, задыхаясь от холодного воздуха, хотя на улице было тепло. Сердце колотилось так, будто она только что преследовала преступника.

Утро в управлении началось с запаха горелой проводки и дешевого освежителя воздуха. Беа сидела за своим столом, обложенная распечатками телефонных звонков Ковальски. Её глаза слезились от недосыпа. Дверь открылась, и Нора вошла, неся в руках два бумажных стакана. Один она молча поставила на край стола Беа.

– Я не пью карамельный латте, Касс, – не поднимая глаз, буркнула Беа. – И подачки мне не нужны.

– Это черный двойной эспрессо без сахара. Из кофейни за углом, потому что то, что вы называете кофе в этом здании, – преступление против человечества, – Нора села напротив, аккуратно расправив юбку. – И это не подачка. Это инвестиция в вашу работоспособность. Мне не нужен напарник, который уснет во время допроса.

Беа посмотрела на стакан. Пар поднимался вверх, дразня ароматом настоящих зерен, а не жженого пластика. Она неохотно взяла его, чувствуя пальцами тепло.

– Мы не напарники, – отрезала она, сделав глоток. Кофе был идеальным. – Ты – наблюдатель. Сиди тихо и не мешай.

– Наблюдатель обнаружил кое-что интересное, пока вы спали, – Нора достала из своего планшета файл и развернула его к Беа. – Последний звонок Ковальски был сделан не из машины. Он был сделан из стационарного телефона в яхт-клубе «Меридиан». За пятнадцать минут до аварии.

Беа замерла со стаканом в руке.

– В логах этого нет.

– В официальных – нет. Но у «Меридиана» своя закрытая сеть. Мой отец… – Нора на секунду запнулась, её лицо стало непроницаемым, – …часто там бывает. Я знаю, как устроена их система.

– Значит, ты использовала свои связи, чтобы взломать базу данных? – Беа прищурилась. – Это незаконно, Касс. Я могу тебя за это закрыть.

Нора медленно наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. Теперь их разделяло лишь кофейное марево.

– Беатрис, вы хотите быть «правильной» или вы хотите найти того, кто подстроил аварию? Ваша святая честность не помогла вашему отцу десять лет назад. Она лишь привела его в больничную палату с аппаратом ИВЛ.

Слова Норы ударили под дых. Беа резко встала, стул с грохотом отлетел назад.

– Не смей упоминать моего отца. Ты понятия не имеешь, через что он прошел, защищая этот город от таких, как твоя семья!

– Я знаю гораздо больше, чем вы думаете, – тихо ответила Нора. В её голосе не было издевки, только какая-то странная, выматывающая усталость. – Моя семья – это не я. Но если вы продолжите рычать на каждого, кто пытается вам помочь, вы останетесь одна в этой тишине.

Они смотрели друг на друга. Беа чувствовала, как внутри всё клокочет от ярости, но под этой яростью росло пугающее осознание: Нора права. Тишина вокруг дела её отца становилась всё плотнее, и только эта холеная, невыносимая женщина знала, как её разорвать.

Глава 3. Тени в зеркалах

Вечером они отправились в «Меридиан». Беа настаивала на своей машине. Она хотела, чтобы Нора почувствовала весь «уют» полицейского быта: крошки от сэндвичей на сиденье, пятна от колы и вечный запах старой кожи. Нора сидела на пассажирском сиденье, прижав портфель к коленям. Она смотрела в окно на мелькающие огни города, и в этом полумраке её профиль казался вырезанным из тонкого фарфора.

– Тебе здесь не место, – внезапно сказала Беа, выруливая на шоссе.

– Опять ты за старое, Беа?

– Я серьезно. Этот яхт-клуб – гнездо гадюк. Если нас заметят вместе, твоя репутация среди элиты сгорит дотла. Зачем тебе это? Ты могла бы сейчас сидеть на благотворительном вечере и пить шампанское.

Нора помолчала, прежде чем ответить.

– Шампанское на вкус как уксус, когда ты знаешь, на чьи деньги оно куплено. Мой брат… он тоже любил такие вечера. А потом его нашли в переулке с передозировкой. Только он никогда не принимал наркотики.

Беа на мгновение ослабила хватку на руле. Она мельком взглянула на Нору. Та смотрела прямо перед собой, но её пальцы судорожно сжимали ручку портфеля.

– Официальная версия – несчастный случай, – продолжала Нора, и её голос чуть дрогнул. Едва заметно, но для слуха следователя это был крик.

– Прямо как с Ковальски. Прямо как с вашим отцом.

Беатрис ничего не сказала. Она не умела сочувствовать словами. Вместо этого она просто прибавила скорость. В салоне машины повисла тяжелая, густая тишина, но на этот раз она не была враждебной.

Яхт-клуб встретил их блеском хрома и заносчивыми взглядами охраны. Беа была в своей обычной кожаной куртке, Нора – в строгом темно-синем платье.

– Оставьте разговоры мне, – шепнула Нора, когда они подошли к стойке регистрации. – Вы со своим значком только всех распугаете.

– О, конечно, – огрызнулась Беа. – Включай свою «адвокатскую магию».

Пока Нора очаровывала менеджера, Беа осматривала зал. Её внимание привлек человек у барной стойки – крупный мужчина в дорогом костюме, который слишком пристально наблюдал за Норой. Беа почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Охотничий инстинкт сработал мгновенно.

– Нора, уходим, – негромко сказала Беа, подходя к ней.

– Погоди, я почти узнала номер…

– Уходим. Сейчас.

Беа взяла Нору за руку выше локтя. Это не было нежным жестом – она буквально потянула её к выходу. Нора споткнулась, её плечо прижалось к груди Беа. На долю секунды они замерли в дверях.

Беа чувствовала, как быстро бьется сердце Норы. Или это было её собственное? Запах духов Норы – тот самый ирис – смешался с холодным ночным воздухом.

– Что случилось? – прошептала Нора, глядя Беа в глаза. В её взгляде не было протеста, только растерянность.

– За нами хвост, – Беа не отпускала её руку. Её ладонь ощущала тепло кожи Норы сквозь тонкую ткань платья. – Быстро в машину.

Они почти бежали по парковке. Беа на ходу достала пистолет, проверяя предохранитель. Нора, видя это, побледнела, но не издала ни звука. Она подчинялась командам Беа беспрекословно.

Когда они запрыгнули в «Форд» и Беа с пробуксовкой рванула с места, Нора наконец выдохнула.

– Ты видела его?

– Да. И он нас тоже.

Беа взглянула в зеркало заднего вида. Черный внедорожник выезжал с парковки следом за ними.

– Держись, – бросила Беа.

Она резко выкрутила руль, уходя в узкий переулок. Нору швырнуло в сторону, и она непроизвольно ухватилась за руку Беа, которая переключала передачу. Их пальцы переплелись на рычаге на несколько секунд. Это было случайное, техническое касание, продиктованное инерцией, но ток, прошедший через обеих, был реальным.

Беатрис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она не убрала руку, пока не выровняла машину. Нора тоже не отстранилась сразу.

– Ты в порядке? – спросила Беа, когда они оторвались от преследователей и затихли в тени заброшенного склада. Голос её звучал хрипло.

– Да, – Нора медленно убрала руку. – Спасибо.

Они сидели в темноте. Снаружи капал дождь, барабаня по крыше машины. Тишина была нарушена их прерывистым дыханием.

– Мы вляпались, Нора, – тихо сказала Беа, глядя на приборную панель. – Твой отец… он убьет меня, если узнает, что я подвергла тебя такой опасности.

– Мой отец – последний человек, о котором я сейчас думаю, – ответила Нора.

Она повернулась к Беа. В тусклом свете уличного фонаря её лицо выглядело измученным и бесконечно красивым. Беатрис поймала себя на мысли, что хочет протянуть руку и убрать прядь волос с лица Норы. Просто чтобы убедиться, что та реальна.

Но она лишь крепче сжала руль.

– Я отвезу тебя домой.

Глава 4. Грязь под ногтями

На следующее утро Марк зашел в кабинет Беа с двумя пончиками. Он застал её за тем, что она сосредоточенно чистила свой табельный «Глок».

– Слышал о вчерашних гонках у яхт-клуба, – сказал Марк,присаживаясь на край стола. – Ты с ума сошла, Беа? Таскать за собой дочь сенатора под пули.

– Пуль не было, – сухо ответила Беа. – Только слежка.

– Пока не было. Но ты посмотри на себя. Ты не спала, у тебя руки дрожат. И знаешь, что самое странное?

Беа подняла на него тяжелый взгляд.