Tais – Бабочка (страница 28)

– Он самый! – энергично ответил Ли. – Согласись она просто бомба?

– А-а, – протянул Бастер, не дав ответить Дэну. – Ну теперь то все ясно.

– Что тебе там ясно стало? – раздраженно сказал Ли.

– Все дело в той девушке. Сам спектакль ты не смотрел вообще. Только на девушку пялился.

– Нет!

– Да ну?

Люди со слабыми умственными способностями часто настолько просты, что не способны сколько-нибудь правдоподобно врать. Они перестают себя контролировать, глаза их начинают бегать, а волнение читается с удивительной легкостью. Ли был именно таким. И когда он понял, что погорел окончательно, обреченно сознался.

– Да, пялился.

– А на спектакль изначально тебя затащила другая девушка.

– А вот и нет! Ты ошиба…

– Мама? – перебив, спросил Бастер.

– … Да, – тихо проворчал Ли, чем вызвал у друга приступ хохота. – Да иди ты к черту! – злобно бросил он, отвернувшись, и принялся за свой виски-кола.

– Ну как? Подкатил? – задал вопрос Бастер, не спеша, отхлебнув из своего бокала.

– Нет.

– Почему? Испугался, что отошьют? – Как ни странно, в этом вопросе издевки слышно не было.

– Да нет. Просто меня не пустили за кулисы. И контактов даже не дали, прикинь!

– Жаль. Но ты не сдавайся. Узнай, может еще есть спектакли с ее участием.

– Да бесполезно, – отмахнулся Ли и быстрым глотком допил свой напиток, грохнул стаканом по столу и заказал еще.

– Это чего это вдруг?

– Видел я ее тут недавно в кафешке. С типом каким-то за столиком сидела.

– Ну и что? Может, они друзья или вообще родственники.

– Родственники? Друзья? В кафешке вечером вдвоем да?

– Ты себя накрутил. Ты не знаешь, кто они, что там делали и вообще…

– Типок этот был вдвое старше нее и одет просто шикарно. Дороженный костюм, шляпа эта, телефон стоимостью с автомобиль. Папик это был, точно тебе говорю! А даже если не папик, то все равно она – птица не моего полета. Слишком красивая. Еще и сплетен о ней в блогах пруд пруди, будто парней у нее целый гарем и выбирает она кого побогаче.

– И это правда?

– Да мне почем знать-то? Но я не удивлюсь, если она реально хочет на самый верх добраться, попрыгав по чужим кроватям. В шоу-бизнесе, говорят, только так и делается. Мне же девушка попроще нужна. Без всяких там звезд.

– Тут ты прав. Тебе действительно нужна дама более приземлённая.

– Какая-какая? Типо невысокая?

– Да нет же! Приземленная – это…

Внезапно Дэн встал со своего места и схватил висящую на спинке стула куртку.

– Ты куда? – спросил Бастер. – Прости. Мы тут заболтались, тебе и слово вставить не даем. Мы не хотели. Оставайся.

Но Дэн слушать не стал, мгновенно надев куртку, выскочил на улицу.

– М-да. Нехорошо как-то получилось, – изрек Бастер, смотря ему вслед.

Тварь дрожащая или право имею

«Убью! Убью! И шлюху эту. И папика ее. Прикончу тварей!».

Он почти бежал, по пути раз за разом набирая ее номер, слушая безжизненные гудки на том конце, после которых робот с таким неумело подделанным женским голосом говорил: «На данный момент абонент не может ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после звукового сигнала». И тут же он гневно нажимал на сброс вызова. Звонок – гудки – сброс. Звонок – гудки – сброс. Снова и снова. В голове рисовались яркие картины, она сверху, стоны, ее волосы струятся, болтаются в такт движениям. Он ласкает ее грудь морщинистыми руками, она извивается в наслаждении, трясется от удовольствия, смотря прямо в глаза Дэну. Быстрее. Быстрее. Он спускает в нее, шумно выдохнув. Она остается на нем какое-то время, делает пару завершающих фрикций и, довольно улыбнувшись, встает с него. По ее бедрам тут же потекло семя. Омерзительно до тошноты. Кулаки Дэна сжаты, дыхание прерывистое глубокое, челюсти сомкнуты так плотно, что кажется, будто зубы сейчас повылетают.

Он ударил кулаком металлическую дверь подъезда, она в ответ лишь глухо ухнула. Он набрал номер ее квартиры на сенсорной панели, и раздался гудок. За ним второй и третий. И ничего. Трубку не снимали. Отчаявшись, он ударил домофон снова. Конечно, это ничем не помогло, лишь жгучая боль обдала кисть, подлив только масла в огонь. Боль разозлила его еще сильнее, и он начал молотить дверь, не останавливаясь, рыча словно бешеное животное. И бил пока руки не разодрал в кровь, а сил даже поднять их больше не осталось. Поверженный куском металла он вернулся домой. А там напился до беспамятства.

Утро встретило его дичайшим похмельем и ноющей болью. Посмотрев на свои кисти, окрашенные в красно-синие оттенки, он сморщился и издал стон. Слушаться руки не хотели, будто два куска дерева, такие же негнущиеся и твердые. Не спеша, он поднялся с кровати и побрел в ванну. Стало немного легче, когда он опустил два опухших отростка, которые в нормальном состоянии он называл руками, в ледяную воду. Временное, короткое облегчение. Вскоре кожа вспыхнула новой едкой болью, будто по ней прошлись раскалённым прутом. Поскуливая, он старательно принялся смывать с рук запекшуюся кровь и грязь, умылся, вытерся полотенцем и обработал руки обезболивающим кремом. Вскоре кожа рук начала неметь, ослабляя боль, но почему-то от этого ему стало еще поганей. Он присел на край ванны, распростер свою голову к потолку и зажмурился. «Беспомощный ни на что не способный тупой скот – вот кто я» – пронеслось у него в голове.

Злиться, бить все вокруг, орать и ненавидеть себя можно сколько угодно, но это ничего не меняет. Он ничего не может сделать. Жалок и слаб. Если то, что сказал Ли полная правда, то… Он – не соперник мужику с туго набитым кошельком. Что он может ей дать? Секс и ласку? Ха-ха. Тот мужик даст это и в придачу бабки. Может даже купит ей квартиру или машину, а, может, вообще устроит карьеру, кто его знает. И все эти «люблю» ничего не значат. И никогда не значили. Очень приятно говорить о любви, когда никого лучше нет на горизонте, но как только появляется, вся любовь куда-то испаряется, забываются эти жаркие признания, страстные ночи и красивые слова о любви до гроба. Прошлое отметается, как ненужная и мешающая деталь. Чувства чувствами, но деньги это деньги. Все люди без исключения меркантильны, а те, что это скрывают, еще и двуличны, думал он. А потом: «думаю, нам лучше расстаться», «отношения уже не те», «дело не в тебе» и прочие глупые оправдания. Скоро и она ему скажет что-то подобное.

И что же делать? Смириться? Жить дальше? Разве это возможно? Как жить, зная, что кто-то другой ласкает ее? Но что прикажете с этим делать?

«Слабый бесполезный тупой скот» – вновь пронеслось в голове. – «Глупый Бета».

Какое-то время он еще пялился в потолок, чувствуя себя полностью раздавленным, выброшенным на свалку, словно использованный презерватив. Но потом в голову пришла неожиданная мысль. Лицо его просветлело, глаза округлились. Точно же! Решение все это время лежало на поверхности. Такое простое. Он встал с края ванны и подошел к зеркалу. На него посмотрел симпатичный, но сильно измотанный юноша. Сероватый цвет лица, мешки под глазами, грязные непричесанные волосы. И ядовитая надменная улыбка от уха до уха. «Альфа я или Бета? Тварь я дрожащая или право имею? Кто проводит черту, отделяющую одно от другого?», – думал он, усмехаясь. Раб может стать хозяином. Скотина – превратиться в пастуха. Он вспомнил, как беспомощно барахталась его мать в ту ночь. Сколько бы она не сопротивлялась, Дэн был сильнее. Он – не жертва, а палач. Теперь все ясно как день. Он – хозяин своей судьбы, и он сам решает, кем он является. Сила имеет больший вес, нежели просто деньги. Сила не физическая, хотя и она тут важную роль играет, а сила личности, сила изменить этот мир, перестроить его под себя. И эта сила у него есть – он умён, хитёр, изворотлив, не обделен харизмой и неплохо сложен физически. В руках он держит очень хорошие карты, и выиграет ли он эту партию под названием «жизнь» зависит только от него.

Пора прийти к согласию с самой собой

Первые три недели она не получала от Дэна никаких сообщений и звонков и была этому только рада. Очень ей не хотелось с ним объясняться. Да и что она бы ему сказала? У нее не было ни малейшего понятия, ее мотало от одного решения к другому, от недоверия и страха до безумной всепрощающей любви.(возможно стоит убрать, ради согласованности с концом этой главы). Она скучала по нему, томилась, хотела прижаться к нему, почувствовать его запах, услышать голос. И с каждым днем эти чувства только усиливались. Но… Стоит только мельком вспомнить ту ночь, когда она ему рассказала про Альф и Бет, как начинало болезненно ныть запястье. А от того его лица при первой встрече с Венцом все ее нутро сжималось в леденящем страхе – глаза налитые кровью, бешеные, будто нечеловеческие. А в довершение всему последний их разговор – столько фальшивости в словах, взгляде, голосе. Но не сколько сама ложь ее возмущала, а сколько презрение, читающееся в каждом его слове и взгляде. Он наслаждался тем, что натворил, тем, что его не могут вывести на чистую воду, и слушал ее обвинения, молча посмеиваясь.

– «Самодовольный ублюдок» – в сердцах подумала она.

– «Ты ему это так просто с рук спустишь? Будешь терпеть и ждать чуда, когда он одумается?».

– «Да что я могу-то? Венц не будет давать показания против него, улик нет. Я бессильна».