Tais – A&B (страница 50)

— З-зачем это? — Лицо ее побагровело и стало напоминать помидор.

— Да просто так. Ну, квакни, тебе что жалко?

Она в попытках скрыть свое красное от стеснения лицо закрыла его ладонями, ничего не ответив.

— А ради меня квакнешь? Ну-у, пожалуйста.

— К-ква, — прошептала она, запинаясь.

— Я не слышал, можешь чуть громче?

— Ква. — В этот раз было громче, но все равно не слышно.

— Давай еще громче.

— Ква-ква! — она почти крикнула и, осознав это, тут же закрыла лицо руками.

— Спасибо. — Он искренне улыбнулся. — Привыкай, теперь ты у нас Золотая Лягушка, и просить тебя квакать я буду каждый раз, как увижу.

— Угу. — Выдавить из себя что-то большее она была не способна из-за смущения.

К радости Араки белобрысый дошел-таки до дверей, и они, наконец, вышли на улицу.

«24»

Стоило им покинуть теплый магазин, как мороз беспощадно принялся щипать их за лица. Себастьян натянул шарф потуже и, нашарив в кармане пальто пачку сигарет, закурил. Хиро шел медленней, чем ему хотелось бы. Борьба с гравитацией, так сильно притягивающей пакет к земле, не оставляла ему сил еще и на быстрое передвижение. А на разговоры по пути тем более сил не было. В молчании они перешли дорогу и вернулись на снежную аллею. Белобрысый не торопясь курил, погруженный в свои мысли. Пушистый снег ослепительно сверкал, отражая свет полуденного солнца и очаровывая обоих парней завораживающими переливами. Себ запрокинул голову и на пару секунд застыл, смотря на небо.

«Неужели небо ясное?»

Но нет. Небо все еще было затянуто слабыми белесыми облаками. И все-таки местами в этой покрывающей небо ткани находились редкие прорехи, через которые пробивались яркие солнечные лучи. Себ вернул голову в привычное положение и догнал Араки, ушедшего чуть вперед. На душе его царило странное спокойствие. Он не мог найти ни единой причины этому спокойствию, зато тысячи для его отсутствия. Пройдя примерно половину пути, Хиро осознал, что еще чуть-чуть и он выронит пакет, потому потребовал привала. Они свернули к ближайшей скамейке. Поставив пакет рядом, стряхнув снег со скамейки, они сели. Араки пару раз потряс руками, чтобы снять напряжение в мышцах.

— Что это было за «квакни»? — едва отдышавшись, спросил Хиро.

— Долго объяснять, — отмахнулся Себ.

— А мы и не торопимся никуда. И я не отстану, пока не расскажешь.

— Эх. — Он потер переносицу. — Хорошо. У Альф есть много странных, на взгляд Бет, понятий и обычаев. Один из них — сравнение людского мира с миром животных, в котором Беты — травоядные, а Альфы — хищники. Это сравнение не полностью верно, но очень популярно. Большинство Альф, когда на них смотришь, вызывают подсознательные ассоциации с тем или иным животным. Это происходит автоматически, просто всплывает в голове некий зверь, и ты не можешь избавиться от этого сравнения. Отчасти это происходит из-за некоторых схожих черт характера или даже внешности, отчасти из-за способов выживания, к которым эти Альфы прибегают. И это сравнение играет важную роль в становлении Имени.

— Имени? — Араки плохо понял последнее предложение, потому переспросил.

— Да, Имени. Условно Альф можно разделить на 3 группы. Первые: Безъимянные — Альфы-новички, не успевшие никак себя проявить и заработать себе имя. В большинстве своем они слабы и редко живут долго. Как ты понимаешь, отношение большинства Альф к ним соответствующее — как к отребью. Вторые: Именитые — Альфы заслужившие уважение других и сумевшие выжить. Им дают что-то вроде прозвища, которое и подразумевает имя. Обычными именами почти не пользуются. Приобретенное имя потом передается по наследству детям. Вот и Аня — Альфа с именем «Золотая Лягушка». Имя это заработала для их семьи бабушка, потом передала его сыну, а потом внучке. Вот потому я и просил ее квакнуть.

Себастьян запрокинул голову и смотрел на небо, не намереваясь продолжать. По небу плыли, быстро сменяя друг друга, легкие пушистые облака, напоминая взбитые сливки. Они не давили и не угнетали как их густые серо-белые собратья, а скорее дарили чувство легкости и безмятежного спокойствия. Свет, пробивающийся через них, заставлял Себа немного щуриться, но, в целом, не сильно мешал. Он надеялся увидеть голубизну неба через просвет. Зачем-то ему сейчас это было нужно. Он не знал зачем. От размышлений об этом его оторвал Араки.

— А третьи?

— А третьи… — ответил он с задержкой, потому как не сразу понял, о чем его спрашивают. — Третьи: Двуименные — Альфы-легенды. Что-то вроде чудовищ из страшных сказок. Альфы пугают ими своих непослушных детей и по большей части не верят в их существование. А те, кто верит, приравнивают их к всемогущим непобедимым богам. Еще их называют Тридцать третьи. Считается, что таких уникальных Альф по всему Земному шару 33 штуки. Их мутации позволили им сильно выделиться на фоне остальных и выживать многими поколениями. Мало того, что их мутации настолько редкие и особенные, что граничат уже с фантастикой, так еще и ген, отвечающий за них, носит доминантный характер. То есть с большой вероятностью передается и проявляется у потомства. Именные Альфы обычно носят рецессивный мутированный ген, потому он не часто проявляется у их детей. Обычно ни одна семья не держится на «олимпе» Альф более пяти поколений по тем или иным причинам. Их либо истребляют, либо они сами переходят в стан Бет, так как просто не обладают больше силой. Тридцать третьи носят два имени. Первое — то, что дано им от их семьи. Похоже на легендарную фамилию. Произнесешь такую, и каждый Альфа поймет, о ком идет речь. А второе — то имя, которое конкретно этот Тридцать Третий успел себе заслужить.

— И что? Они вправду существуют?

— К сожалению, да. Они реальны.

— И что же это за мутации такие редкие и особенные?

К скамейке понемногу начали подтягиваться голуби. С осторожностью и опаской по очереди они подходили все ближе и ближе в надежде получить хоть немного еды. Хиро безучастно наблюдал за их суетой у себя под ногами.

— Например, полное отсутствие чувства боли.

— Это невозможно. — Он повернулся к Себу, но тот не обратил на это никакого внимания. Отчаявшись увидеть голубое небо, он, полностью проигнорировав Араки, закрыл глаза. По телу расползалась неприятная дрожь, словно волнами, постепенно усиливалась слабость во всем теле. Возвращалась температура.

Хищники. Травоядные. Мир животных. Все это просто не укладывалось в голове Хиро. Как можно сравнивать людей и зверей, но разве он сам не видит в Себастьяне змея? И кем тогда он сам является? В ту секунду его мучило множество вопросов, эти в том числе, но сильнее всего его волновало то, что сказала ему Аня незадолго до прощания. Он не хотел в это верить. Не хотел, но даже небольшая вероятность того, что это правда, заставляла его смотреть другими глазами на белобрысого. «Возможно, все именно так. Может быть, я действительно для него лишь интересный предмет для изучения». Но разум его отчаянно этому сопротивлялся, оживляя в голове те моменты и факты, что могли опровергнуть ее высказывание. Благо нашлось их немало. Множество поступков, включая спасение его жизни, походы в больницу и на похороны, доказывали как раз то, что ему было не все равно. Но, несмотря на все эти доводы, так легко отделаться от этих мыслей он не мог.

— Скажи, тебе доставляет удовольствие делать больно другим людям? Играть с их чувствами как захочется?

— К чему такие вопросы? — Он лениво повернул запрокинутую голову в его сторону, и лишь на секунду приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на него.

— Почему ты так с ней поступил?

— А ты не понял?

— Нет.

— И ты думаешь, что сделал я это удовольствия ради? — Теперь пара ярко-бирюзовых глаз смотрела в упор на него. Под таким взглядом ему было неуютно, но он не отвел глаз и в ответ упрямо сверлил его своим сердитым взглядом.

— Да. Другой причины я не вижу.

— Еще скажи, что действительно считаешь себя моей игрушкой?

— Да.

— Одного не понимаю, почему только у всех складывается обо мне такое мнение? Ни ты, ни она для меня не игрушки. Мне самому противно от того, что я ей наговорил.

— Тогда зачем?! — Он сам удивился, насколько ему полегчало после того, как он это услышал. Словно камень с души свалился, хотя и вопросов теперь у него образовалось намного больше, чем было до этого.

— Не скажи я ей это — не сказал бы никто. Бабушка слишком ее любит. А это может ей выйти боком. Мир жесток. Именно поэтому останавливаться в нем нельзя ни на секунду. Все время нужно куда-то бежать — совершенствоваться, развиваться. Стоит остановиться всего на миг, подумать, что якобы расти больше некуда, что этого достаточно, тебя тут же обгонят. В мире Альф цена такой ошибке — жизнь. Пусть лучше сейчас поплачет, но в следующий раз не ошибется. — Он вернул голову в первоначальное положение и несколько секунд, молча, всматривался в проплывающие облака. Араки пытался осмыслить все то, что Себ ему сказал, потому не произносил ни звука. Спустя некоторое время, словно и не было этой паузы, белобрысый продолжил. — Она сказала это сгоряча. На самом деле она и сама так не считает. В ней всего лишь взыграла зависть, и сейчас ей очень за это стыдно. Дня через два, если не раньше, она прибежит извиняться.

— Зависть? Но чему завидовать-то?