Tais – A&B (страница 47)

Слова застряли в глотке Хиро, он повиновался, хотя внутри у него все кипело.

— Я пойду, соберу продукты, — всхлипывая, сказала она и выбежала из кухни, чтобы не разрыдаться прямо у него на глазах.

— Иди помоги, — он обращался к Араки. Тот послушно встал, но гневно сверлил его взглядом.

— Какой же ты все-таки мудак, — сказал он, как никогда прежде желая врезать белобрысому, и спустился по лестнице вниз к Ане.

«23»

Как только Араки покинул кухню, белобрысый сел обратно на свой стул напротив бабушки. Она не проронила ни слова.

— Какая у вас есть информация насчет «Теней»?

— Я же сказала, никакой, — спокойно сказала она, смотря ему прямо в глаза.

— Не люблю лгунов. — Он также смотрел ей в глаза.

— Ты так похож на свою мать. Ее тоже провести было не просто.

— Отвечайте на вопрос.

— У меня нет об этом информации, которой я могу с тобой поделиться.

— Что мешает?

— Не лезь в это. Ты хотел быть Бетой — так будь им! Живи как Бета: закончи обучение, работай по профессии, заведи пару друзей, женись, заведи семью, состарься и умри своей смертью.

— Все равно, что рыбе сказать: «будь птицей». Как бы я этого ни хотел, я — Альфа, и останусь им. Отрицать это бесполезно. Не видать мне ни спокойной жизни, ни старости, ни своей смерти.

— Если ты полезешь в их дела, они заберут у тебя все самое дорогое, ты же это понимаешь?

— Все, что мог, я уже потерял.

— А как же твоя жизнь? Совсем жить не хочется?

— Да я и сам не знаю. Вроде и помирать не хочется, но и жить так — тоже. Как-то так. — Он отвел взгляд и развернул очередную конфету.

— Ты слишком молод, чтобы так говорить. — Бабушка не спеша поднялась со стула и встала сбоку от Себастьяна. Какое-то время он повертел в руках конфету, так и не решившись ее съесть, завернул обратно в фантик и положил на стол. Старческая рука ласково погладила его по голове. Поддавшись этой ласке, он наклонил голову и положил ее на живот бабушки.

— Она не перестает мне сниться. Не проходит и дня, чтобы я о ней не думал. Какой смысл мне жить в мире, где ее нет?

— Жизни смысл не нужен. Все живое в этом мире просто хочет быть без всяких там «зачем». Я знаю, тебе плохо сейчас, но когда-нибудь станет легче. Потерпи. — Она продолжала гладить его по волосам.

— Как до этого «когда-нибудь» дожить? И будет ли это «когда-нибудь», вообще? Два года прошло, а с каждым днем, кажется, становится только тяжелей.

— Однажды станет легче.

— А вам стало? Вы разве не скучаете больше по мужу и сыну?

— Нет, не стало. — Она отрицательно покачала головой. — Скучаю, как и раньше.

— А вы столько лет уже прожили без них. Откуда вы только взяли силы на жизнь в этом аду.

— Ну, сначала сын был маленький, а потом Аня, совсем еще маленькой, у меня на руках осталась. Некогда мне, в общем, было без конца по ним плакать.

— Разве вам не было больно?

— Было, конечно, но не могла же я вот так просто… — Она замялась, подбирая слова.

— Лечь на землю и вечно страдать? — помог Себ.

— Да, именно! Хорошие слова.

— Это не мои, а придурка этого.

— Он дорог тебе?

— С чего вы взяли?

— Если бы не был дорог, ты бы его к нам не привел. — Она помолчала несколько секунд, ожидая ответа, но его не последовало, Себ молчал, закрыв глаза. — Жизнь — тяжелая сложная штука, но она точно стоит того, поверь. Если тебе нужна причина, чтобы жить — найди. Оглянись вокруг.

— Ну найду я ее и что? Мне станет легче?

— Честно? Вряд ли. Скорее всего, тебе всю жизнь будет ее не хватать, слишком уж сильно ты ее любишь. Но ты найдешь то, что будет тебя радовать. Я не знаю, что это может быть. Для меня после смерти сына смыслом была Аня — его дочь. Я скучаю по сыну до сих пор, но смотрю на Аню, и становится как-то теплей на душе, что ли. Видя, как она росла, как улыбалась, как училась всему, я была счастлива, несмотря на то, что и сейчас иногда по ночам плачу в подушку. Я просто жила дальше. Вот и ты живи. И не лезь больше к Теням. Ты еще совсем мальчишка — не смей умирать так рано!

— Я постараюсь.

— Не надо стараться — сделай это и все!

В ответ белобрысый пробубнил что-то себе под нос.

— Я не поняла. — Она схватила его за нос.

— Ладно-ладно, — заговорил он гнусавым голосом. — Не умру я. По крайней мере, еще пару лет.

— Уж будь добр. — Она отпустила его нос и продолжила поглаживать его по голове. Пару минут они находились в тишине, нарушаемой разве что тиканьем настенных часов.

— Сколько вам осталось? — едва слышно спросил он.

— Заметил-таки…

— Я же не слепой.

— Год. Может, два. Врачи ничего конкретного не говорят, одни: «вероятно», «обычно» и «по статистике». Точно я, в общем, не знаю. Да и не хотела бы знать, если честно. — Она ненадолго замолчала, обняв его голову и прижав к себе сильнее. — Обещай, что не оставишь ее одну, когда это случится.

— Обещать, то обещаю. Но вот только, когда это случится, вы мне брякните, ладно? А то, как я узнаю-то?

— Шутить изволите. — Она опять схватила его за нос.

— Ну что вы все за нос да за нос? — Он вертел головой в попытках скинуть ее руку.

— А мне мать твоя говорила, что это твое слабое место.

— Она врала.

Захват стал сильнее. Посопротивлявшись для вида несколько минут, вскоре он сдался, и тогда она, наконец, закончила пытку.

— Расскажешь, какие у тебя планы на будущее? — Она умело перешла на другую тему, уводя разговор подальше от этих гнетущих мыслей.

— Думаю, вы не будете в восторге. — Сказав это, он глубоко вздохнул.

— Не нравится мне твой вздох.

— Сначала я восстановлю Империю.

— Сдурел? Зачем она тебе?

— Сейчас объясню. Я про Теней не просто так спрашивал. Я не один заметил, что с ними что-то не так. Их контроль над Альфами сильно ослаб. Я не единственный, кого они «помиловали». Чего именно они добиваются этим, я не в курсе. Они точно осведомлены о том, что я натворил, но ничего не делают до сих пор. В голову приходят только два варианта почему: либо у них есть какие-то свои причины меня не трогать, либо я им не по зубам. Мне совсем не хочется думать, что второй вариант реален. Ведь если это так, стоит Альфам только прознать, что Тени больше не представляют угрозы, как, словно стая голодных псов, спущенных с поводка, они начнут грызть глотки друг другу и всем, кто попадется. И рано или поздно это приведет к новой войне, которой эти маньяки-психопаты будут несказанно рады. Отхватить больший кусок пирога, захватить новые территории, коренным образом поменять существующую расстановку сил — слишком уж заманчивые возможности для них открываются. Я не хочу войны. Пусть это неприятно, но я искренне надеюсь, что у них просто на меня какие-то планы. Но если они все-таки ослабли, то с Империей под боком мне будет спокойней.

— Но… Откуда такая информация про них? Может, тебе просто повезло. — Удивлению ее не было предела, она совсем не ожидала, что он осведомлен о ситуации настолько хорошо. Лучше, чем она.

— От Кошатины.

— И ты ему веришь? Зачем он все это тебе рассказал?

— Вы бы видели, как у него горели глаза, когда он это рассказывал. Для него ведь это все — подарок судьбы, не меньше. В последнее время заскучал он, бедняга. Говорит, что нет для него достойного противника, все слабые и скучные. А тут война — интересное испытание, с которым он раньше не сталкивался. Вот и радуется. Счастливый, собака, как никто.

— И зачем ему все-таки тебе-то об этом говорить?