Tais – A&B (страница 43)
— Я слышу — ты мне врешь. Да и так яростно ломиться ко мне ты бы не стал, если бы причина была только в этом.
— Просто… Дома находиться стало невыносимо — что бы я ни делал, все напоминает о нем.
— Ясно.
— Но и то, что я переживал — тоже правда.
Ответа не последовало, из под одеяла доносилось тихое посапывание.
Она разбудила его внезапным ударом локтем под ребра. Он сидел на диване, укрывшись одним с ней пледом. Они смотрели скучный, по его мнению, фильм. Настолько скучный, что он даже уснул. Странный довоенный ужастик про инопланетян, которые, прибыв на землю, конечно, захотели съесть все человечество. Предсказуемый сюжет, второсортные актеры, и графика, хромающая на обе ноги, но ей было интересно. Она смотрела на экран, не отрываясь.
— Не интересно — иди спать на второй этаж.
— Без тебя не пойду.
— Тогда хоть не храпи!
Поняв, что выбора у него особенно не осталось, он перевел взгляд на телевизор и пытался заставить себя посмотреть этот «шедевр», что получалось у него плохо.
«Какие страшные монстры из папье-маше»— саркастично думал он про себя, но вслух не высказывал. — «Не, ну, конечно, в час ночи в дремучем лесу что-то засверкало — надо пойти проверить! Как же иначе-то?! Черт с ними, с инопланетянами, но как же медведи, волки, комары, в конце концов, ну? Сразу понятно, что сценарист этого, если можно так сказать, произведения в лесу, действительно, ни разу не был. Да она бы десять метров от дома не прошла, как ее бы искусали комары, пробрал холод, и крапива ноги ошпарила. Ни один нормальный человек никуда в потемках при таких условиях не пойдет. Но нет же, она в белой ночнушке на голое тело с глупым выражением лица идет выяснять, что это там блестит!»
Не выдержав такого надругательства, он отвернулся от экрана и, не найдя, чем еще себя занять, просто смотрел на нее. В полной темноте комнаты ее глаза мерцали, отражая меняющуюся на экране картинку.
«Красиво»
Длинные мягкие волосы были небрежно убраны в пучок, обнажая тоненькую шею и изящные уши. Он аккуратно провел пальцем по ее шее от уха вниз. Ей стало щекотно, она поежилась и отдернула его руку. Он повторил, она опять отдернула его.
— Лучше храпи дальше, — раздраженно сказала она, и отодвинулась от него так, чтобы ему было не достать до нее рукой, он придвинулся ближе.
— Пум. — Он щелкнул ее по носу и тут же получил подзатыльник.
— Не зли меня, Себастьян.
— А то что? — Он ее дразнил.
Она просто вытащила руку из-под пледа и, протянув ее сжатую в кулак, резко выпрямила мизинец.
— Ну что ты сразу с козырей заходишь? Понял я, понял. Не мешаю.
Он сдался, не желая повторения пытки «пальцем в ухо». Заметив его погрустневший вид, как бы извиняясь, она пересела ближе, расположившись на диване впереди него, и облокотилась своей спиной ему на грудь.
«Приятно» — подумал он, обнял ее за талию и уткнулся носом в шею. — «Вкусно пахнет»
И что там происходило на экране, его больше не волновало, ему было хорошо просто от того, что она рядом, от того тепла, что она ему дарила. Он мог бы так сидеть хоть целую вечность, но через несколько минут из ящика заиграла тревожная музыка. В фильмах ее вставляют на особо напряженных моментах. Так как фильм сам по себе был крайне предсказуем, даже не следя за сюжетом, он точно знал, что сейчас на экран что-то выпрыгнет. Обычный прием фильмов ужасов — нарастающая пугающая мелодия, а после на самом пике темпа мелодии резкая смена картинки, сопровождаемая обязательным оглушительно громким звуком. Такими трюками его не испугать, потому он, услышав ее, и не шелохнулся, но она повела себя иначе. Она напрягла все свое тело, словно кошка перед прыжком, и сосредоточенно ждала этого момента. Ему показалось это забавным, и с любопытством он ждал, что же будет дальше. И вот момент настал, резко на экране появилось лицо пришельца. Его огромная клыкастая пасть распахнулась, будто пытаясь выпрыгнуть за пределы телевизора и сожрать зрителя. В эту секунду с пронзительным хлопком прямо в середину экрана — туда, где находилась ужасающая глотка чудовища — прилетел ее тапок. Все произошло так быстро, что он едва бы успел за это время моргнуть. Врезавшись в телевизор, тапок упал на пол.
— Тапочком? Серьезно? — Он еле сдерживал смех. — Против инопланетного чудища? Хики, ты жестока.
Тут он уже не выдержал, и по всей квартире разнесся громкий заливистый смех. Конечно, ее это разозлило. Не спеша она дотянулась до пульта, поставила фильм на паузу, отложила пульт подальше, нагнулась к полу, подняла второй свой тапок, прицелилась и зарядила Себу промеж глаз. Смех прекратился.
— Убила, — донеслось из-под тапка.
Она убрала тапок от его лица. Секунду он смотрел на нее обычным взглядом, а потом, решив подурачиться, притворился мертвым, высунув язык и закатив глаза. Тут же ему прилетело повторно, только вот язык он спрятать не успел. Раздался визг.
— Я подошву облизал!
Она захохотала.
— Что ты смеешься?! Между прочим, это негигиенично! — Резким движением он перепрыгнул спинку дивана и подбежал к кухонному крану.
С минуту он полоскал рот, а она все смеялась, не прекращая. Закончив, он вытер рот полотенцем и медленно проследовал обратно в гостиную. Зайдя, включил свет и увидел, что она расположилась по всему дивану, не переставая гоготать и кататься.
— Вкусно было? — пошутила она, увидев, что он вошел.
— Ну, все. Мадам, вы допрыгались. — Он чуть сощурил глаза и резво подбежал к ней.
Заметив это, она легким движением отпрыгнула от дивана, прихватив с собой подушку. Себастьян, оказавшись рядом с диваном, схватил плед и расправил его наподобие сети перед собой.
— Зачем он тебе?
— Скоро поймешь.
— Может, не надо?
— Надо, Хики, надо.
Он пошел в ее сторону, она, выставив подушку словно щит, отбежала от него. Какое-то время они бегали вокруг дивана. Она ловко отпрыгивала, когда белобрысый пытался ее схватить, он же купировал все ее попытки сбежать на второй этаж. Им было весело, они игрались словно дети, хотя обоим было уже по 15. Она больше не была ребенком. Прекрасное спортивное тело — каждая мышца этого тела превосходно закалена. Тонкая талия, стройные ноги. На ней были ее любимые короткие мятного цвета шорты и белая честно украденная у него футболка. Себастьян всегда был, по сравнению с другими, небольшого роста и слишком худощав, и, тем не менее, его футболка на ней болталась. Смуглая бархатная кожа. Длинные сейчас распущенные, она сняла резинку, темные блестящие волосы. Густые длинные черные ресницы. Такие же густые идеальной формы брови. Движения ее были быстрыми, и одновременно изящно плавными; она с легкостью перепрыгивала диван и ловко уворачивалась от захватов Себа.
В конец устав за ней гоняться, Себ обреченно плюхнулся на диван.
— Все. Я устал.
— Что, уже? Я же только разогрел… — Неосторожно она приблизилась к дивану, и тут же на нее напал белобрысый, накинув сначала на нее плед, а после повалил на диван, сковав опять же пледом ее движения и для верности придавив своим телом.
— Попалась, — ехидно сказал он, прижав ее еще сильнее.
— Что ты со мной сделаешь?
— Ты же знаешь что.
— Нет! Нет! Нет! Не надо, прости меня, я больше так не буду, — она говорила сквозь смех, дрыгаясь и барахтаясь в попытках выбраться.
Он навис над ее лицом и, злорадно улыбаясь, собрал слюну, которая медленно капнула ей на нос. Раздался громкий полный страдания визг.
Визг повторился. Он раскрыл глаза на диване. Его все еще трясло, но чувствовал он себя уже значительно лучше.
— Араки, что за девушка сейчас визжала?
— Это был я, — донеслось басом с кухни. — Я палец дверцей шкафчика прищемил.
Себастьян пришел на кухню и налил себе стакан воды из-под крана. Араки суетливо хозяйничал; на плите опять что-то шкварчало, и пахло вкусно. Только что он выключил конфорку, всем своим видом давая понять, что закончил.
— Сколько я проспал? — спросил белобрысый, доставая аптечку.
— Целые сутки. Я уж думал, что если ты сегодня не проснешься, «скорую» вызывать.
— «Скорую» не вызывай ни в коем случае. Ты меня понял? — Он обернулся и, сверкнув глазами, посмотрел на него. По всему телу пробежали мурашки — такой его взгляд пугал.
— Почему?
— Не вызывай и все. Даже если я решу копыта откинуть. И вообще, валил бы домой — Он проглотил лекарства, не запивая, и положил аптечку на место.
— Свалю, как только буду уверен, что копыта ты не откинешь. — Хиро налил суп в глубокие тарелки и жестом пригласил за стол.
Себастьян сел на одну из табуреток и с интересом смотрел в тарелку.
— Куриный супчик?
— Да. Ты его не любишь?
— Нет, наоборот. — Он принялся с аппетитом его поглощать.
— Он же горячий! Обожжешься, если будешь так ложка за ложкой его глотать!
— Нет, не обожгусь.
— Он же только с плиты!
Предостережения его были полностью проигнорированы; ни разу не подув на ложку, он быстро его залил в себя, в то время как Хиро и ложки съесть не успел. Доев, Себ уставился на улицу. Окно было полностью затянуто морозной паутинкой, от чего улицы было почти не видно, но и этого чуть-чуть было достаточно, чтобы увидеть, что все отдавало белизной.