Tais – A&B (страница 17)

— Не читаю я мысли.

«Эм…»

— Ладно. Больше мне особо нечего тебе сказать. Шарифов задержан и находится в тяжелом состоянии. У Оливии нервный срыв. Сейчас она проходит реабилитацию в психбольнице. Ли и Бастер прекрасно себя чувствуют относительно тебя, конечно. Новак погиб. Похороны были 3 дня назад. А все остальное как-нибудь сам узнаешь.

Медленно он встал с дивана и направился к выходу, захватив свое пальто. Араки безмолвно проводил его взглядом. Он не мог ничего сказать, да и сказать, по сути, ему было нечего. Он совсем его не понимал. Почему он пришел? Почему не убил Шарифова? Кто он, вообще, такой?

Чем больше он об этом думал, тем сильнее путался. Но, несмотря на это, он не боялся его, не презирал и не осуждал. Он не понимал, что движет этим белобрысым, но почему-то уважал его. Он внушал ему только спокойствие и уверенность, хотя все его действия и слова должны были вызвать обратный тому эффект.

На следующее утро к Араки опять зашел врач. Он спокойно его осмотрел, опять сказал ему, что он восстанавливается очень быстро. Быстрее чем кто-либо на его памяти. После осмотра к великому облегчению Хиро из него вытащили большинство различных трубок, периодически подключая разве что капельницу. Он все еще не мог полностью управлять своим телом. Садится, двигать руками, головой и всем остальным движениям приходилось учиться заново. Какое-то время его кормили с ложечки медсестры. Потом худо-бедно он научился держать ложку самостоятельно. Хотя поначалу это было похоже на попытки годовалого ребенка. Позже назначили физиотерапию и массаж. С каждым днем Араки чувствовал себя лучше и лучше, но, помня слова белокурого, он не рвался никуда и послушно делал все, что говорили врачи. До удивления доброжелательные медсестры и хорошо знающие свою работу врачи сделали свое дело. Он быстро шел на поправку, но было одно обстоятельство, которое не давало Араки покоя. Множество раз он просил включить телевизор, но каждый раз медсестры и врачи делали вид, что забыли или врали о том, что он не работает. Конечно, сидя на одном месте просто смотреть в окно быстро надоедает. Ему было ужасно скучно. Когда заходили медсестры, он старался заговорить их и иногда у него получалось. Большинство торопливо делали то, зачем пришли, и испуганно убегали, но с одной медсестрой у него получилось особенно хорошо сдружиться. Ее звали Кристи. Необычное и красивое имя. На вид ей не дашь больше 20 лет, хотя этот возраст она давно перешагнула. У нее были длинные светло-коричневые волосы, всегда заплетенные в толстую косу, слегка полноватое тело, мягкие округлые черты лица, как у добродушных полнушек из большинства старых комедий, большие розоватые щеки и не сходившая с лица широкая лучезарная улыбка. Она всегда была рада поболтать с Араки, а болтали они о многом. Из разговоров он узнал, что у нее есть маленькая дочь, что работа медсестры ей нравится, хотя легкой ее не назовешь, что она увлекается старинными монетами и собрала свою скромную коллекцию, которую обещала как-нибудь ему показать, и много чего еще. Однажды он невзначай спросил у нее, что ей известно про ту переделку, в которой он побывал. Еле уловимо, но настроение ее изменилось, и она поспешила уйти. После этого Араки не затрагивал эту тему не только с ней, но и вообще со всеми. Он не знал, почему никто ему об этом ничего не говорит, но желание как можно быстрее выписаться и навестить отца было сильнее любопытства, поэтому он решил оставить расспросы на некоторое время.

Следующей проблемой было найти себе хоть какое-то занятие на это время. И в поисках такого занятия он от скуки залез в тумбочку рядом с кроватью. Обычно там оставляют передачки и личные вещи, но передачки носить ему было некому, а личные вещи взять возможности не представилось. Его ни разу никто не навещал, если не считать того визита Себа, который более не повторялся. Не зная зачем, он все-таки залез в тумбу и обнаружил там несколько старых книг еще довоенного выпуска. Это были разные книги. Пару книг классической литературы, «Психология для чайников» и медицинская энциклопедия. Бумажные книги, как и газеты, и журналы большая редкость сейчас, потому что рабочих издательств осталось крайне мало. После войны из-за отсутствия большинства ресурсов, а в этом случае бумаги, было выгоднее перейти в цифровой формат или использовать новую пластмассовую бумагу, которая на ощупь похожа на рыхловатый картон с едким запахом пластика. Стоимость бумажных книг запредельно высокая. И именно поэтому то, что кто-то забыл в тумбе целых четыре бумажные книги, вызывало крайнее изумление. Араки довольно быстро прочел их все и даже энциклопедию. Эти книги помогли ему скоротать время, и он не заметил, как прошло уже 3 недели с того, как он очнулся.

«11»

Эта ночь была особенно тихой. Казалось, будто все живое вымерло. Идеальная звенящая тишина. Неслышно было ни медсестер, обычно живо обсуждающих прошедший день, ни разговоров других пациентов, ни телевизоров в других палатах, ни даже звуков города за приоткрытыми окнами. Араки сидел на своей постели и перечитывал главу в энциклопедии про функции и работу почек. В такой идеальной тишине громкий звук захлопывающейся двери был похож на гром молнии. Хиро тотчас оторвался от книги и осмотрел комнату. Никого в палате кроме него не было.

«Наверно, ветер» — подумал он и вернулся к чтению.

— Привет, — внезапно раздалось со стороны дивана.

От испуга Араки обронил книгу. Рядом с постелью стоял Себастьян и как всегда непринужденно смотрел на него.

— Перестань так делать!

— Как так?

— Подкрадываться так!

— Я же специально хлопнул дверью.

— Это не помогло. Повесь колокольчик себе, что ли!

— Ага. Еще мигалки на лоб приделаю, чтоб уж наверняка. Может, стоит внимательнее быть? — Себ наклонился подобрать книгу.

— Зачем пришел?

— А что, нельзя?

— Часы посещений давно прошли. Если не заметил, уже глубокая ночь.

— Когда тебя не замечают, все 24 часа — это часы посещений. Да и ты, вроде как, не спишь. — Он передал книгу Араки.

— А если бы спал?

— Но не спишь же. Ладно, я тебе кое-что принес.

Себ положил на постель белый пластиковый пакет.

— Что там?

— По мелочи. Вижу, книги тебе пригодились. Там еще парочка. Плюс фрукты, печенье, чай. Больше-то некому принести. Вот я и решил зайти. — Поставив пакет, он отошел и сел на диван.

— Зачем тебе это? Я думал, что ты больше не придешь, если честно.

Себастьян проигнорировал вопрос и, сидя на диване, запрокинул голову и смотрел в потолок.

— Спасибо, — тихо сказал Араки.

— Не за что.

Араки был приятно удивлен тем, что Себ к нему зашел, но гордость, играющая в нем, совсем не хотела принимать это. На минуту в палату вернулась та звенящая тишина. Хиро с интересом рассматривал белобрысого.

«Вроде и он уже лучше себя чувствует. Ссадин не видно. Да и, в целом, он бодрее выглядит»

— Как успехи в лечении? — спросил Себ.

— Хорошо. Завтра с физиотерапевтом будем пробовать ходить. Врачи говорят, что я быстро восстанавливаюсь.

— Это неудивительно. С таким-то организмом ты быстро оправишься.

— Как отец?

— Все так же.

— Может, объяснишь мне уже, наконец, что произошло?

— Что тебе объяснить?

— Да все. Откуда ты про отца знаешь? Кто ты такой, вообще? Почему ты пришел? И кто такие эти Альфы?

— Эх… Тебе, правда, нужно это знать? — Себ сел нормально и посмотрел в глаза Араки.

— Да.

— Ладно, слушай. Про отца я твоего узнал из твоего личного дела, которое есть на каждого гражданина нашего Района. Это совсем несложно.

— Я промолчу про то, что это незаконно. Но зачем тебе это было нужно?

— Мне просто было любопытно.

— Любопытно?

— Да. Мне хотелось больше про тебя узнать.

— Но зачем?

— Потому что мне интересно наблюдать за необычными людьми. Хобби у меня такое.

— Ты считаешь, что это нормально?

— Да. Что ты еще хотел узнать?

— Кто ты такой?

— Я — Себастьян.

— Как информативно.

— Ну, как мне тебе на такой тупой вопрос ответить?

— Не знаю, но точно не так. Расскажи хоть что-нибудь про себя.

— Родился в Районе номер 3. В 10 лет переехал сюда. Полное имя — Себастьян Лаэр. Что тебе еще сказать, не знаю.

— Ну уже лучше.

— Давай дальше.

— Почему тогда ты меня послушал и не убил его?

— Мне не в удовольствие кого-то лишать жизни. Да и, в конце концов, не мне было решать, убивать его или нет, а тебе, так как это — твое дело.

— Ясно. Зачем ты сейчас пришел?

— Как я тебе должен ответить на вопрос, ответ на который сам не знаю? Надеюсь, допрос окончен?

— Нет. Последнее: кто, черт возьми, такие Альфы?