Tairen – Манелиос: Рождённый Мёртвым (страница 9)

— Я понимаю, господин. Тогда, что делаем? — к счастью, мои доводы подействовали. Слишком рано опускаться до геноцида. И я очень надеюсь, что до такого вообще никогда не дойдёт.

— Действуем аккуратно. Заселяемся. Продаём ненужные нам излишки. Осматриваемся. Пока у меня есть такая возможность, я бы хотел понять, как живёт местное население. И у тебя, и у меня времени ещё полно, так что торопиться никуда не будем. А пока, — я оглянулся на зомби, — наверное, и впрямь лучше оставить этого в лесу. Лишние косые взгляды нам ни к чему, — и, не слезая с коня, скомандовал: — Отпусти верёвку, — зомби, как и раньше, беспрекословно последовал моему приказу, — теперь слезь с лошади, — быстро осмотрев ближайшие кусты, указал в направление, противоположное от моего склепа. — Иди туда.

Мужчина, продолжая выполнять мои указания, пошёл в ту сторону, куда я направил руку. Ему было всё равно, что там отсутствовала хоть какая-то дорожка. Он шёл напролом, огибая лишь деревья. И пока Рафаэлла перепривязывала лошадей, чтобы иметь возможность их всех вести самостоятельно, я наблюдал за скрывающимся в чаще моим первым воскрешённым подопечным. Интересно, но даже на таком удалении, я всё ещё продолжаю чувствовать исходящее от него дыхание жизни. В моей голове как будто появился маячок, говорящий о том, в каком направлении и как далеко от меня находится поднятая мной нежить. Не уверен, на каком расстоянии работает эта способность, но зомби уже покинул поле моего зрения, а я его всё ещё ощущаю.

— Я готова, господин.

— Поехали, — скомандовал я, и мы, не торопясь, двинулись к «городу».

Когда мы поравнялись с первыми домами, я полностью переключился во внимание, детально рассматривая всё, что только попадалось на глаза. Абсолютно все постройки деревянные, но сделаны довольно добротно. Крыльцо у каждого здания находится минимум в полуметре над землёй, а у некоторых ещё выше. Может быть, тут зимы особо снежные и холодные? Или это своего рода защита от потенциального неприятеля в лице восставшей нежити? Пока что непонятно.

Наша лошадиная процессия во главе с Рафаэллой остановилась возле единственного двухэтажного здания. Это если считать лишь жилые дома. Чуть дальше по дороге виднеется что-то наподобие небольшой церквушки или скорее даже часовни. Она на пол-этажа выше нашей, как я понял, гостиницы.

— Господин, вы не против, если мы заночуем в одной комнате? Цены тут не самые лояльные, — вновь показала девушка своё нежелание тратить честно награбленные средства.

— Разве так много желающих тут остаться? С чего бы им цены накручивать?

— Сюда часто наведываются травники. Места здесь дикие и необжитые, а потому в лесах вполне можно найти редкие и очень дорогие ингредиенты для зелий и других лекарств. И так как, кроме них, в гостинице никто не останавливается, с них берут своего рода налог на доход.

— А то, что мы не травку приехали собирать, нам никто не поверит, — сам себе кивнул я, — понятно.

— Не беспокойтесь, господин, я буду спать на полу. У меня с собой походный спальный мешок есть.

— Тогда договаривайся и давай глянем на местные условия проживания. А я пока лошадей посторожу, — и только я это сказал, как непонятно откуда появился мелкий мальчуган в перепачканной землёй одежде.

— С вас по полсеребрушки за каждую лошадь.

— Позаботься об этой, — кивнул я на свою, — и этой, — выбрал я вторую по объёму жизненных сил.

— Господин, но моя лошадь — вот эта, — девушка непонимающе посмотрела на меня.

— Теперь уже нет. Вряд ли за каждую из них тебе дадут разную цену. А значит нужно оставить самых сильных, — и, не давая ей успеть загрустить или возразить, тут же загрузил её работой: — Расплатись с человеком и давай уже заселяться.

Глава 6

Пацан увёл указанных лошадей куда-то за здание, а я остался охранять тех, что мы будем продавать. Ведь нет никакого смысла платить за еду для животных, когда есть возможность сбагрить их и чуть-чуть сэкономить. Главное, чтобы нашлись желающие у нас их купить. В крайнем случае всегда можно сильно занизить цену, дабы любой прохожий возжелал избавить нас от обузы.

Пока ждал, пытался понять, чем вообще тут живут люди. Похоже, что ни о какой магии в быту местных речи не идёт. Фактически я попал в классическую средневековую деревеньку. Никаких магических светильников или других артефактов замечено не было. Как мужчины, так и женщины одеты довольно просто. Из материалов преобладает обычная ткань, похожая на хлопок или скорее лён. Цвета блёклые, без изысков. Из кожи тут только обувь, да и то не вся. Вот, например, вдалеке меж домами, я заметил возвращающегося лесоруба, волочащего за собой вязанку дров на чём-то отдалённо напоминающем сани. И это летом-то. Так вот на мужике как раз я и разглядел нормальные кожаные сапоги и лёгкую жилетку. Остальные же могли похвастаться лишь обовью, похожей на сандалии.

Никакого рынка или его аналога я так и не увидел. Либо все желающие торговать уже разошлись по домам, либо обмен товарами ведётся напрямую между жителями. С учётом, что с моего места легко просматривается практически вся деревня, не удивлюсь, если тут люди просто ходят друг к другу в гости, когда хотят что-то продать или купить. Ведь каждый из местных должен чем-то заниматься, чтобы прокормить себя и свою семью. И судя по всему, денег у деревенских немного.

Да тут даже провести досуг негде! Если я ничего не упускаю, то вариантов всего два. Либо идёшь в часовню, а это, то ещё развлечение, либо в эту самую гостиницу, рядом с которой я стою. Когда Рафаэлла заходила внутрь, мне удалось разглядеть небольшой зал со столами. Скорее всего, именно тут проводятся «вечеринки».

— Всё готово, господин, — отчиталась мне девушка, — вот ключ от комнаты, — и с этими словами она протянула мне ключ, похожий на те, которыми можно открыть старинный сундук. Массивный и жутко простой. Боюсь, что в помещении с таким замком лучше ничего не оставлять. Да и на ночь есть смысл подпирать дверь чем-то тяжёлым.

— Во сколько нам это обошлось?

— Три серебрушки. Правда, за еду придётся платить отдельно, — Рафаэлла слегка поморщилась. — Владелец наотрез отказался включать ужин в стоимость комнаты.

— Не страшно. Бери лошадей и пошли распродавать наше добро.

Девушка вместе с животными направилась к самому большому и хорошо сложенному дому во всей деревне. Я-то думал, что тут живёт кто-то наподобие старосты, а оказалось всё не так. В этом здании обитал местный торговец, через которого большинство жителей и покупали нужные им товары, что не производились внутри деревни.

В доме торговца застряли мы надолго. Рафаэлла билась за каждую полушку, не желая уступать мужчине, с которым спорила. Слушать их перепалку мне было абсолютно не интересно, и когда я вроде как смог разобраться с ценами и валютой этой страны, решил, что стоит навестить ещё одно примечательное место.

Часовня пусть и выглядела потрёпанной от времени, но являлась самым богато украшенным зданием в деревне. Но все эти узоры и лепнина меня совершенно не интересовали. Я лишь мазнул взглядом по всей этой бессмысленной красоте и зашёл внутрь. Меня встретил большой зал, уставленный лавками. В дальней части находилась «сцена», на которой, вероятно, выступает местный священник. С той же стороны я заметил несколько дверей. Никаких исповедален или алтарей я не увидел. Тут всё просто. Люди собираются в этом месте, им в течение часа ездят по ушам, а затем все довольные расходятся. Пастырь рад, что донёс слово божье до тёмной массы, а остальные удовлетворились тем, что приобщились к чему-то более светлому и великому.

Кстати, здешнего просветителя я тоже легко обнаружил. Он находился у одного из столиков, что расположился возле сцены, и зажигал на нём свечи.

— Добрый вечер, — мне хотелось добавить «святой отец», но я сдержался. Кто знает, как их тут называют. Надо было это уточнить у Рафаэллы, но как-то не нашёл удачного момента.

— Пока свет не покинет эти земли, каждый вечер будет добрым, — получив настолько мудрёный ответ, мне стало понятно, что подобного приветствия тут не существует. — Что привело вас ко мне в столь поздний час? Хотите исповедаться в чём-то?

— Нет, — качнул я головой. — Как я могу к вам обращаться?

— Как и ко всем служителям нашей славной церкви, — после этой его фразы, мне захотелось выругаться и заехать чем-нибудь кому-нибудь по лицу. Сначала одна мне постоянно отвечала так, что я никак не мог ничего толком узнать, теперь вот ещё один умник нарисовался.

— К сожалению, я не местный, а потому не знаю, как называют служителей церкви в этой стране, — мужчина, возраст которого давно перевалил за полтинник, с интересом посмотрел на меня.

— Можете обращаться ко мне — светлый отец.

— Даже имя не скажете?

— Имена нужны, чтобы отличать людей друг от друга. В этой деревне я единственный, кто ведёт жителей к свету, так что ни с кем другим меня спутать невозможно.

— Понимаю, — согласился я с его доводами. — Меня зовут Лос.

— И что вы хотите от меня, если не покаяться? Помолиться светлым богам вы можете и без моего участия.

— Я хочу узнать у вас, как здесь обстоят дела с нежитью? — заметив удивлённое лицо собеседника, решил немного разъяснить: — Я довольно давно странствую и стараюсь по мере своих возможностей избавлять людей от этой напасти.