Tairen – Манелиос: Рождённый Мёртвым (страница 2)

— На краю земель Рэствальда. Здесь ваше тело хранилось последние четыреста двадцать три года, — без какой-либо иронии в голосе произнесла моя единственная собеседница.

— Долго я спал, — постарался отшутиться я. — Зачем разбудила?

— А, — она запнулась, явно не ожидая от меня такого вопроса. Похоже, сбил я ей всю заготовленную речь. Жаль, что слишком темно тут. Сложно разглядеть эмоции на её лице. — Так, мать завещала мне найти украденное у вас Сердце Жизни. И я нашла его, — её взгляд соскользнул с моего лица, опустившись чуть ниже.

Пытаясь разобраться, куда она смотрит, я тоже опустил глаза вниз и понял, что у меня на шее висит какая-то цепочка. Если бы не девушка, я бы её и не заметил. Слегка потянув, я выудил из-под балахона что-то похожее на медальон. В центре металлического кругляша красовался крупный драгоценный камень зеленоватого оттенка. Я в этой сфере не особо специализируюсь и никаких других зелёных камней, кроме малахита, не знаю. Но этот как-то не очень-то и похож. Я точно помню, что малахит не фосфоресцирует. А этот прямо светится изнутри. Мои бледные руки даже окрасились в зелёный. Может, там светодиод внутри? Размером «артефакт» не маленький, туда вполне и батарейка влезет и другая электронная начинка. Что уж говорить, когда сейчас часы иногда делают умнее некоторых людей.

Полюбовались, а теперь к делу. Если я уж собрался подыгрывать, то останавливаться пока рано. Вот как выйду отсюда, так и посмотрим. А пока нужно больше информации.

— А где сама Филомена? — решил пока насчёт артефакта ничего не говорить, а узнать чуть больше про единственного упомянутого человека за пределами этих стен.

— Господин, — девушка наклонила голову, — она умерла.

— Что её убило? — уточнил я, так как почувствовал лёгкую недосказанность в словах.

— Старость. Простите, — она склонилась ещё сильнее, будто бы в произошедшем есть её вина.

— Старая карга забирает лучших, — философски произнёс я. — За что ты извиняешься?

— Я клянусь вам, что она сделала всё, что было возможно, чтобы найти Сердце Жизни. Пожалуйста! — девушка повысила голос. — Не возвращайте её! Она хорошо послужила и заслуженно ушла на покой! — моя похитительница резко упала на одно колено. — Я, Рафаэлла, клянусь служить вам, господин Манелиос, до конца своих дней.

— Лишь до смерти? — спросил я, оценив монолог девушки. Она боится, что я воскрешу её мать? Нужно на этом сыграть и посмотреть на реакцию. — А потом, что?

— Пожалуйста, господин! Примите мою клятву такой, какая она есть. Госпожа Никталина, Правительница Ночи, ждёт меня в Ночном Лесу вместе с моей матерью после смерти. Не забирайте у меня возможность повидаться с мамой…, — всё это она продолжала говорить, стоя на одном колене. И скажу я, мне ей даже поаплодировать захотелось. Не знаю, о чём именно идёт речь, но эта сцена вышла очень реалистично. Наверняка долго репетировала. Эмоции, дрожь в голосе. В каждое слово она прямо душу вкладывала. Я бы так хорошо сыграть точно не смог.

— И что же ты хочешь получить взамен своей клятве? — пусть это всё и игра, но принимать чужую клятву, не уточнив собственных обязательств, я не собираюсь.

— Как я могу с вас что-то требовать?! — она подняла голову, посмотрев на меня удивлёнными и немного испуганными глазами. В это же время я ответил ей серьёзным взглядом, стараясь показать, что не приемлю такого варианта. — Примите мою клятву такой, какая она есть и я приму это в качестве вашего щедрого дара.

— Почему ты хочешь служить мне, Рафаэлла? — не сдавался я. Ощущение, что я не вижу всей картины, никак не пропадало.

— Вы спасли мою мать и весь мой род. Но к сожалению, Филомена не смогла в полной мере выплатить наш долг вам. Поэтому я здесь, преклоняю голову перед вами, — в этот момент она отвела взгляд, уставившись в пол, — в надежде, что вы простите мою мать и позволите мне вернуть долг вместо неё.

— Ты пришла сюда по собственной воле?

— Да, господин. Старейшины не имеют никакого отношения к моему желанию служить вам.

— Значит, Филомена передала тебе информацию о Сердце Жизни, — задумчиво произнёс я. — Сколько у тебя ушло времени на его поиски?

— Тридцать лет, господин, — я ещё раз, но уже более внимательно, осмотрел её лицо. Ага, тридцать лет. Да ей на вид не больше двадцати пяти!

— А теперь скажи мне Рафаэлла, зачем ты потратила целых тридцать лет своей жизни? Разве оно того стоило? Вместо того чтобы тратить время на это, ты бы могла забыть про меня и жить так, как тебе хотелось. Если бы я не воскрес, то и тебе бы не пришлось сейчас унижаться и просить не воскрешать твою мать. Я уже спрашивал и спрошу ещё раз. Зачем ты меня разбудила от вечного сна? — похоже, что хорошая игра девушки передалась и мне! Никогда бы не подумал, что смогу так ловко импровизировать на сцене. Может, надо было вместо управления в театральный пойти?

— Я бы не посмела оставить долг не закрытым! — она вновь начала говорить громче, отчего её голос эхом разнёсся по пустой комнате. — Наш род всегда славился своей честью. Ещё ни одно слово не было нарушено с тех пор, как праотец Евпарион встретил госпожу Никталину и зародил наш славный род. Пусть Ночь станет мне свидетелем, я не вру.

Какими интересными словами оперирует эта актриса. Уже второй раз упомянула какую-то Никталину, которая то ли богиня, то ли прародительница её рода, то ли и то и другое, вместе взятое. В её словах проскакивал некий «Ночной Лес», который, похоже, является местом, аналогичным нашему Раю. Теперь вот поклялась «Ночью». Что за сказку она там выдумала?

— Хорошо, Рафаэлла. Я услышал достаточно. Повтори ещё раз свою клятву, — в целом я не увидел никакого подвоха оттого, что приму её клятву. Никаких обещаний с моей стороны не требуется. А значит, я ей ничего не буду должен. А то ведь она могла потребовать за это какую-то услугу. Ну, или мою жизнь. Я всё ещё плохо понимаю, что происходит, и как я тут оказался. Поэтому и этот спектакль, в котором я невольно принял участие, является лишь прелюдией к тому, что произойдёт дальше. Как бы найти в себе силы, чтобы вытерпеть всё это и не сорваться. С каждой минутой эмоции удерживать удаётся всё сложнее.

— Как прикажете, господин, — покорно произнесла она и вновь озвучила уже слышанную мной фразу: — Я, Рафаэлла, клянусь служить вам, господин Манелиос, до конца своих дней.

— Я, Манелиос, — играть, так играть с полной отдачей, — принимаю твою клятву. Верно служи мне, Рафаэлла, и долг перед твоим родом будет закрыт вместе с твоим последним вздохом.

Глава 2

В момент принятия клятвы я заметил, или скорее даже почувствовал, как что-то вырвалось из девушки и на огромной скорости впечаталось мне в грудь, туда, где висел этот странный светящийся «артефакт». При этом камень на нём слегка вспыхнул, а затем вернулся к своему стандартному состоянию.

«Интересные спецэффекты», — подумалось мне.

Возможно, что моя похитительница воспользовалась пультом, чтобы вызвать эту «магическую» вспышку. Как же всё реалистично-то! Моя оценка — пять с плюсом! Сколько я не старался, а за время нашей беседы мне так и не удалось найти ничего, что говорило бы мне о том, что это всё постановка. Единственное, что вроде бы не очень сходится, так это трупы в углу комнаты. Крови там натекло немало. Да и на полу её следы отчётливо заметны. Тут явно хотели показать, что этих людей сначала убили, а уже потом свалили в кучку. Но где запах? Может, у меня просто нос забит? Я вообще слабо что им ощущаю сейчас. Да и тело до сих пор немного ватное. Удивительно, что мозги нормально работают.

— Спасибо, господин, — с облегчением вздохнула девушка и поднялась с колена. — Я отдам за вас жизнь.

— А вот этого делать я тебе запрещаю, — строго отреагировал я на её слова. — Твоя жизнь является ценным ресурсом, и я не позволю тебе ей разбрасываться. Не смей и думать умереть раньше срока.

Удивительно, но я вдруг подумал, что если во всём этом есть хоть толика смысла, и если существует хотя бы один шанс из миллиона, что это всё правда, то я хочу, чтобы эта девушка была со мной рядом как можно дольше. Она ведь и впрямь в моём вкусе. К тому же какой смысл давать клятву служить до гроба, а потом с радостью бежать и самоубиваться посредством прыжка с утёса. Нет, такой вариант развития событий я одобрять не собираюсь.

— Цени свою жизнь и не смей отдавать её по пустякам.

— Слушаюсь, господин, — на короткий промежуток времени она снова склонила свою голову. Мне это даже начинает нравиться. Чувствую себя прямо дворянином. Осталось построить усадьбу и завести с десяток прислуги. А то свита из одного-единственного человека, это не солидно.

— Раз с приветствием мы закончили, расскажи, что эти люди, — я кивнул на трупы, — делают в моей усыпальнице, — на последнем слове я с трудом подавил улыбку. Почти прокололся, надо бы поаккуратнее.

— Они помогли мне добраться сюда и вскрыть ваш гроб, — она указала взглядом на поверхность, на которой я лежал. А ведь и впрямь я нахожусь на полуметровом каменном возвышении. Только лежу не внутри, а на его крышке. Видать, те люди даже помогли ей меня поднять. Не похоже, чтобы эта девушка могла с этим справиться самостоятельно. Хотя, судя по тому, сколь бледно и изнемождённо выглядят мои руки, я вполне мог за время сна скинуть несколько десятков кило. — А после этого я принесла их жизни в жертву, чтобы напитать ими «Сердце».