Таинственный мрак – Убийство без оружия (страница 5)

Часть 3. Чужое мнение

Офис пахло свежим кофе и дорогой типографской краской от только что подписанных контрактов. Солнечный луч, пробиваясь сквозь жалюзи, выхватывал летающие в воздухе частицы пыли. Рома развалился в кресле напротив, вертя в пальцах зажигалку из матового титана. Его взгляд, привычно насмешливый, теперь приобрёл оттенок озабоченности, граничащий с раздражением.

– Слушай, Коленька, – начал он, оттягивая паузу. – Ты последнее время… какой-то не такой. Отрешённый. В облаках. Или в тайных грезах. – Он прищурился, впиваясь взглядом в лицо друга. – Это всё она, да? Та самая… психованная ненормальная твоя. Её что, дома нет? Или просто тянет на экзотику?

Николай, сидевший за своим минималистичным столом из слэба дуба, не отрывался от монитора. Но его пальцы, лежавшие на клавиатуре, замерли. Внутри что-то холодное и твёрдое, принесённое из того лофта, встрепенулось при этих словах.

– Она не «психованная ненормальная», Рома. Не называй её так, – прозвучало ровно, но с такой лёгкой, ледяной сталью в голосе, что Рома на мгновение оторопел.

– Ого, – протянул тот, усмехаясь уже без веселья. – Защитник появился. Ладно, ладно. Не «психованная». Просто девушка с… особенным подходом. Ну что, хотя бы того стоит? Горит, как следует? Или она там только командует, а ты… – Он сделал многозначительную паузу, явно намекая на слухи и свои догадки.

Вопрос повис в воздухе, грубый, приземлённый, вырванный из мира Ромы, где всё измерялось степенью удовольствия, количеством выпитого и суммой на счету. Николай медленно откинулся в кресле. Он вспомнил не страсть, а камеру. Дрожь в мышцах. Свой собственный взгляд с экрана. Её слово «красив», произнесённое как высшую награду.

– Ты всё сводишь к постели, – сказал Николай, и его голос звучал тихо, но с непривычной для друга отстранённостью, будто он говорил из другого измерения. – К простой механике. Как будто в этом суть.

Рома фыркнул, раздражённо щёлкая крышечкой зажигалки.

– Ну, прости, дорогой, мы не в психоаналитическом кружке. Суть в том, чтобы получать кайф. А кайф – это красивые ноги, упругая попа и покладистый характер. Всё остальное – блажь и самокопание. Или… – его глаза сузились, – тебе нравится, когда тебя гоняют? Когда командуют? Это что, твой скрытый фетиш объявился? Вокруг полно нормальных, адекватных девочек, которые будут на руках носить такого, как ты. А ты связался с этой… с этой ледяной статуей, которая, говорят, людей, как перчатки, меняет и ещё неизвестно, чем болеет.

Слова «ледяная статуя» отозвались в Николае странным эхом. Да, она была ледяной. Но этот лёд выжигал в нём всё лишнее, очищал дотла, оставляя только суть. И в этой сути он начинал находить странное, пугающее успокоение.

– Может, счастье не в «покладистом характере» и не в «упругой попе», как ты изволил выразиться? – Николай поднял на друга взгляд. В его глазах не было злости. Была усталость от необходимости объяснять то, что объяснению не поддавалось. Было лёгкое презрение к этой примитивной системе координат. – Может, счастье – в том, чтобы наконец перестать носить маску того, кем тебя хотят видеть? Даже если для этого нужно на колени встать?

Рома откровенно остолбенел. Он слышал о коленях только как о позе в определённых интимных играх, но тон, каким это сказал Николай, не оставлял сомнений – речь шла не о игре в спальне. Речь шла о чём-то гораздо более фундаментальном.

– Ты… ты серьёзно? – выдавил он наконец. – Она тебя… Ты перед ней на колени? Без шуток? Николай, да ты совсем… Да тебя в психушку надо! Ты в своём уме? Ты же всегда всеми рулил! И девушками, и делами!

– Возможно, в том и дело, что «всегда», – тихо ответил Николай, снова глядя в монитор, но уже не видя цифр. – Возможно, устал рулить. Устал быть тем, кем должен быть. А она… она даёт разрешение этим усталостям. Даёт форму тому, что внутри копилось годами. Это не унижение, Рома. Это… освобождение через капитуляцию. Ты не поймёшь.

Рома молчал несколько секунд, переваривая. Его лицо выражало смесь брезгливости, недоумения и какой-то почти животной тревоги за друга.

– Освобождение, – с горечью повторил он. – Через капитуляцию. Звучит как оправдание для слабака. Ладно. Хрен с тобой. Делай что хочешь. Твоя жизнь. – Он резко встал, стукнув зажигалкой о стеклянную поверхность журнального столика. – Но смотри, друг. Эти игры… они до добра не доводят. Однажды можно так глубоко залезть в эту свою «капитуляцию», что обратной дороги не найдёшь. Или она тебя сломает окончательно, и ты уже не будешь тем Колей, которого я знаю. Или… или ты сам станешь таким же, как она. Холодным. Бесчувственным. Чёртовым мазохистом. Мне-то что? – он махнул рукой, уже направляясь к выходу. – Главное, себя не угроби. И репутацию. О тебе уже шепчутся.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Николай остался один в тишине офиса, нарушаемой лишь гулом кондиционера. Слова Ромы – «сломает», «мазохист», «шепчутся» – висели в воздухе, как ядовитый газ. Но странное дело – они почти не задевали его. Они были из другого мира. Мира, где важно, что «шепчут». Мира, где сила измеряется только в доминировании.

Он провёл ладонью по своему затылку, вспоминая не грубость Ромы, а её прикосновения в тот вечер в лофте. Как её пальцы коснулись его вспотевшей кожи – не с похотью, а с холодной, оценивающей лаской. Как её голос сказал: «Этот человек… красив». В этом было больше признания, чем во всей показной браваде его прежней жизни.

«Или ты сам станешь таким же, как она», – эхом прозвучали слова Ромы.

Николай посмотрел в окно на суетливый город внизу. Он не боялся стать, как она. Он боялся лишь одного – что она сочтет его недостойным продолжения. Что игра закончится, и ему придётся вернуться в этот плоский, шумный, лишённый тайны мир, где счастье ищут в «упругих попах» и «покладистых характерах».

Он взял телефон. Новых сообщений не было. Только обещание: «Следующая встреча будет… иной. Она потребует от тебя не пассивного терпения, а действия».

Он отложил телефон. Действия. По её правилам. Предвкушение, острое и сладкое, как лезвие, снова пронзило его. Пусть Рома и весь мир считают его слабаком, потерявшим голову из-за «психованной». Он знал правду. В своей капитуляции он обрёл силу, о которой его «сильный» друг даже не мечтал. И он был готов идти дальше. До конца. Куда бы она его ни повела.

Часть 4 . Урок анатомии

Сообщение пришло не через неделю, а через три дня. Короткое, как всегда, без обращений.

Нэлли: 22:00. Сквер у Музея медицины. Северная скамейка. Приходи один.

Музей медицины располагался в старом, слегка мрачноватом здании позапрошлого века. Сквер вокруг него был пустынным в такой поздний час, освещённым лишь редкими жёлтыми фонарями, отбрасывающими длинные, дрожащие тени от голых ветвей деревьев. Николай пришёл за десять минут. Воздух был холодным, ноющим, пахло мокрой листвой и далёким дымом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.