Таинственный мрак – Цена Договора (страница 4)

– Да, вполне. А ты чего такой взволнованный?

– Я думал, вам свадьба интереснее, чем одиночество. – Он опустился на колено и, поцеловав её руку, прижался к запястью. Потеревшись щекой об её руку.

Она погладила его по голове.

– Всё будет хорошо. Ты будешь со мной. – Она приподняла его голову, посмотрев в глаза, улыбнулась.

В комнату вошёл Давид.

– Ой, вы заняты?

Тим быстро встал на ноги, поправляя одежду.

– Извините… – хотел что-то добавить, но Эля положила стек ему на грудь, показав сигнал молчать.

– Это Тим, мой охранник. И да, переезжаю к тебе в дом. Я только с ним, иначе я обнулю нашу помолвку.

– Хорошо, я не против. Я, кстати, Давид, жених Элеоноры. – Он протянул руку Тиму.

– Приятно. – В ответ он пожал руку.

– Тим, иди погуляй. Я позову, если будет нужно.

Когда мужчина покинул комнату, Эля посмотрела на Давида.

– Думаю, ты не нарисовал себе красивую картинку меня – послушной жены. Я уже говорила, что мне это не интересно.

– Наверное, вам так лучше. Я не собираюсь идти против вас, сам понимаю, мой отец не подарок. Но и вы поймите, против отца я идти не смогу, как и навредить. И вас прошу всё-таки не трогайте его. В остальном я вам позволяю всё, что хотите. Я буду стараться быть на вашей стороне.

Подняв за подбородок мужчину, она улыбнулась:

– Никогда не думала, что у меня муж будет тряпкой.

– Я так не считаю, думаю, это неуместно с вашей стороны.

Ударив резко и громко его пощёчину, она произнесла грубо:

– Не смей мне перечить! Никогда не смей мне говорить, что я в чём-то не права!

Схватившись за лицо, мужчина посмотрел на девушку. В его взгляде не было ничего: ни ненависти, ни злости – будто пустота.

– За что вы подняли на меня руку? Я сказал вам что-то не так? Вы и сами должны понимать…

Вновь удар по лицу:

– Хочешь быть моим мужем – умей молчать. Или говори, как подобает. Перед папой будешь играть молчаливое существо, а со мной – либо на высоте, либо в пол.

Она посмотрела в его глаза, ей не было его жалко. Она обошла его и снова ударила, только уже стеком по его телу. Он вскрикнул, пытаясь увернуться от её ударов, но они были один за другим.

– Прошу, не надо, мне больно!

– Запрети мне. Скажи так, чтобы я поверила.

– Прошу, перестань, мне больно!

– Нет, ещё я жду. – Удары усилились, она наносила их с большей амплитудой.

– Умоляю, я не могу! – Он пытался отойти от неё, но она лишь подходила за ним.

После слов мольбы она остановилась, подошла к нему и, взяв за подбородок, подняла его лицо. По щекам бежали слёзы, от страха глаза бегали по сторонам в ожидании нового удара.

– Ты всего лишь тряпка, чего и ожидать было.

Оттолкнув его, она вышла прочь из комнаты. Давид упал на пол, пытаясь схватить воздух ртом, его стоны отдавались от стен, будто время остановилось. Эля зашла в комнату и, схватив его за волосы, усмехнулась:

– Раз тебя папа не научил быть мужчиной, значит, я научу другому. – И, нацепив на его шею ошейник, она замкнула его ключом.

– Что это? Убери, прошу.

– Ещё бы я тебя слушалась. А теперь встань, приведи себя в порядок и сделай вид, что всё хорошо. А это… – она взяла его за ошейник, – представь, что мой свадебный подарок тебе.

Еле поднявшись с пола, он постарался придать себе нормальный вид и замаскировать, так сказать, подарок под рубашкой. Он, не показывая боли, вышел в зал. Отец, окинув его взглядом, спросил:

– Надеюсь, вы там не внуков делали?

– Улыбнувшись через силу, он помотал головой отрицательно.

– Простите, где можно попить воды?

– Пошли, я тебе покажу, – отозвалась Тома. Женщина провела его на кухню и налила воды в стакан.

– Ой, как Эле повезло с женихом. Она у нас девочка не простая, с характером, ты уж будь с ней поаккуратнее. Если что, Тим – её охранник, он всегда за неё, так что сильно ему ничего не говори.

– Спасибо. Очень странно, конечно, что вы мне это говорите.

– Ну, я с этой семьёй давно и хорошо их знаю.

Выйдя из кухни, она направилась в зал к гостям проверить стол. Давид пил воду, будто это его спасение, ощущая каждый удар на теле. Он прикоснулся к ошейнику рукой.

– Да что она за человек? Он ей ничего плохого не сделал. Будто он рад этому браку? Ну можно же было договориться нормально.

Услышав шаги за спиной, он дёрнулся.

– Не оборачивайся.

Он услышал её голос, вздрогнув, он слегка напрягся. Она подошла за спиной и, прижав его к себе, поцеловала в шею, кусая слегка. По его телу побежали мурашки.

Прижимая сильнее к тумбе, её руки скользнули под его рубашку, ногтями пробираясь по телу. Волна непонятного накрыла его, закрыв глаза, он замер. Добравшись до его груди, она сжала её. Усмехнувшись, снова укусила за шею и отпустила его. Так же резко вышла с кухни.

– Да что же это такое, господи? Что она за человек?

Вечер прошёл более-менее спокойно. Обсудив все дела, Рауль с сыном уехали уже за полночь. Уставшая Элеонора шла в свою комнату, когда, проходя мимо кабинета, увидела там свет. Залетев без стука, она застала отца с бокалом виски.

– Не спишь?

– Папочка, а ты чего не у себя в комнате?

– Тебя всё устроило?

– Да, его сынок такой милашка.

– Хватит этот цирк! Я понял, что не прав, прости меня. Я должен был посоветоваться, обсудить, а не ставить сразу, что выйдешь, и всё.

– Ну, хоть на этом спасибо. Но я не ерничала, Давид правда сладкий мальчик. Я спать. Ты тоже не засиживайся.

– Ага, сладкий мальчик… Что? Сладкий? Элеонора, не смей! Ты что задумала? – Но дочь уже ушла, и его вряд ли слышала.

Проходя мимо комнаты Тима, она зашла в неё без стука:

– Не спишь?

– Нет, вы что-то хотели? – Вставая с кровати, он смотрел на неё.

– Ой, не дёргайся. – Она оттолкнула его на кровать. – Тебе так лучше. – Она залезла на него сверху, приближаясь к лицу. – Как говорится, не против, если я тут посижу? – Она усмехнулась.

Он начал работать языком, удовлетворяя её, поглаживая руками её бёдра.

Рауль смотрел на сына гневным взглядом: