Таинственный мрак – Цена Договора (страница 1)

Таинственный мрак

Цена Договора

Глава 1: Приговор отца

Сложно принимать жизнь, когда вас немного не спросили о ваших желаниях в ней. Элеонора росла избалованной и эгоистичной особой, любила только три вещи: себя, деньги и власть. Третью любовь ей привил, как в принципе и все три, её самый любимый мужчина, а именно, папочка.

Вот ему она прощала всё: отсутствие в её жизни, постоянные командировки, кучу, по её мнению, ненужных женщин, которые желали оказаться в роли её мамы, но при этом больше всего их привлекали нули на счетах её отца. Да, Эля не могла их в этом упрекать, ведь и сама любила деньги, ведь они давали ей власть. Стоило лишь чего-то пожелать – у неё было всё. А вот если кто-то обижал девочку, проще было вырыть себе яму и там спрятаться.

Единственное, что её разочаровывало в последнее время, – это желание её папы выдать замуж свою дочь за Давида, сына крупного бизнесмена, который так же наравне был богат. Мужчины уже ударили по рукам, но вот оставалось одно – получить согласие хотя бы Элеоноры, ведь Раиль не церемонился с сыном и даже не парился по поводу его желания, и был сильно удивлён, что Моцарту нужно согласие дочери. Ведь, по мнению мужчины, дети обязаны беспрекословно слушаться отца.

Но перед разговором с дочерью Моцарт нервничал так, будто встречался с самой королевой Англии. Подбирая слова, он ходил по комнате:

– Дорогая Эля… Нет, надо более уверенно, так она точно поймёт, что может крутить моим решением.

– Эля, мне необходимо… Ужас, даже для меня звучит грубо. Она ведь и вправду не обязана делать такой шаг.

– Доченька, мне нужна твоя помощь. Уже лучше.

Мужчина прокрутил несколько сценариев после этой фразы, даже то, как будет уворачиваться от летящих предметов в его сторону.

Когда Элеонора подошла к двери кабинета отца, она слегка замялась, прежде чем постучать. Хоть она и была капризной особой без каких-либо правил, отца всё-таки уважала.

Стук в дверь был громким и чётким. Моцарт поправил пиджак и слегка хрипло произнёс: «Войди».

Элеонора, открыв дверь, прошла, подойдя к столу, села на стул. Она смотрела на отца в упор, будто пантера, готовая уже накинуться. Мужчине на секунду даже показалось, будто она знает, зачем её позвали.

Девушка улыбнулась: «Папочка, звал? Что-то случилось?» Она провела рукой по краю платья, играя роль невинной девочки. Ведь за этот образ ей прощалось всё.

Мужчина поправил рубашку, ему казалось, что ему не хватает воздуха, и во рту всё пересохло. Дрожащей рукой он налил из кувшина себе воды и выпил залпом.

Девушка видела его нервозность и, не отводя глаз, будто пыталась понять: ей нужно нападать или играть невинную кошку, которую все обидели. Но даже когда она разбила в музее какой-то очень дорогой и ценный экспонат, из-за которого у отца было полно проблем, он так не нервничал. Хотя тут был именно какой-то испуганный нервный тик. Неужели он решил жениться?

– Папуль, всё хорошо? Тебе плохо?

– Нет, всё хорошо, но дорогая доченька, Элеонорочка, мне очень нужна твоя помощь.

Девушка подняла бровь, удивляясь всей комедии. «И какая же?»

– Нужно, чтобы ты вышла замуж за Давида, я хочу…

Но Эля встала со стула, не дав отцу договорить:

– Нет, даже не умоляй, он не будет моим мужем. Я быстрее выйду за первого встречного, чем за него.

– Дочь, ну услышь меня, этот брак очень выгоден для меня.

– Вот и женись на Давиде, но я не выйду замуж ни за Давида, и не буду жить под одной крышей с твоим любимым Раулем.

– Эля! – мужчина, не выдержав, ударил по столу кулаком, сам не ожидая от себя такой дерзости по отношению к дочери. Он резко подошёл ближе. – Ты выйдешь. Сегодня они приедут свататься, и ты ради меня, своего отца, выйдешь за него замуж. Свадьба будет. Кто бы мог тогда знать, как в его груди билось сердце.

Эля посмотрела безразличными глазами на отца, ударив его пощёчину, так же спокойно произнесла: – Нет.

Она вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Лицо обожгло будто огнём, мужчина прижал свою руку к щеке. В его душе будто всё упало. Он сам готов был упасть и рыдать.

Вечером, когда стол был накрыт, кухарка бегала по кухне, причитая: «Ой, Моцарт, зря вы так, беда же будет». Мужчина ударил по столу, будто стараясь отогнать мысли:

– Прекрати, сам знаю, – сказал чуть тише. – Но надеюсь, она всё-таки пойдёт мне навстречу.

В дверь позвонили, ворота открылись, пуская прибывших гостей во двор. Из машины вышел мужчина высокий, но видно с тяжёлым характером, следом парень тихо шёл за отцом. Про такого явно не скажешь – сынок богатых родителей. Когда все были в доме, поздоровались.

– Ну и где же невеста? – Рауль посмеялся, будто наслаждаясь тем, как он хорошо всё придумал.

– К сожалению… Элеонора встретила данную новость немного нерадостно.

– Ой, разбаловал ты её. Ничего, мой Давид её воспитает.

Мужчина поёрзался, наверное, в этот момент он уже сам задумался, а точно ли это надо. И что за такая фраза – «воспитает».

В это время послышались удары каблуков. Со второго этажа спускалась девушка. Она не улыбалась, не была зла, просто безразлична.

Давид смотрел на неё, не сводя глаз, но в душе было что-то странное. Будто всё переворачивалось. Он привык уже к тому, что его отец не ставит его ни во что, в какой-то мере этот брак был для него спасением.

Эля, осмотрев своего, так сказать, суженого, хмыкнула.

– Поинтереснее жениха не нашлось?

Моцарт слегка покашлял. «Простите мою дочь, у неё с юмором немного необычно».

Пройдя к столу, девушка села, не оборачиваясь к гостям, для неё они будто исчезли.

За столом она не проронила ни слова, на вопросы тоже старалась не отвечать, просто смотрела в одну точку, как красивая картинка. Давид, который весь вечер не сводил с неё глаз, будто завораживался её безразличием и, главное, смелостью по отношению к отцам. Встав из-за стола, она повернулась к Раулю:

– Знаете, воспитывать вы будете собаку, прислугу и вашего сыночка, а со мной такой фокус не пройдёт – придётся дружить.

Рауль аж поперхнулся от такой дерзости, но как только он нашёл слова для ответа, девушка уже покинула столовую.

Давид, встав следом, поблагодарив за ужин, поспешил за ней. Ему хотелось всё-таки познакомиться с ней, как-никак она его будущая жена.

– Прости за грубость, но ты бы научил дочь манерам.

– При всём уважении, но она моя дочь, и прошу не надо о ней так.

Мужчины сменили тему на более деловую, наливая в рюмки алкоголь.

Давид прошёл в гостиную, где увидел девушку, которая стояла у окна. Она будто знала, что он придёт сюда.

– И что, ты побежал? Тебе папочка разрешил отойти от его ноги?

Слегка покашляв, Давид решил немного смягчить ситуацию:

– Да, но ради такой красавицы я бы и без разрешения убежал.

Эля усмехнулась, её смешило такое поведение этого парня.

– Знаешь, я не хочу замуж, тем более за тебя. Ты мне противен и мерзок, твой папаша – самовлюбленный и уверенный идиот, набивает себе цену и статус. А ты – неуверенный мальчик, забитый авторитетом твоего папочки, не умеющий отстаивать себя. Ты как послушный пёсик: дали команду – и ты уже бежишь. Но я выйду замуж для того, чтобы уничтожить твоего папочку. Но если ты решишь мне помогать, то я думаю, мы подружимся. А если попробуешь мне мешать, я испорчу тебе жизнь так, что будешь жалеть, что когда-то встретился со мной. Решай.

Она молча развернулась и вышла из комнаты, оставляя за собой шлейф приторно-сладких духов.

Моцарт оставшийся вечер сидел в своём кабинете и пил коньяк, не понимая для себя, правильно ли он поступает. Или стоило всё-таки не давить на дочь. В голове крутились разные мысли, но единственное, во всём его радовало, – это само отношение Эли: она ведь пошла ему навстречу. Интересно, что она задумала, но он знал наверняка: что бы она ни решила, он будет за неё. Ведь он закрывает на все её выходки глаза и будет это делать до конца своих дней.

Эля, переодевшись в лёгкое короткое платье, собрав волосы в хвост, вышла во двор. Присев на качели, смотрела на небо. В её душе будто скреблись кошки. Ей было противно от всего. Услышав тяжёлые шаги, она обернулась. За спиной стоял Тима. Он работал охранником очень давно и был самым близким человеком Эли. Он улыбнулся слегка:

– Прости, не напугал, надеюсь. – Он обошёл качели, слегка качнув девушку. – Что, моя королева, сегодня грустит? Если кто обидел, только покажи пальчиком.

Но она будто его не услышала. Не отводя глаз от точки, она будто ждала, что с неба что-то упадёт.

Мужчина присел на корточки, слегка прикоснувшись рукой к её ноге:

– Что-то серьёзное произошло?

– Я замуж выхожу. – Будто не веря своим же словам, девушка произнесла эту фразу сухо и безразлично, но лишь в этот момент она перевела глаза с неба на мужчину. – За Давида. Это приказ отца.

Именно последняя фраза – «приказ отца» – резанула ухо больнее всего, причём обоим людям.

– Как замуж? – Тим, не веря всему сказанному, произнёс слегка громко.