Тахира Мафи – Разрушь меня (страница 58)
— А что ты умеешь?
Он не ответил. Мне показалось, что Уинстон покраснел.
— Извини. Я не хотела любопытствовать… Зря спросила.
— Все нормально, просто я считаю свою способность дурацкой. Столько всего можно уметь… — вздыхает он. — У тебя хоть что-то интересное.
Я останавливаюсь, неприятно удивленная.
— Ты считаешь это соревнованием? У кого фокусы сложнее? Кто может причинить больше боли?
— Я не то хотел сказать…
— Я не считаю интересной способность случайно убить человека. И не считаю интересным всю жизнь бояться коснуться чего-то живого.
Уинстон стиснул зубы.
— Я не имел в виду ничего подобного. Я лишь хотел бы быть более полезным.
Я скрестила руки на груди.
— Можешь не говорить, если не хочешь.
— Я… очень… гибкий, — признался Уинстон.
— То есть можешь изогнуться кренделем?
— Конечно. Или растянуть себя, если надо.
— Покажи!
Уинстон поправил очки, посмотрел в обе стороны пустого коридора и обмотал руку вокруг талии. Дважды.
Я открывала и закрывала рот, как рыба.
— Вот это да!
— Это глупо! — бросил он. — И бесполезно.
— Ты чокнулся? — возмутилась я. — Это же невероятно!
Но Уинстон уже выпрямил руку и пошел вперед. Мне пришлось перейти на бег.
— Не будь к себе слишком строг, — говорила я. — Чего здесь стыдиться?
Но Уинстон не слушал, а я удивилась тому, что стала мотивационным оратором. Когда же ненависть к себе сменилась приятием себя такой, какова я есть? Когда научилась сама строить свою жизнь.
Уинстон ведет меня в ту самую комнату, где я впервые увидела его, — белые стены, маленькая кровать. Сейчас в комнате ждут Адам и Кенджи. Я вдруг занервничала.
Адам встает. Он стоит без поддержки и выглядит… идеально. Красив, невредим. Ни единой капли крови на теле. Он идет ко мне, почти не хромая, улыбается без усилий. Он немного бледнее обычного, но положительно сияет по сравнению с тем состоянием, в котором мы его привезли. Естественный загар придает глазам оттенок вечернего неба.
— Джульетта, — говорит он.
Залюбовавшись, не могу отвести от него глаз. На душе удивительно хорошо оттого, что с ним все в порядке.
— Привет, — улыбаюсь я.
— И тебе доброе утро, — влезает Кенджи.
Я делаюсь розовее зимнего заката и так же быстро тушуюсь.
— Здрасьте, — вяло машу я рукой Кенджи.
Он фыркает.
— Ладно, давайте к делу. — Уинстон отодвигает одну из стен, оказавшуюся шкафом. В нем единственное яркое пятно. Уинстон снимает что-то с вешалки.
— Можно мне, э-э, остаться с Джульеттой наедине? На минуту? — просит Адам.
Уинстон снимает очки и трет глаза.
— Мне надо следовать протоколу, я должен все объяснить…
— Конечно, — говорит Адам. — Вы все сделаете, только чуть позже. Мне нужна всего минута. У меня просто не было возможности поговорить с Джульеттой после приезда.
Уинстон хмуро смотрит на меня, на Адама и вздыхает:
— Хорошо, но через минуту мы вернемся. Мне нужно убедиться, что все сидит как надо, и проверить…
— Отлично, спасибо, спасибо тебе, парень. — Адам вытесняет его за дверь.
— Подожди! — Уинстон распахивает дверь. — По крайней мере дай ей надеть костюм, пока мы выйдем, чтоб время совсем уж зря не пропадало!
Адам смотрит на протянутую руку Уинстона. Тот потирает лоб и бурчит что-то о тех, кто вечно тратит время попусту. Сдерживая улыбку, Адам смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
— Хорошо, — говорит он, забирая костюм. — Но сейчас выйдите! — И выставляет Уинстона и Кенджи в коридор.
— Мы напротив, — кричит Кенджи. — В пяти секундах от вас!
Адам плотнее прикрывает дверь, поворачивается и пожирает меня глазами.
Не знаю, как унять сердце. Пытаюсь заговорить и не могу.
Адам первым обретает дар речи.
— Я еще не успел поблагодарить тебя. — Он улыбается.
Волна жара заливает мне лицо. Он подходит и берет меня за руку.
— Джульетта…
Осторожно посматриваю на него снизу вверх.
— Ты спасла мне жизнь.
Закусываю губу изнутри — сказать «пожалуйста» кажется сейчас глупым. Не знаю, что делать.
— Я рада, что ты здоров, — говорю я.
Адам смотрит на мои губы, и меня охватывает болезненное томление. Если он поцелует меня сейчас, я не позволю ему остановиться. Он втягивает воздух и словно вспоминает, что у него в руке.
— Может, наденешь?
Он подает мне небольшой ярко-фиолетовый сверток. Костюм кажется крошечным, словно детский комбинезон, и почти невесомым.
Я выразительно смотрю на Адама.
Он улыбается:
— Примерь.
Мой взгляд становится тяжелым.
— О! — Он отходит, немного смущенный. — Да-да, я это, того, отвернусь…
Жду, пока он повернется ко мне спиной. Оглядываюсь. Вряд ли здесь есть зеркала. Я сбрасываю слишком большую для меня одежду прямо на пол. Оставшись обнаженной, мгновение боюсь двигаться. Но Адам не оборачивается и стоит молча. Рассматриваю блестящий фиолетовый материал. Наверняка он хорошо тянется…
Так и есть.