Тахир Аминов – Социокультурный анализ христианства: история и современная интерпретация нравственности (страница 6)
Однако при всех контрастах и конфликтах, выливавшихся в XVI – XVII вв. в кровавые религиозные войны, в дальнейшем развитии конфессиональных ветвей христианской культуры прослеживаются некоторые общие свойства. И создатели системы протестантского образования вроде «наставника Германии» Меланхтона, и такие крайние поборники католицизма, как иезуиты (и пиаристы), субъективно стремясь вытеснить друг друга, объективно разрабатывают и насаждают новую систему школьного дела, менее репрессивную, чем прежняя, более ориентированную на соревнование между учениками и на эстетическое воспитание.
Секуляризаторские тенденции Нового времени последовательно выявляются уже антиклерикальным крылом Просвещения: оспорена не только практика Церкви, но и учение христианства как таковое; в противоположность ему выдвигается самодовлеющий идеал земного прогресса. Приходит конец «союзу Трона и Алтаря», к которому свелась идея христианской теократии (если ранние буржуазные революции прошли под знаменем Реформации, то во время Великой французской революции уже была проведена кампания«дехристианизации», предвосхищавшая «воинствующее безбожие»русского большевизма); миновала «константиневская эпоха»христианства как государственной религии. Оспорено привычное понятие «христианской (православной, католической, протестантской и т.п.) нации»; во всем мире христиане живут рядом с неверующими, а сегодня, хотя бы ввиду массовой миграции рабочей силы, и рядом с инаковерующими. У сегодняшнего христианства – опыт, не имеющий аналогов в прошедшем.
Еще с XIX в. в протестантизме и особенно в католицизме наблюдается тенденция к выработке на основе христианского учения социальной доктрины, отвечающей задачам времени (энциклика папы Льва XIII«Rerum novarum», 1891). Богослужебная практика протестантизма, а со времени 2-го Ватиканского собора (1962—65) и католицизма ищет сообразности новым моделям человеческого самоосознания. Аналогичные попытки русского послереволюционного «обновленчества» провалились как ввиду большей силы православного консерватизма, также ввиду того, что лидеры «обновленчества» скомпрометировали себя оппортунизмом в пору антицерковных репрессий. Вопрос о легитимном соотношении между «каноном» и новаторством в христианской культуре является сегодня первостепенным для всех христианских вероисповеданий. Реформы и сдвиги вызывают резкую реакцию крайних традиционалистов, настаивающих на обязательности буквы Священного Писания (так называемый фундаментализм – термин, возникший как самоназвание групп американских протестантов, но ныне употребляемый расширительно), на неизменности обряда (движение католических «интегристов», отвергших 2-й Ватиканский собор, а в православной Греции – «старокалендаристов»). На противоположном полюсе – тенденции (особенно в некоторых протестантских конфессиях) к ревизии вероучительных основ ради беспроблемного приспособления к этике современного либерализма12.
Современное христианство – это не религиозное самоопределение однородного социума, не наследие предков, «всасываемое с молоком матери» потомками, но скорее вера миссионеров и обращенных; и в этой ситуации христианству может помочь память о его первых шагах – в пространстве между этносами и культурами.
Новым фактором в жизни христианства XX столетия является экуменическое движение за воссоединение христиан различных вероисповеданий. Оно обусловлено ситуацией христианства как веры, заново предлагающей себя нехристианскому миру; человек, в акте личного выбора становящийся христианином, все реже наследует навыки конфессиональной культуры своих предков, но зато и взаимные счеты конфессий, уходящие в века, становятся для него все менее актуальными. Популярный английский христианский писатель К. С. Льюис написал книгу с характерным заглавием «Просто христианство»; заглавие это удачно выражает потребность эпохи в постановке вопроса о существенной сердцевине христианского учения, просматриваемой сквозь все частные особенности того или иного исторического типа. Очевидна содержащаяся в таком умонастроении опасность упрощения и обеднения. Но определенная мера упрощения становится адекватным ответом на жесткую реальность радикального вызова, брошенного христианству и тоталитаризмом, и секуляристским релятивизмом. Многообразие богословских позиций на глубине сменяется делением на двое – за или против Христа. Христиане различных конфессий, находившие друг друга как товарищи по судьбе в сталинских и гитлеровских лагерях, – вот самый глубокий «экуменический» опыт века. Одновременно интеллектуальная честность, отнюдь не принуждая к отказу от вероучительных убеждений, обязывает видеть в реальной истории и жизни разных конфессий, с одной стороны, по известно формуле Бердяева, печальное «недостоинство христиан», контрастирующее с «достоинством христианства», с другой стороны, дела искренней любви к Богу и окружающему миру.
Экуменическое движение дало выражение этим внутренним сдвигам. Инициатива в этом движении принадлежала протестантским деноминациям (Эдинбургская конференция 1910); с православной стороны она была поддержана в 1920 посланием Константинопольского патриарха, обращенным ко всем Церквам и призвавшим их к общению и сотрудничеству. В 1948 был создан Всемирный совет церквей (ВСЦ), объединивший важнейшие протестантские деноминации и ряд православных поместных церквей, с 1961 участие в его работе принимает Московская патриархия, а также наблюдатели от Ватикана. В1965 папой Павлом VI и патриархом Афинагором было объявлено об отмене взаимных анафем между католическим Римом и православным Константинополем.
Как было отмечено выше, в начале IV в. н.э. александрийский пресвитер Арий выдвинул идею подчиненности Иисуса Христа Богу-отцу. В 20-30-х гг. V в. эта идея нашла выражение в учении константинопольского патриарха Нестория (428—431) о единстве человеческой сущности Христа, ставшего лишь в ходе своей деятельности Мессией. В 431 г. учение Нестория было объявлено еретическим. Возникла первая восточная древнехристианская церковь- несторианская. В настоящее время несторианство исповедуют малабарская церковь Индии и ассирийская церковь.
В 40-50-х гг. и V в. появилась монофиситская церковь. Ее основателен был константинопольский архимандрит Евтнхий (умер в 454 г.). Поддержанный влиятельной александрийской патриархией, Евтихий утверждал, что Христос – Бог, отрицал его человеческую сущность. Это учение было объявлено ересью на Соборе 451 г. В настоящее время монофиситство исповедуют коптская церковь в Египте, эфиопская церковь, армяно-григорианская церковь, сирийская яковитская церковь. Было обоснована идея, которая объединяла эти две крайности. Ортодоксальный, православный было признано учение о двойной сущности Христа. Он был объявлен богочеловеком и данная теория в общем господствует в религиозной литературе православной России.
Главный вопросом, вокруг которого разгорелись страсти, был вопрос о Филиокве (похождении Духа Святого от Бога-сына). Константинополь, центр восточного христианства, считал, что Дух Святой может исходить только от Бога-отца. Рим – центр западного христианства, приписывал аналогичные функции Богу-сыну. В этом споре проявляется противоречие души и разума. Для православия в религии Иисуса главным становится духовная сфера, поиск возможностей духовного совершенства личности. Для Римской, католической церкви постепенно главенствующим становится рациональное понимание и толкование учения Иисуса. Таким образом, для Запада открываются возможности очеловечения христианства, когда те или иные теоретические положения начинают пользоваться для защиты интересов самих церковников, класса богачей и власть держащих. Хотя необходимо добавить, что и православие показало возможность адаптироваться изменению социально-политической обстановки, будь то времена Петра Великого, будь период большевизма в России.
Формирование православия произошло в IV – V111 вв., организационная самостоятельность была оформлена в ходе раскола 1054 г. Православие сложилось в восточной части бывшей Римской империи (Византии). Замедленные темпы развития феодальных отношений в Византии наложили отпечаток на религиозную жизнь, веками пребывавшую в состоянии застоя, при которой верность традиционным формам вероучения и обрядности воспринимались как один из важнейших показателей православия. Сильная императорская власть, поднявшая под себя власть православных иерархов, и децентрализация церковного управления, – вот главные социальные особенности православия. На основе четырех равнозначных религиозных центров (Константинополь, Александрия, Антиохия, Иерусалим) в Византийской империи образовались четыре самостоятельных православных церкви, возглавляемых патриархами.
К началу 90-х гг. XX в. число таких церквей достигло 19: 15 их них имеют статус автокефальных, 4 – автономных (последняя по времени автономизации – Украинская православная церковь получившая свой статус на Соборе 1990 г.). Все православные церкви связаны общностью вероучения, основных норм церковной жизни (канонов) и важнейших обрядов.
Православное вероучение базируется на двух основаниях: священной писании (Библии) и священном предании (решения 1—7 вселенско-поместных Соборов IV – VIII вв.; труды крупнейших церковных авторитетов того времени – «отцов церкви» – И. Златоуста, В. Великого, Г. Назианзина и т.п.). Главные положения этого вероучения (догматы) изложены в 12 параграфах (членах) Символа веры. Все догматы православие считает богоданными и не подлежащими никаким изменениям.