Тадеуш Доленга-Мостович – Дневник пани Ганки (страница 59)

Я, естественно, согласилась, что это след, но высказала сомнение – и господин Фред не посмел мне возразить, – он мало что добавит к той и так серьезной информации, которую мы сумели собрать о ней.

На обыск хватило ему полчаса. Подгадал время, когда мисс Норманн вышла. Но мог смело сидеть у нее в комнатах хоть и пару часов. Я знала, где она находится. Впрочем, установить это было легко. Просто позвонила в больницу и спросила, прибыла ли уже к Тото рыжеволосая госпожа.

Когда получила утвердительный ответ, то, несмотря на все, рассердилась. И психанула на него. К счастью, ни о каком серьезном флирте между ними речи быть не может, имея в виду состояние руки Тото.

Чтобы его наказать, я отправилась в «Бристоль», хотя совершенно не намеревалась встречаться с господином Фредом. Я была несколько удивлена, когда на мой стук долго никто не отвечал. Я уж думала, Фреда нет, как вдруг дверь неожиданно открылась. Он выглядел слегка возбужденным. На миг даже подумала, что, возможно, у него в номере какая-то женщина. Но когда он радостно улыбнулся и пригласил меня внутрь, подозрение мое оказалось ничем не обоснованным. Он был один.

Старательно запер дверь в коридор и спросил:

– Знаете ли, чем я занимался?

Голос его звучал таинственно. Однако поскольку я знала, что он ничего не нашел у мисс Норманн, то была по-настоящему заинтригована.

– Сейчас я вам покажу, – подмигнул он мне с миной малолетнего шалуна, как раз готовящего некую пакость.

Исчез на миг в ванной комнате и вернулся снова, держа в руках какие-то железные штырьки весьма сложной формы.

– И что же это такое? – спросила я удивленно.

– Это сверла и трубки для проделывания отверстий.

– Господи, какого еще отверстия?!

Он без лишних слов провел меня внутрь комнаты и сдвинул ковер. И тогда в самом центре пола я увидела кучу стружек и отверстие размером в палец. Но я все еще не могла ничего понять.

– И зачем вы сделали эту дыру?

– Как это – зачем? Затем, чтобы слышать и видеть, что происходит в комнате этой уважаемой особы, которая обитает этажом ниже.

– Ага! – воскликнула я радостно. – Знаете, это просто гениально.

Он рассмеялся:

– Не настолько. Так делается всегда.

– Всегда?.. Я и правда часто читала о таком в книгах, но мне бы и в голову никогда не пришло, что подобные вещи могут быть и в жизни. Думала, так делали только раньше.

– Полагаю, так будет всегда, – улыбнулся он, – пока не перестанет существовать человеческое любопытство. Вам не помешает, если я снова займусь своей работой?

– Прошу, продолжайте. Это чрезвычайно интересно.

– Я прервался, когда вы постучали. И должен спешить. Поскольку опасаюсь, что мисс Норманн, или как там ее зовут, скоро вернется. И тогда шум, который неминуем при сверлении, может привлечь ее внимание и свести на нет весь мой план.

– Не беспокойтесь, – уверила я его. – Так уж быстро она не вернется. Я знаю, где она.

– Вы уверены? – удивился он.

– Да. Она у одного пана, на которого охотится. Вот только не пойму, на него ли самого или на его миллионы.

Господин Фред задумался, прервал работу и спросил, глянув на меня:

– Ясно. Значит, о нем вы беспокоитесь.

Я не могла не отметить, что произнес он это довольно печальным голосом. Потому засмеялась.

– Боже сохрани. Этого пана я могу отдать задаром прямо в упаковке.

Он встал и посмотрел на меня с благодарностью:

– Это весьма благородно с вашей стороны.

Теперь-то у меня не было сомнения, что он ко мне неравнодушен. Когда снова наклонился над той дыркой в полу, я погладила его по голове. Волосы его были чуть жестковаты, но сухие и приятные на ощупь.

– Вы так трудитесь, – сказала я ему.

Он слегка побледнел и, похоже, колебался, не ответить ли на мои авансы активно, однако овладел собой и лишь отметил:

– Если бы этот труд не был моими обязанностями, я бы все равно исполнял его с радостью, поскольку он – для вас. – И после паузы добавил: – На самом деле я не знаю, отчего вы интересуетесь этой подозрительной дамой и к какой цели движетесь, но прошу мне поверить: я предпочел бы сделать все, чтобы облегчить это намерение.

– Вы весьма… Вы чрезвычайно милы.

Именно в этот момент я решила: расскажу ему все. Когда выразила желание поведать ему всю правду, он прервал свое занятие и мы сели на софе. Систематически и подробно, пункт за пунктом я рассказала ему историю от первого письма мисс Норманн до самого последнего дня, до его приезда. В конце добавила:

– Понимаете, я бы не предпринимала этих действий, если бы не обстоятельства, связанные с семьей и обществом. Если бы не проблемы, с которыми приходится считаться.

– И если бы не муж, которого вы рискуете потерять, – добавил он.

Я посмотрела на него с печальной улыбкой:

– Вы и правда полагаете, что любая женщина, обладающая чувством собственного достоинства, считала бы ценностью мужчину, который столь подло подвел ее? Да пусть даже и так. Могли бы вы себе вообразить, что после того, как положение вещей сделалось явным, возможно продолжать испытывать прежние чувства к тому человеку?

Слова мои произвели на господина Фреда немалое впечатление, однако он коротко произнес:

– Я вас понимаю.

– Тогда вы понимаете и то, что я пережила и что переживаю, да?.. Можете представить себе, как я всякий день тряслась от одной мысли, что моя тайна станет известна всем. Что дойдет она до кого-то, кто не сумеет ее сохранить, кто растрезвонит о ней, нанеся тем самым смертельный удар по моей репутации, по моим амбициям и моей чести…

Он взглянул на меня с беспокойством:

– Надеюсь, вы не рассказывали об этом никому.

– Естественно, нет. Вы первый и единственный, кому я могу полностью довериться. Тот, кому вынуждена открыться, поскольку нуждаюсь в вашей помощи, обреченная прилагать усилия в этом непростом для меня деле.

Господин Фред нахмурился:

– Благодарю вас. И могу дать слово ван Хоббена, что никто не узнает об этом от меня. Прошу поверить, с этой минуты я помогаю вам не как платный агент брюссельского детективного агентства, но как джентльмен, который считает своей обязанностью помочь даме.

Я в благодарном жесте протянула к нему обе руки. Он сильно сжал их и приблизил к губам. Не сомневалась, что мог бы продвинуться и дальше, однако душой, как понимаю, оставался несмел – а может, причиной были его принципы и молодой возраст вместе с отсутствием опыта.

С тем бо́льшим воодушевлением он принялся за верчение дырки в полу. Сверло уже углубилось на добрых десять сантиметров, и я с беспокойством спросила Фреда:

– А вы не боитесь, что ваш инструмент пробьет побелку и тем самым замусорит пол? Тогда вся работа пошла бы прахом. Мисс Норманн достаточно будет взглянуть на пол, чтобы понять: кто-то этажом выше хочет ее подслушать или подсмотреть за ней.

Он беззаботно рассмеялся:

– Вы можете не опасаться. У нас есть на то свои хитрости. Во-первых, я все тщательно промерил. Дыра, которую сверлю, окажется точно над лампами люстры.

– А побелка?

– Я подстраховался. Для этой цели существуют специальные пластыри. Ни крошки побелки на пол не упадет. Я умею это делать.

– И часто вам приходилось прибегать к таким вещам? – спросила я, заинтригованная.

Он кивнул:

– О да. Много раз. Это наверняка не самое подходящее для джентльмена занятие, однако, поскольку чаще всего речь идет о защите чьей-то чести, чьих-то достоинства, имущества или прав, я утешаю себя тем, что цель оправдывает средства.

– А если бы вас на таком поймали?

– Ха! – засмеялся он. – Тогда у меня были бы серьезные проблемы. Сперва охрана отеля, потом полиция… Мне пришлось бы объясняться. – Он, махнув рукой, добавил: – И наверняка я вынужден был бы несколько дней провести в тюрьме, до выяснения всех обстоятельств.

– Вы и правда серьезно рискуете ради меня…

– Надеюсь, все пройдет нормально.

Он закончил сверлить, подал мне знак, чтобы я молчала, и приложил ухо к дыре.

– Нет, показалось. К вечеру все будет готово. Я поставлю микрофон, усиливающий звуки, и вы сумеете вполне комфортно, сидя на софе в наушниках, слушать то, что происходит внизу, – как при радиотрансляции.