Тадеуш Доленга-Мостович – Дневник пани Ганки (страница 55)

Но, словно предчувствуя, что это может оказаться чем-то важным, я выскочила из постели и накинула халат. Яцек вернулся с известием:

– Этот господин – а говорит он на слабом французском с голландским, кажется, акцентом – утверждает, будто должен переговорить с тобой по делу, которое для тебя очень важно. Я сказал, что я твой муж, однако он настаивает на разговоре с тобой.

Подходя к аппарату, я и понятия не имела, в чем дело, но едва лишь отозвалась, как услышала вопрос:

– Это вы писали письма в наше агентство в Брюсселе по поводу некоей дамы?

– Да-да. Это я.

– По поручению начальства я приехал в Варшаву, чтобы представить вам результаты наших поисков.

– Слушаю. Слушаю вас.

– Это не телефонный разговор. Я просил бы назначить мне время и место встречи.

Я заколебалась. Показаться публично с каким-то детективом было бы неуместно. Я уже и так наделала проблем встречами с дядей Альбином. Пригласить его к себе не могла из-за Яцека. Другого выхода не было. Следовало решиться пойти к нему.

Я спросила:

– А где вы остановились?

– Отель «Полония». Номер 136. Могу вас ждать у себя?

– Да. Буду в двенадцать.

Я положила трубку и некоторое время не отходила от телефона. Яцек в соседней комнате слышал весь разговор. Что он мог понять? Только то, что я договорилась с неким иностранцем встретиться у того в отеле. Можно не сомневаться: Яцеку это не понравится. Нужно осторожней разговаривать по телефону, но теперь, не имея возможности предоставить мужу объяснения, приходилось отказать ему в них.

Я прошла в столовую и приказала подавать завтрак. Яцек сел напротив, делая вид, будто просматривает газету. Через минуту не выдержал:

– Кто телефонировал?

Я посмотрела на него с укоризной:

– Мой дорогой, а спрашиваю ли я тебя, когда тебе звонят какие-нибудь дамы?

– Нет. Прости, я не думал, что это тайна.

– Именно тайна. У каждого могут быть свои секреты. Представь себе, например, что это тот господин… мой первый муж, за которого я тайно вышла замуж.

Удар был болезненным. Яцек побледнел, поднялся и вышел из комнаты. Мне стало его немного жаль. Бедолага и так бродит по дому как изгнанник, которого в любой день могут выставить за дверь. С момента своих откровений он ни разу не отважился меня приласкать. Всегда был слишком чувствителен. Естественно, я не могла пока возвратить атмосферу доверительности, хотя, признаюсь, мне этого порой очень не хватало.

Не прошло и пары минут после полудня, как я уже была в отеле. Честно говоря, почувствовала приятное разочарование. Не пойму почему, но детектива я представляла себе толстяком среднего возраста, с маленькими проницательными глазками и с плохо выбритой щетиной. Тем временем меня встретил высокий, очень приятный юноша скандинавского типа: худощавый блондин с симпатичными голубыми глазами и выразительными, четко очерченными губами. Одет он был со вкусом, а фигура его смотрелась превосходно. Окинул меня заинтересованным взглядом и спросил:

– Госпожа Реновицкая, как полагаю? Позвольте представиться: ван Хоббен.

– Мне уже доводилось где-то слышать эту фамилию, – сказала я, поскольку она и правда отпечаталась в моей памяти.

– Это очень возможно, если вы бываете во Фландрии.

– Ах, верно, – осенило меня. – Естественно. Замок Хоббен. Чудесный средневековый замок.

Юноша наклонил голову:

– Когда-то он был имением моих предков.

Наверняка не врал. Каждая деталь его внешности, каждое движение и даже манера разговора выдавали породу. Он придвинул мне стул. Садясь, я спросила:

– А теперь у вас детективное агентство?.. Или это для развлечения?..

Он непринужденно рассмеялся:

– Ах, если бы. Я всего лишь один из работников этого агентства. А коль речь об оправдании моих занятий… наверняка с определенной точки зрения решающей в этом оказалась азартная жилка.

– Вы такой молодой, – заметила я.

Он и правда выглядел самое большее на двадцать два – двадцать три года. Если бы не губы, на которых мелькала порой печальная саркастическая улыбка, я бы подумала, что передо мной неоперившийся студентик.

– Это не всегда означает отсутствие опыта, – сказал он со значением.

Однако, похоже, замечание мое воспринял болезненно, поскольку прочистил горло и потянулся за папкой, из которой извлек стопку бумаг.

– Перейдем к делу, – начал он. – Итак, прежде всего я должен сообщить вам, что мисс Элизабет Норманн и танцовщица кабаре Салли Ней – одна и та же персона. Несколько человек опознали ее в Буэнос-Айресе. В том не может быть ни малейшего сомнения.

– Неужели? – воскликнула я торжествуя.

– Да. Вы не ошиблись. Впрочем, эта особа, как нам удалось установить, в разных странах использует разные имена. До настоящего момента мы насчитали их двенадцать.

– А кстати, не использовала ли она моей фамилии? – спросила я с беспокойством.

Он взглянул на меня очень внимательно:

– А у нее были бы к тому какие-то основания?

Я пожала плечами:

– Если кто-то использует множество фамилий, можно быть уверенным, что делает он это безо всяких законных оснований.

Он отрицательно качнул головой:

– Как мадам Реновицкая она не выступала нигде. Лишь однажды, в прошлом году в Риме, а потом во время путешествия в Ливию использовала польское имя… – Он наклонился над бумагами: – Галины Ящолт. Ужасно трудная фамилия. – Улыбнулся мне доверительно. – У поляков такие же трудности с иностранными фамилиями?

– О нет, – возразила я. – Разве что с фламандскими. Никогда не могла совладать с ними.

– Я бы охотно дал вам урок, если вы наведаетесь к нам в страну, – поклонился он не без оттенка легкого флирта.

– Из этого следует, что в Варшаве вы пробудете недолго?

– Мне необходимо уехать отсюда как можно скорее. Есть пара очень важных дел. Одно в Гданьске, второе в Копенгагене. В Варшаве же я впервые. Охотно остался бы здесь на более продолжительное время. Как город, так и его обитатели очень мне нравятся.

Его поведение и манера говорить свидетельствовали о немалом опыте и, казалось, противоречили его молодости. Признаюсь, я не люблю таких юношей. Настоящий мужчина начинается после тридцати. Например, я не понимаю Тулю, которая без ума от молокососов. Такой юноша либо смешно изображает из себя скучающего или даже циника, что выражается в отвратительном отсутствии такта, либо жаждет «настоящей большой любви», исключительности, пишет длиннющие признания, подстерегает тебя в подворотнях, вздыхает по телефону и совершает тому подобные глупости.

Помню, как вскоре после свадьбы я познакомилась с младшим де Годаном. Он пару раз потанцевал со мной на балу в «Маяке», а на следующее утро пришел в жакете к Яцеку, чтобы сделать признание, что страшно меня любит и станет сражаться с ним за мои чувства. Потом разрыдался и где-то с месяц ежедневно присылал мне цветы. Эта идиллия закончилась, лишь когда его зачислили в офицерскую школу.

Однако господин ван Хоббен не производил впечатления молокососа. Молодость его была полна какого-то таинственного и сложного смысла. Уже сам факт, что он выбрал себе настолько странную профессию, как детектив, был интересен.

– Жаль, что уезжаете, – сказала я, добавив голосу теплоты. – Независимо от наших дел, хотелось бы мне, чтобы вы рассказали о своих приключениях. Это, должно быть, неимоверно увлекательно. Вы любите свое занятие?

– Слово «любить» здесь не слишком точное. Я привык к нему, как алкоголик к спиртным напиткам. Это нечто вроде зависимости. И не знаю, сумею ли с ней справиться.

– И часто вы оказываетесь в опасности?

Он кивнул:

– О да. Но именно это и притягивает. Это – и ожидания. Едва лишь получив какое-то дело, я, взяв за образец Шерлока Холмса, прежде всего создаю для себя несколько гипотез. Из них вырастает концепция следствия. И только тогда принимаюсь за работу. Когда шеф поручил мне заняться вашим делом, я, признаюсь, им сильно заинтересовался. Это необычное дело. По-моему, под именем «мисс Элизабет Норманн» скрывается очень опасная личность.

– Вы так думаете? Но опасная в каком смысле?

– Пока что у меня нет никаких данных. Однако мне кажется, это может быть торговля наркотиками, контрабанда или нечто подобное. Персоны, которые так часто меняют место жительства и фамилии, обычно не делают это ради честных целей.

– Нечто подобное приходило и мне в голову, – кивнула я. – А вы знаете, что означенная дама нынче в Варшаве?

– Естественно, – ответил он с усмешкой. – Я приехал вчера вечером и прежде всего занялся поисками этой госпожи. Она живет в отеле «Бристоль», верно? Сегодня постараюсь взглянуть на нее. Было бы неплохо тайно обыскать ее вещи. Но полагаю, она слишком умна, чтобы позволить нечто подобное.

– А вот представьте себе, что она не так уж и умна. В Крынице – это наш город с санаторием, откуда я прислала вам ее фотографию, – у меня была возможность проверить ее комнату. Я не нашла ничего, что могло бы направить на какой-то след. Никакой корреспонденции, никаких документов. Ничего.

Он взглянул на меня, искренне удивленный:

– Как это? И вы сами обыскивали ее вещи?