Тадеуш Доленга-Мостович – Дневник пани Ганки (Дневник любви) (страница 24)

Я долго колебалась, не зная, что с ним делать (с тем конвертом). Адреса на нем не было. Я еще раз посмотрела на обертку. Адрес, бесспорно, писал кто-то другой. Какая-то женщина с неразборчивым почерком. Да еще и противным химическим карандашом.

Вдобавок от кур пахло сырым мясом или они просто были несвежие. Мне стало дурно. Я оставила их в столовой и заперлась в своей комнате.

Конечно, я имела право вскрыть конверт. Ни майор, ни полковник не могут предъявить мне никаких претензий. Разве могла я подумать, что это от Роберта? Какой бы мужчина послал даме из высшего света дохлых кур?

Я разорвала конверт, и из него выпал ключик. Маленький изящный ключик. Кроме него, внутри было какое-то удостоверение и письмо. Поскольку я еще не знаю, как поступлю и что со всем этим сделаю, а письмо это едва ли не лучшее из всех, которые я когда-либо получала, то я переписываю его сюда.

«Ганка!

Это ужасно, когда мужчина, даже очень сильный мужчина, должен протягивать руку за помощью к женщине, которую стремился бы защитить от любой опасности, от всего, что могло бы поразить ее весьма деликатное воображение, нарушить ее покой, внести диссонанс в ее беззаботные дни.

Я впадаю в отчаяние, когда думаю, что должен это сделать, и ничто в мире не оправдывает меня, даже то, что я так сильно, так безумно тебя люблю. Скорее это можно считать еще одним камнем, который падает на мою бедную голову и мою изуродованную жизнь. Я вынужден так поступить.

А теперь выслушай меня. Совершенно неожиданно меня постигло несчастье. Несчастье, глубины которого я еще сам не могу осознать. Мне пришлось внезапно бежать из Варшавы, чтобы спасти свою жизнь. Я не смог взять даже дорожный несессер. Даже деньги. Только благодаря случайным людям я еще не умер от голода. А что со мной будет завтра или через час — не могу предсказать.

А тут еще любовь, которая сжигает мое сердце, эта огромная и безнадежная тоска по тебе. Любовь, которую я должен подвергнуть такому страшному испытанию. Я знаю, что ты мне не откажешь. Но вместе с тем знаю и то, что подвергаю тебя, тебя единственную, мое самое дорогое сокровище, на возможные неприятности. Поэтому прошу тебя, будь как можно осторожнее. Заклинаю тебя, пусть никто не узнает об этом письме ни слова.

Просьба моя такая: в Северо-Восточном банке у меня есть сейф. Посылаю тебе ключик от него, а также удостоверение с паролем. Пойди туда и забери все, что там лежит. Там есть два пакета. В одном техническая документация на фабрику, которую я намеревался строить, во втором — деньги. Забери их и тщательно спрячь. По дороге в банк и в самом банке старайся не привлекать к себе внимания. Эти пакеты для меня чрезвычайно важны. Может, даже не меньше жизни.

Если услышишь обо мне что-то плохое, можешь верить всему. Можешь проклясть меня и вычеркнуть из своей памяти. Я готов ко всему. Возможно, я даже заслужил это, хотя, зная тебя, я уверен, что ты никого не осудишь, предварительно не выслушав, не приняв во внимание трагического стечения обстоятельств, которое могло толкнуть не на тот путь, к которому стремилось сердце. Я испытал в жизни немало катастроф, но наибольшую переживаю теперь, когда надо мной нависла угроза потерять тебя в тот момент, когда я уже собирался устранить все препятствия, которые нас разделяли. Я люблю тебя, и если ты узнаешь о моей смерти, знай одно: я умер с твоим именем на устах.

Роберт».

Когда я дочитывала это письмо, у меня дрожали руки. Да, я не ошиблась в этом человеке. Я знала, что меня в нем привлекает. Он настоящий мужчина. Подумать только, за все то время, пока ему везло, он ни разу не сказал, что любит меня. А мог же тогда на многое надеяться. Вот и из этого письма видно, что он связывал со мной немалые надежды. Возможно, даже рассчитывал, что ради него я расстанусь с мужем. Но на признание решился только сейчас, когда уже все надежды рухнули. Это человек с характером.

Я чувствовала, что должна без раздумий сделать все, о чем он просит. К этому стремилась моя женская душа. Только бог знает, какие ужасные обстоятельства могли толкнуть его на скользкую дорожку. Только бог знает, сколько добра я могу для него сделать, как могу облегчить его возвращение к честной жизни. Имею ли я право даже размышлять об этом?..

Однако, с другой стороны, страх меня охватывает от самой мысли, что я держала бы в доме эти его бумаги и деньги. Ведь их мог бы найти кто-то из прислуги или сам Яцек. И почему он хочет, чтобы я забрала их к себе? Право, безопаснее, чтобы они лежали в банке.

А тут еще этот майор. Каким грозным был его взгляд, когда он потребовал от меня, чтобы я немедленно известила его, как только Роберт даст о себе знать. Видно, это не игрушки, если эта бедная девушка покончила жизнь самоубийством. Мне все время мерещится ее посиневшее лицо. Это ужасно, что люди занимаются всеми этими отвратительными делами. И почему, собственно, меня в них втянули?

Что же делать?..

Довериться дяде Альбину я не могу. Да и потеряла я веру в него после того, как он не сумел справиться с загадкой письма.

Что касается меня, то я убеждена, безоговорочно убеждена, что та ловкая женщина водит его за нос, как хочет, и отлично маскируется. Может, она вообще никакая не иностранка. Перед находчивой женщиной мужчины теряют способность мыслить критически и дают себя обмануть, как малые дети. Кажется, все дело в том, что они оценивают мотивы и причины нашего поведения с точки зрения собственной логики. А это обманчивый путь.

Не могу отделаться от мысли о Роберте, который где-то в далекой провинции должен покупать битых кур, чтобы дать мне знать о своей трагедии, чтобы признаться в своих чувствах, чтобы просить меня о спасении.

Роберт! Если когда-нибудь (кто может знать!), если когда-нибудь ты прочтешь эти слова, помни, что я всем сердцем была с тобой. Я еще не знаю, как поступлю. Не могу сама отважиться на решение. Но чувствую, что, если бы у меня хватило силы и смелости, я выполнила бы твою просьбу.

Боже мой, уже первый час, а я в двенадцать должна была быть на примерке! Из-за всех этих дел я еще останусь без платья для бала в посольстве.

Вторник, вечер

Наконец с моего сердца свалился этот камень. После него осталась глубокая рана. Потому что я никогда не прощу себе того, что совершила. Радует меня только то, что часть моей вины ложится на Ромека Жеранского. Как я могла забыть о его существовании! Только благодаря случайности судьба позволила мне воспользоваться его советом и помощью.

А собственно, только он один из всех мужчин в Варшаве и достоин доверия. К тому же я всегда верила в его здравый смысл и разум. Уже не говорю о том, что Ромек скорее застрелился бы, чем причинил мне хоть малейшую неприятность. Его верность меня умиляет. Он все еще не женился, хотя прошло уже три года, как я вышла замуж за Яцека. За эти три года я видела его едва ли дважды, да и то издалека. Он не бывает там, где мог бы встретить Яцека.

Ну и я этому не удивляюсь. Яцек без всякого злого умысла вызвал его тогда на дуэль и ранил в руку. К тому времени ни один из них еще не получил моего согласия, и оба имели равное право добиваться моей взаимности. Разошлись они непримиренными. Два ближайших друга стали злейшими врагами.

Сам бог послал его мне сейчас. (Ведь важно и то, что Ромек, не встречаясь с людьми нашего круга, никому не проговорится). Я как раз выходила после примерки, когда встретила его. И чуть не вскрикнула от радости. Он слегка побледнел (как это мило с его стороны!), но поскольку мы столкнулись лицом к лицу, ему не удалось ограничиться одним поклоном. Кроме того, я уже протянула ему руку.

Я сказала ему, что он возмужал и похорошел. Так в конце концов и было. Раньше у него были узковатые плечи, он был слишком худой, и в его поведении чувствовалась какая-то наивность. Сейчас он быстро пришел в себя и сразу согласился меня провести. Я умышленно шла очень медленно, чтобы иметь время обо всем ему рассказать.

Вот я и сказала ему, что со мной ухаживал один пан, оказавшийся шпионом. Поскольку его видели в моем обществе, то военные власти полагают, что хоть он и бежал из Варшавы, но попытается связаться со мной. Меня обязали, немедленно дать знать, как только это произойдет. Затем я подробно пересказала Ромеку содержание письма Роберта и спросила, что мне делать. (О курах я, конечно, не упоминала, так как эта деталь несущественная, а историю романтического ореола лишает).

Внимательно выслушав меня, Ромек сказал:

— Как ты можешь хоть минуту колебаться! Если бы ты даже и хотела выполнить просьбу того шпиона, то не смогла бы этого сделать, а только навлекла бы на себя серьезные неприятности.

— Почему?

— Это же очень просто. После его бегства наверняка кто-то приставлен следить за его сейфом в банке. Было бы слишком наивно не сделать этого. И каждый, кто попытается открыть сейф, будет тут же арестован.

Я вздрогнула.

— Какой ужас!

— Еще бы. Тем более что тебя признали бы, и вполне справедливо, сообщницей шпиона.

Я посмотрела на него с недоверием.

— Ты шутишь? А положение моего мужа?..

— Даже если бы твой муж был министром, это не спасло бы тебя от обвинительного приговора и тюрьмы.

— Так что же мне делать?

— Как можно скорее отдай это письмо, как тебе сказано.