Т.У.С.Э.Н. – Сумах (страница 2)

Мать невесты, Сонна-ханум, в подаренном Зурабом новом платье, выглядела немного потерянной и испуганной. Она нежно обнимала маленького Мурада, наряженного в бархатный кафтан. Мальчик, притихший и напуганный праздничным шумом, жался к матери, держа в руке кусок пахлавы, которую почему-то боялся откусить.

«Ради него, — пронеслось в голове Лейлы. — Это всё ради него. Он будет жить, учиться. Не погибнет из-за этой проклятой вражды».

Алишер держался в стороне от всеобщего веселья. Не пил вина, не вкушал еды. Сидел, прямой и недвижимый, подобно горе Шахдаг. Его тёмные, глубоко запавшие глаза, неотрывно следили за Зурабом. В позе старого мастера не было смирения или благодарности. Алишер наблюдал, делал руками странные пассы, будто сжимал невидимое веретено, на которое по крупицам сматывал эту пышную, шумную радость, чтобы сплести из неё нечто иное.

Зураб произнёс тост за мир между семьями. Одарил родителей невесты дорогими подарками: Сонне — шелковую шаль, а Алишеру — трубку из слоновой кости.

И вот настал долгожданный момент даров молодожёнам. Гости один за другим подносили серебро, расшитые золотом ковры, изысканное оружие в богатых ножнах.

А затем настала очередь отца невесты.

Шум поутих, сменившись натянутой, почти звенящей тишиной. Все присутствующие прекрасно знали давнюю историю вражды двух семей, и потому с затаённым дыханием ждали, что же подарит «побеждённый».

Алишер медленно подошёл к столу, держа в руках свёрнутый в рулон ковёр: старый, истёртый, тёмных, почти чёрных тонов. Его узор, покрытый вековой патиной, казался слишком мрачным и неуместным для столь радостного торжества.

— Мой дар новому очагу, — сухо проговорил Алишер. — Это не просто шерсть и нить. Это память. Табасаранский сумах моего прадеда. На этом ковре молились наши предки. Пять поколений. На нём молился и мой старший сын... перед тем как отправиться в свой последний путь. В него вплетены молитвы моего рода. Пусть они хранят ваш союз.

Гробовая тишина воцарилась на пиру. Зураб нахмурился, уловил в словах тестя скрытый укор. Но старик продолжил, глядя прямо на него:

— Пусть он стелется у вашего очага. Пусть каждый узелок, завязанный руками предков, напоминает о прочности рода. О том, что некоторые узлы не развязываются. Они лишь... становятся… крепче.

Алишер с усилием развернул ковёр и расстелил его у ног молодых. В свете факелов древний узор казался живым: багряные линии напоминали застывшие потоки крови, а переплетения чёрных нитей складывались в пугающие, не то древние письмена, не то символы.

Наступила неловкая пауза. Зураб, после секундного замешательства, высокомерно ухмыльнулся. Он сделал шаг и поставил ногу в центр тёмного узора.

— Принимаю твой дар, ага Алишер. Он займёт достойное место в моём доме. Рядом с другими... трофеями. Будет мне напоминать о... прочности союза двух семей.

Сонна-ханум дёрнула мужа за рукав. Её глаза просили, умоляли: не отвечай! Алишер поклонился, коротко и сухо, отошёл назад, в тень.

Музыка грянула с новой силой, но веселье уже было «отравлено». Слова Зураба повисли в воздухе ядовитым туманом. Лейла с суеверным страхом разглядывала тёмное пятно на полу. Не раз она слышала россказни об отце. Говорили, будто он ткал не ковры, а судьбы. Ворожил. Знал секрет, о котором ему поведали могущественные джинны. За деньги или из мести мог вплести в узор чьё-то имя, лицо, жизнь. И тогда с человеком начинали происходить странные вещи: он слышал по ночам тихий шёпот ткацкого станка, видел на стенах танцующие нити. А потом несчастного находили мёртвым: его тело застывало в позе, в точности повторяющей один из узоров ковра.

И с этим ковром, тоже было явно что-то не так. Он словно дверь в их новую жизнь. И Алишер только что впустил в неё нечто древнее, тёмное и очень голодное…

***

Свадебное торжество отгремело на славу. Тягостные мысли о кровной вражде постепенно вытеснило волнение перед брачной ночью. Воздух вокруг наполнился ароматом расплавленных свечей, терпких благовоний и удушливо-сладких дорогих духов, что щедро разлили на невесту служанки перед тем, как отвести в опочивальню.

Лейла присела на край широкого ложа, застеленного простыней из атласного шёлка, и почувствовала, как под тонкой рубашкой-кейнёк дрожит каждая жилка. В ушах до сих пор стоял гул неутомимой музыки и голос отца, обещающий страшную месть. И вот теперь Лейла здесь. Одна. В логове врага.

Дверь в спальню отворилась без стука. В проёме возник тёмный силуэт. Зураб… Он сбросил расшитую золотом черкеску и остался в тонкой белой рубахе, расстёгнутой на груди. От него пахло дорогим вином, горелой травой и мужской, животной силой. Тёмные глаза, блестящие и уверенные, обожгли похотливым прищуром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.