Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 39)

Генерал поднялся из-за стола.

Фрай тоже встал.

— Генерал, я хотел сообщить вам кое-что еще. Ли похитили в ночь на понедельник. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы ее вернуть. Все что угодно. Я был немного знаком с Тай Зуаном. Узнав, что с ним случилось, я сначала испугался, а потом испытал несколько иное чувство. Я разозлился. Вы — влиятельный, большой человек, а я ничтожество. Но я вам вот что скажу: я не сдамся. Никогда. Вы упрямый старый мерзавец, но, генерал, вы не знаете, что такое настоящее упрямство, если не имели дела с Чарльзом Эдисоном Фраем.

— Ты спесивый гордец. Ты еще хуже, чем твой брат.

— Это лучшее, что я услышал о себе за всю неделю. — Фрай взглянул на охранников, которые теперь в упор смотрели на него. Дернул плечами и вышел прочь.

Через две минуты он нашел Лока в ресторане Фо Дина. Тот был с пятерыми парнями из «Смуглолицых».

— Дьен знает, что мы с тобой говорили. Он остался от меня не в восторге, да и от тебя вряд ли придет в восторг.

Лок короткое время пялился на него, потом кивнул.

— Дак до сих пор не вернулся.

— Я не поручусь, что он вообще вернется. Будь осторожен, Лок. Если хочешь, можешь пожить пока у меня. Тебе надо исчезнуть из Маленького Сайгона.

Лок покачал головой.

— Я буду ждать Дака. У меня есть друзья. Теперь генерал не застанет меня врасплох.

— Знаешь, где меня искать.

— Спасибо, Фрай.

В киоске перед рестораном он купил три газеты. Во всех сообщалось о Тай Зуане, убитом неизвестными преступниками, проникшими в его вестминстерский дом. Во всех говорилось, что Зуан был застрелен. Подозреваемых нет. Мотив убийства: ограбление.

Фрай швырнул газеты в урну по дороге к машине.

Глава 15

Отделение ФБР располагалось в административном здании в Санта-Ана. Фрай полчаса прождал в неописуемом вестибюле, прежде чем кто-нибудь соизволил вы слушать его. Дежурная отвечал на звонки, соединял по коммутатору, принимал телефонограммы.

Наконец она пригласила его пройти в заднюю комнату. Это было просторное помещение с видом на городской центр, чересчур активными кондиционерами и прохладным серым ковром.

Спецагент Альберт Виггинс пожал руку Фрая с видом государственного человека, затем указал ему на стул. В жизни он казался худее, чем по телевизору Зуана. Глаза Виггинса сидели слишком близко к переносице. На нем был несомненный налет самоуверенности. На нем был пиджак и галстук, завязанный тугим узлом.

— Рад, что вы позвонили мне, Чак. Я сам собирался вам звонить. Мне хотелось бы узнать ваше мнение по нескольким вопросам. Как вы себя сегодня чувствуете? Лучше?

Фрай кивнул. Виггинс сел.

— Во-первых, что я могу для вас сделать?

— Думаю, вы должны обратить внимание на версию с полковником Тхаком. Знаю, что генерал Дьен пытался убедить вас в этом.

Виггинс улыбнулся.

— И что же это за версия?

— То, что Тхак организовывал подобные преступления и раньше.

— На что вы намекаете?

Фрай рассказал ему то, что ему было известно о парижском и австралийском случаях с обезглавленными и о миссии по уничтожению сопротивления, возложенной на полковника Тхака.

— Я долго беседовал с Зуаном примерно за три часа до того, как он был убит. Он сильно подозревал, что Тхак имеет своих людей в Маленьком Сайгоне. Когда сам он погиб такой же смертью, трудно было пройти мимо этого совпадения.

Виггинс все время кивал во время рассказа Фрая, словно уже слышал это несколько минут назад.

— Что ж, мы тоже это учли, можете быть уверены. Без рассказа ваших вьетнамских друзей. То, что Ханой имеет глаза и уши в Маленьком Сайгоне, является общеизвестным фактом. В семьдесят восьмом мы взяли нескольких человек, потом еще в восьмидесятом. Все мелкая рыбешка. Они были засланы Ханоем, чтобы докладывать обстановку и переправлять доллары. Как вы знаете, вьетнамская валюта не конвертируема. И доллары имеют для них большую ценность.

— Могу себе представить.

Виггинс откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на затылке.

— Вы репортер?

— Бывший.

— Понимаете, мы чрезвычайно осторожны с версией полковника Тхака, как вы ее называете. Любого упоминания о нем достаточно, чтобы взбудоражить беженцев из Вьетнама. Они испытывают к нему ужас. Надеюсь, вы не думаете писать статью об этом человеке?

— Я думаю о том, как найти Ли, вот и все.

— Понимаю. Мы найдем ее. Но вы должны знать, что намекая на причастность Тхака к последним событиям, вы вызовете страх и создадите потенциально опасную ситуацию в Маленьком Сайгоне. Фактически, насколько мы знаем, вы тем самым сыграете на руку убийцам Зуана и похитителям Ли.

— Кто эти люди?

— Если бы я знал, разве я разговаривал бы сейчас с вами?

— Но должны же быть у вас какие-то идеи!

Виггинс кивнул и подался вперед.

— Должны. Но с вами, Чак, я поделился бы своими соображениями в последнюю очередь.

— Я это знаю.

Виггинс поднялся, скрестил руки и одарил Фрая взглядом государственного человека.

— И все же я это сделаю. Думаю — и тут я высказываю сугубо личную точку зрения — что политика здесь вовсе ни при чем. Что мы зря считаем, будто эти преступления связаны друг с другом. Вот послушайте. Мне кажется, что похитители скоро потребуют крупный денежный выкуп. Помучат вашего брата какое-то время, и потребуют. Всем известно, что у него и у вашего отца имеются средства. А когда они это сделают, мы не упустим момент. Для этого там постоянно находятся Миклсен и Тойбин. Они — наши лучшие специалисты по этой части. Когда похитители придут за деньгами, мы их возьмем. Я это гарантирую. — Виггинс шумно вздохнул. — Кофе хотите?

— Нет, благодарю. Я вас внимательно слушаю.

— Признаться, Фрай, когда я услышал о Зуане, в первый момент я подумал то же, что и вы. За одну неделю убрали двух выдающихся деятелей сопротивления. Но на Зуана, упокой Господи его душу, у нас есть досье. Он — один из тех вьетнамцев, которым коммунисты мерещатся за каждым кустом. Я помню, об этом говорится в досье ФБР. Году в семьдесят восьмом он организовал собственную тайную полицию, чтобы проверять прибывающих беженцев на благонадежность. Людей избивали. Некоторые исчезали бесследно. И знаете, что он говорил тогда? Что за всем этим стоит полковник Тхак. Бедняга был помешан на этом. А теперь у меня есть доказательства, что Тай Зуан мог быть вовлечен в некоторые темные дела с местными бандами.

— Какие дела?

— Он был активистом. Заручался поддержкой для так называемого Комитета освобождения Вьетнама, которым руководит Нгуен Хай. Они финансировали «силы сопротивления» во Вьетнаме. Полагаю, он получил какие-то средства от организованных банд молодежи, а те потребовали вернуть должок. Дьявольски просто бросить тень подозрения, оставив характерный след. Вот и вы попались на эту уловку, не так ли?

— Но кто? «Смуглолицые»? «Граунд Зеро»?

— Этого я не знаю. И не уверен, что это имеет значение. Давайте просто будем считать, что мы получили указания на то, что Зуан был связан с криминальными элементами из среды молодежи. Ведь о политике тут речь не идет. Речь идет о банальных долларах и центах. Вы что-нибудь знаете, Чак? Беженцы очень умны, Чак. Они понимают, что стоит им показать пальцем на Ханой, как добряки американцы клюнут на эту удочку. Мы ненавидим коммунистов у себя в стране, не так ли? Что ж, и беженцы это знают. Они играют на наших собственных страхах, и каждый раз, когда кто-то обчищает их карманы, они обвиняют Ханой. Бандиты это знают. Эдди Во это знает.

— Значит, старика обезглавили юные гангстеры? Верится с трудом.

— В начале восьмидесятых здесь орудовала одна банда. Их главарь был знаменит именно этим. У него была кличка Мясник, прости Господи. Так что мне в это поверить вовсе не трудно. Если, конечно, вы от меня не скрываете что-то насчет Ли и Зуана.

Виггинс сел, простодушно глядя на Фрая.

— Например?

— Канал поставок во Вьетнам. «Протезы», которые отправляют туда Беннет и Ли. — Виггинс улыбнулся. — Ваш брат заявил мне, что отправляет туда пластиковые конечности, а я рассмеялся ему в лицо. Что не так-то легко, когда у человека нет обеих ног.

Фрай промолчал.

Виггинс улыбнулся:

— Эй, я вовсе не против. Я считаю, что это здорово. Посылать столько оружия и боеприпасов, сколько он может приобрести. Впрочем, тут есть один вопрос. Как он их приобретает? Откуда берет деньги?

— Вы загнали меня в угол.

— Я знал это, Чак. Знал, что так будет.

— Забавно, мы опять вернулись к политике.

— Выкачивание денег из страдающих ностальгией беженцев — это не политика. Это воровство.