Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 28)

— Что ж, — сказала она, вставая. — Мне пора возвращаться домой.

— А как же ланч?

— Я не голодна.

Она повела его вниз по ступеням — на песчаный пляж, и пошла в сторону голубых апартаментов — неопрятного контура на юге. Он опять оценил волну, окинул взглядом Брукс-стрит, вода разбивалась о камни в пурпурную пыль. Цвет аодая Ли, подумал он. Где она сейчас?

«… Славные мои, чтобы это произошло, нам нужны вы — любой и каждый из вас — и ваши деньги. Еще вам нужно написать своим представителям в Конгрессе, чтобы они поддержали законопроект 88231, который учреждает наш скромный благотворительный фонд помощи народу Вьетнама».

Кристобель посмотрела в сторону Скалистого мыса — молчаливый морской пейзаж со скалой и пеной вдали.

— Сходим завтра туда, покатаемся на доске?

— Может быть. Вы собираетесь взять собаку?

— Может быть. Обычно беру.

— Я рад, что встретил вас там в то утро, Кристобель.

— В этом году я участвую в инсценировке. «Сюзанна и Старцы». Я оставлю вам билетик, если захотите посмотреть на меня вечером в четверг.

— Было бы здорово.

— Приходите к восьми, а то они продадут билет кому-нибудь другому.

Она остановилась, посмотрела на окна своей квартиры и закрылась руками от ветра.

Фрай убрал прядь волос с ее лица и всерьез подумал о том, чтобы ее поцеловать. Как-нибудь манерно, решил он, словно это формальный поцелуй на прощание.

Она задержала его руку. В ее взгляде чувствовалась борьба. Он видел, что она спорит с собой. Страх против чего-то, что он еще не мог точно определить, и страх, вроде бы, побеждал.

— Последний парень, сделавший это, теперь сидит на нарах. И с ним трое его дружков. Вы должны это помнить, имея дело со мной. Они подвернулись мне под руку, когда я была не в настроении, понимаете?

Фрай посмотрел на нее. Всяческая информация обрушилась на него, точно тонна кирпичей. Давно он не чувствовал себя таким ослом. Если точно, то уже несколько часов.

— Простите.

— Вы же ничего не сделали. — На мгновение она показалась ему древней старухой. — А за дурные намерения не судят.

— Простите. Я…

— Понимаете, именно этого я как раз и не хочу.

Он посмотрела на него долгим взглядом.

— А чего вы хотите?

— Еще не поняла.

— Дайте знать, когда поймете.

— Вы должны усвоить одно — я не похожа на всех остальных. У меня есть область, не показанная на картах.

— Не вы первая заблудились в этой области.

— Наверно, я действительно не первая. Мне стало бы немного спокойнее, если бы я могла вам как-нибудь позвонить.

Фрай обдумал услышанное.

— Значит, мне вам позвонить нельзя?

— Это зависит от того, насколько вы владеете собой.

— Поступайте, как вам хотите.

— Увидимся на инсценировке. Может быть.

Она повернулась и исчезла на верху расшатанной лестницы. Поднимаясь, она стучала каблуками по старому дереву.

Митинг уже заканчивался, когда туда добрался Фрай. Он поспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лючия Парсонс влезла в лимузин, припаркованный на Приморском шоссе параллельно стоящему у тротуара автомобилю. Она помахала бумажной птичкой с выведенными на ней именами спонсоров, организаций и частных лиц, а также формой для вступления в Комиссию и пожертвований.

Среди жертвователей были Эдисон и Хайла. И Беннет тоже. И компания «Фрай Ранчо».

Фрай поднял взгляд и увидел Берка Парсонса со шляпой в руке. Он продирался по песку в тяжелых ковбойских ботинках.

— Привет, Чак.

— Привет, Берк.

Парсонс утер лоб и посмотрел на воду.

— Похоже, что все, кого я знаю, стараются кое-кого вернуть.

Фрай кивнул, прицениваясь к Парсонсу. Он был такого же роста, как Фрай, но потолще и на десять лет старше. Те же вьющиеся черные волосы, что у Лючии, только короче. И взгляд казался каким-то замедленным. Глаза фокусировались лениво, затем ввинчивались.

— Есть какие-нибудь новости о Ли?

— Так, по мелочам.

— Что ж, я делал все, что мог, чтобы помочь Бенни, но он не очень расположен принимать помощь в эти дни. Посоветовал мне убираться к черту или что-то в этом духе, вот как он поступил.

— На него столько всего сразу навалилось.

— Ясное дело. С новой работой пока не повезло? Мне не хватает твоих боксерских статеек в «Леджере».

— Сейчас я как раз этим занимаюсь.

Парсонс повернулся, чтобы посмотреть вслед лимузину, удаляющемуся по Приморскому шоссе.

— Я хожу на эти митинги в свободное от работы время. Люблю побыть с толпой и просто послушать. Знаешь, это покажется глупым, но гордиться своей родней — это самое приятное — ну, может, на втором месте — чувство, которое существует в жизни. Моя чертова сестренка, моя близняшка. Берет десять кусков, собранных для нее и ее помощников, и летит на следующей неделе в Ханой. Она просто уверена, что правительство готово сломаться и признать, что у них есть наши парни. Признаются, что они нашли некоторых из наших мальчиков, вот что они сделают. А если она сумеет протащить через Конгресс законопроект о помощи Ханою, сделка пройдет как по маслу. Им нужны доллары, как и всем. Вот почему она просит каждого подписать обращение. Не знаю, где она берет энергию, Чак. Хоть убей — не знаю. Просто горжусь, как и все прочие.

— Ты и должен гордиться.

Берк опять утер лоб и хмуро посмотрел на воду, потом на Фрая.

— Бенни заставляет тебя ее искать?

— Я делаю что могу.

— Ладно, если понадобится моя помощь, только дай знать. У меня дел по горло, но для друзей всегда выкрою время. У Бенни есть мой номер, а живу я здесь, в Лагуне.

— Спасибо, Берк. То, что ты так болеешь за Ли, одно это дорогого стоит.

Берк кивнул.

— Черти узкоглазые. Отправить бы их откуда приехали. Пускай жрут своих собак и растят рис. Ли и Хай могут остаться. Они настоящие американцы, если хочешь знать мое мнение. А от остальных только одна вонь.

— Я ничего против них не имею.

— Я тоже, Чак. Просто я слегка расклеился после всего этого. А Ли — отличная баба. Ну, увидимся. Звони, если понадобится моя помощь, ладно?

Глава 11

Появления «Смуглолицых» он прождал до наступления вечера.

Заведение Фо Дина оказалось обыкновенной вьетнамской закусочной на Болсе, в одном квартале от плазы. С улицы были видны ряды столиков, за которыми сидели молодые вьетнамцы. За стойкой — большая белая панель с ценниками, у кассы — худенький мужчина. Молодежь была хорошо одета, как обычно — свободные куртки и сильно зауженные книзу брюки, поднятые воротники, тонкие галстуки, остроносые ботинки. Так же и женщины — в обтягивающих джинсах и лодочках, коротких пиджаках, волосы расчесаны и налачены. Музыка трубила. Группа парней собралась у видеоигры, они наклонили головы, были молчаливы и сосредоточены.

Фрай зашел в ресторан, чувствуя себя крайне не в своей тарелке. Все повернулись к нему. Завеса безмолвия опустилась между грохотом музыки и приглушенным гулом голосов. Воздух был горяч и тяжел от сладких, маслянистых запахов. Кунжут, решил он, и мята. Местные сегодня не особенно дружелюбны. Народ смотрел на него. Он начал пятиться назад, выискивая Лока.