Т. Паркер – Час печали (страница 53)
– О, мама дорогая!
– Тим, краска потихоньку приливает к лицу.
– А как я выглядел?
– Сначала ты был белым, потом словно серебристым, а теперь появился персиковый оттенок, а щеки порозовели. И на лбу больше нет испарины, и зрачки уже нормального размера. Ты как?
– Мне лучше. Правда, Мерси.
– Сиди спокойно. Сейчас я ослаблю галстук.
– Тяни за один конец.
– Понятно. – Мерси не очень-то умела обращаться с мужскими галстуками.
В конце концов ей удалось освободить шею напарника от шелковой "удавки" и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Тим попытался сделать это сам, но она решительно отстранила его одеревеневшие, неловкие пальцы.
Мерси положила руки ему на лицо и легко нажала пальцами на кожу. "Я хочу, чтобы тебе было хорошо". Вдруг она ощутила легкое жжение в ладонях, словно от них по всему телу прошел заряд энергии. Сначала ей показалось, что силу излучает Хесс, но потом Мерси поняла – дело в ней самой.
Мощь. Воля.
– Можно потрогать твои волосы? – спросила Мерси, удивившись своим словам. Ей давно хотелось сделать это, и она не жалела, что проговорилась.
– Зачем?
– Не знаю. Мне кажется, у тебя прекрасные волосы, и я хотела бы их потрогать.
– Голове всегда жарко...
– Я помассирую.
– Ладно.
Мерси погрузила пальцы в седеющие волосы и начала массировать кожу, двигаясь ото лба к затылку. Хесс закрыл глаза.
Как и ожидала Мерси, его волосы были жесткими, но податливыми, густыми и мягкими, колючими и нежными.
– Хесс, они потрясающие!
– Спасибо.
Она снова провела пальцами по волосам, остановившись на белоснежной пряди на лбу. Как хорошо!
Здесь волосы оказались самыми шелковистыми, как Мерси и предполагала. Прядь напоминала ей изогнутую пенистую волну, падающую на песчаный берег.
Мерси поднесла пальцы к глазам и увидела то, что очень огорчило ее: несколько волосков осталось у нее в руках. Они выпадали! Она мягко потрепала волосы напарника, и ее худшие подозрения оправдались – словно сбегая от Хесса, они липли к ее пальцам в поисках спасения.
– Очень приятно, – сказал Хесс.
Мерси водила пальцами по уменьшающейся на глазах шевелюре Тима и не знала, что делать. Волосы падали ему на уши, на плечи и на руки, словно их под корень отрезал парикмахер.
"Нет! Если я направлю на них всю мою волю, они не выпадут!" Мерси напряглась, закрыла глаза и сфокусировала внимание на голове Хесса.
Она слегка нажала на кожу ногтями, постепенно впиваясь глубже. Мерси открыла глаза в надежде, что волосы перестанут сыпаться, но здесь она была бессильна. Хесс постанывал от удовольствия. Мерси посмотрела на него и печально улыбнулась. Расслабившись, Хесс прислонился к спинке дивана, и Мерси придвинулась ближе. В ее сердце снова поселилась боль бессилия. "И все же кое-что я могу сделать! – Мерси уже не хотелось отстраняться от лейтенанта Тимоти Хесса. – Сейчас моя воля не подведет. Я возьму его целиком, с его возрастом и усталостью, с его болезнью и мечтами. Я верну его к жизни, освобожу от страданий, изменю его. Изгоню смерть и вдохну силу".
– Мерси...
– Не открывай глаза.
– Они выпадают, да?
– Да. – Мерси протянула руку и выключила лампу. – Иди за мной.
В четыре часа утра Хесса разбудили кошки, визжавшие во дворе. Мерси еще спала, глубоко дыша.
Тим лежал в постели и вспоминал прошлое: как ходил на рыбалку с дядей, как пек блины с отцом по воскресеньям, как собирались складки у матери на блузке, как смотрела на него Барбара после венчания... Тим думал о своей первой собаке и о войне в Корее. Он сам не знал, почему все эти образы, словно выстраиваясь в ряд, всплывали в его памяти.
Хесс положил руку на спину Мерси. Несколько часов назад он стоял у зеркала в ванной и смотрел на свою голову с новой "прической". Мерси гладила его волосы, и они, будто повинуясь ее движениям, падали Хессу на лицо. А потом они вместе приняли душ и смыли остатки шевелюры шампунем.
Хесс чувствовал себя довольно странно. Обнаженный и мокрый, абсолютно лысый и чертовски усталый, он смотрел, как молодая энергичная Мерси раздевалась под большим мохнатым полотенцем. Привлекательная напарница, занимавшаяся с ним любовью, вдохнула в него жизнь. Хесс видел ее упругое тело, темные родинки на смуглой коже, влажные локоны на плечах... Они стояли, обнявшись, в душной ванной комнате, и Мерси улыбалась отражению Тима в зеркале. А он ощущал через полотенце жар ее кожи. Затем они вместе смыли ресницы и брови с лица Хесса. Без волос, бровей и ресниц он напоминал гигантского младенца.
Несмотря на это, Тим был по-настоящему счастлив, потому что оказался здесь, в этом мире, радовался, что продолжает жить и чувствовать. Хесс испытывал огромную признательность за подаренный ему новый день, который наступил для него благодаря Мерси.
Хесс встал и прошелся по теплому старому дому, глядя из окон на темный двор и безлунное небо, усыпанное звездами. Половицы скрипели под ногами, а тиканье часов в гостиной доносилось до него легким эхом.
Тим присел и задумался, как бы получше использовать остаток жизни. Его не посетила ни одна стоящая идея, но сама мысль о правильном расходовании времени показалась Хессу непривычной и очень ценной. "Проживи как следует!"
Тим сварил кофе и взял с собой в спальню. Он стоял возле кровати и смотрел на спящую Мерси. На ее волосы упала ночная тень, а лицо в темноте казалось бледно-бежевым. Изгиб бедра четко прорисовывался под тонкой простыней. "Интересно, что было бы, встреть я ее сорок лет назад?"
Хесс вышел в кухню, включил свет, достал блокнот и написал Мерси письмо, в котором попытался выразить то, что чувствовал в половине пятого утра в ее доме посреди апельсиновой рощи. Хессу казалось, что все его письма были понятными и скучными. "Ничего страшного. Я не хочу развлекать или интриговать ее, а просто хочу сказать, как много она для меня значит. Пусть Мерси знает, что это она вдохновила меня написать ей письмо. И я действительно благодарен Мерси за все".
Вышло следующее:
Он оставил листок на кухонном столе вместе с одним из снимков, сделанных Хортом. На фотографии напарники стояли рядом.
Ровно через минуту, уже одетый, Хесс снова смотрел на Мерси. Волосы падали ей на лицо, она тихонько посапывала. Простыня наполовину закрывала спину.
Хесс захлопнул за собой дверь и пошел к машине. Коты помахивали хвостами. Через час должно было встать солнце, и Тим в очередной раз заметил, что на улице темнее всего именно перед рассветом.
36
Колеску припарковал машину рядом со зданием суда Санта-Аны. Здесь можно было стоять бесплатно в течение двух часов, и Морос с удовольствием смотрел на внушительное грозное здание из тяжелого серого камня, напоминавшее ему о пытках и казнях минувших лет.
Наступил полдень, и над городом висел смог. Он походил на туман над озером, способный скрыть мысли человека, но никак не его тело. У входа собралась толпа журналистов с камерами и фотоаппаратами. Репортеры. Операторы. Технический персонал. И конечно же, простой народ с плакатами. Некоторые были уже известны Моросу, другие присоединились к "движению" недавно. Колеску искал глазами Труди Пауэрс, но не нашел.
Даже из окончания срока заключения они сделают шоу! Америка сошла с ума!
Колеску вылез из автомобиля, зашел в телефонную кабинку и набрал служебный номер Мерси Рэйборн. Она ответила. Говоря с южным акцентом, Колеску представился Джоном Маршаллом из службы авиаперевозок и сообщил о том, что на имя Мерси пришла посылка, которую ей придется забрать самой. Примерно таким же голосом он общался с ней, прикидываясь служащим "Бианши", только теперь добавил немного техасского звучания.
– Посылка промокла, и адрес полностью размыт. Остались только номера телефонов.
– От кого она?
– Сейчас посмотрю... от "Бианши", кажется.
– Как вам перезвонить?
В ее тоне Колеску услышал грубоватые нотки. Мерси подсознательно защищалась и страховалась. Морос вздохнул и назвал ей номер, написанный на таксофоне.
Мерси повесила трубку и через тридцать секунд перезвонила.
– Федеральные авиаперевозки, Джон Маршалл. Слушаю вас.
– Это Мерси Рэйборн.
– Так что нам делать с вашей...
Мерси перебила его и быстро назвала свой домашний адрес.
Колеску улыбнулся, убрал ручку в карман, поправил галстук и уверенно вышел на улицу. Он посмотрел на свое отражение в витрине какого-то магазина: темные широкие брюки, белоснежная рубашка с коротким рукавом, округлая неприметная фигура. Сутулый и измученный, он нес в руках коричневый пакет и портфель из винила. В пакете были подарки для Хольца и Фонтаны, а в портфеле, который он взял для солидности, находилось несколько карандашей и бумага.