Т. Паркер – Безмолвный Джо (страница 61)

– Ладно, – сказал Марчант. – Самое нервное время – ждать начала и быть наготове.

Он проводил меня на служебную автостоянку, где мы засунули рюкзак в багажник "мустанга".

Мы все вместе сидели за ленчем в кафетерии в здании муниципалитета – Марчант, Берч с Одеркирком, Черил Рэдд с Ирэн Коллир и я. Специальный агент и четверо детективов, казалось, чувствовали себя друг с другом вполне свободно и удобно. Никто не расспрашивал меня о жизни и моем лице, Уилле и Торе. Мы просто делали общую работу. Точно так же мы сидели и обедали с напарниками в нашей служебной столовой при мужской тюрьме. Одна команда – все вместе, как одна семья. Но сейчас это значило для меня нечто большее. Словно я заглянул в свое будущее. Я подумал об Уилле и о той странной жизни, в которую он меня окунул.

"Отработаешь в управлении лет двадцать, Джо, и подашься в политику или бизнес. Ты и сейчас-то пользуешься большим признанием, чем я в твои годы. Господи, "кислотный мальчик" – так разыграй полученную тобой карту. "Кислотного мальчика" в президенты. Звучит недурно, не правда ли?"

После ленча Берч отвел меня в сторону:

– Сегодня утром я крепко прижал Перлиту. Видеозапись плюс данные баллистической экспертизы. Припугнул ее свидетелем, который якобы узнал ее лицо под маской медсестры. В общем, она пошла на сделку. Она обещала дать показания на Гэйлена как на убийцу Уилла, если мы ее отпустим. Я ответил, что на такие условия мы не можем пойти, и предложил ей начать с малого – например, сказать, кто был в машине с Бо Уорреном, когда тот беседовал с Гэйленом около ночного клуба. Она согласилась, но потребовала в обмен смягчить обвинение. Я уже переговорил по этому поводу с Филом Дентом, который обычно идет на такие варианты. В общем, договоримся.

Было уже пять минут второго, но телефон молчал. Я послонялся по отделу убийств, потом заглянул к ребятам в мужскую тюрьму и посидел около часа в техническом тоннеле модуля "Е", где чуть не заснул, прислонившись головой к пыльной стене.

Потом я немного размялся в тренажерном зале, где отлично работали кондиционеры и царила приятная прохлада. Этот зал частично был мемориалом в память о нашем коллеге Брэде Ричесе, погибшем от автоматной очереди грабителя в окружном универмаге. На одной стене с имитированными следами от пуль был изображен патрульный автомобиль Брэда, а рядом валялось несколько пистолетных гильз. На противоположной стене было изображено четверо помощников шерифа с направленными на вас пистолетными стволами. В линзах их темных очков отражались лица преступников. А над входной дверью висел транспарант: "Сила волка – в стае; сила стаи зависит от силы каждого волка".

Я хорошо поработал в зале, все время размышляя о Ричесе, стае волков и Джоне Гэйлене. Насколько вероятно, что он опять появится на сцене? И как велика возможность того, что тот, кто добивался смерти Уилла, попытается убить и меня? Шансов на это, может, и немного. Но я не мог избавиться от мысли о таком варианте развития событий.

На часах было уже 3.43 пополудни. Телефон молчал.

Я заехал в Дом правосудия и понаблюдал за судебным процессом по делу доктора Чапина Фортнелла. Когда я зашел в зал, он смотрел вниз, по-видимому, на стол защиты, потом обернулся и проводил меня подслеповатым взглядом, пока я садился. Помощник прокурора вел допрос одной из жертв Фортнелла – мужчины двадцати одного года, которому в ту пору, когда доктор обратил на него свое внимание, было около двенадцати лет.

– И где же он впервые приласкал вас?

– В его кабинете в Ньюпорт-Бич.

– В своей приемной? Значит, именно там он и практиковался на юных мальчиках и девочках в области семейной психотерапии?

– Возражаю, ваша честь! Здесь смешиваются разные эпизоды дела. Кроме того, данный свидетель не в курсе наклонностей доктора Фортнелла...

– Протест отклоняется. Продолжайте, мистер Эванс.

Это заставило меня припомнить случай, произошедший, когда мне было одиннадцать лет. Вместе с другими членами юношеского клуба Тастина мы летом поехали на пляж в сопровождении двух сотрудников клуба. И вот когда я закончил свои дела в общественном туалете и уже выходил из кабинки, мне преградил путь невысокий коренастый старичок в солнцезащитных очках, с длинными рыжими волосами, который поинтересовался, известно ли мне, что такое секс. Я ответил, что нет, не знаю. Потом огляделся и попытался проскочить мимо него. До сих пор помню теплую вонь, мусор и лужи мочи на бетонном полу того гадкого сортира. Пытаясь проскочить мимо старика, я посмотрел вниз и заметил, как его голые ноги двигаются в мою сторону, и одновременно почувствовал его цепкую руку у себя на плече. К тому моменту я уже пять лет занимался единоборствами и получил зеленые пояса в трех видах. Я резко рубанул по его вытянутой клешне свободной рукой и ударил ладонью в глаз. Он меня отпустил, и я двинул ему в другой глаз уже левой рукой. И пока он протирал глазенки, я врезал ему между ног и добавил ботинком по коленной чашечке. Но, добежав до будки охранника, я так и не смог заставить себя рассказать о том, что случилось. Все слова застряли у меня в горле. Мне было стыдно даже признаться, что он до меня дотронулся и осмелился сделать грязное предложение. Правда, в тот момент охранник болтал с какими-то девушками, и ему было не до меня. Помню, как я нацепил ласты и долго плавал в холодных морских волнах. Я осваивал серфинг на доске и ловил одну волну за другой, пока совсем не вымотался, но зато и очистился. После этого в том туалете у меня всегда сводило мышцы спины, а лицо горело от страха.

Когда я выходил из зала, Фортнелл продолжал смотреть на своего защитника.

В пять часов я сел в машину и настроил радио на передачу Джун. В этот раз ее гостями были строительный рабочий и древняя старушка. Строитель вытащил женщину из упавшей в воду машины. Судя по всему, старушка вместо тормоза нажала на газ, снесла стальную решетку и со всего размаха плюхнулась с машиной в городской бассейн. Самое забавное, что при этом никто не пострадал, даже сама бабуся, которая прощебетала, что когда она тонула, то чувствовала руку Господа у себя на плече.

Вот и рассуждай после этого о крещении.

До дома я добрался к семи часам вечера. Звонка так и не было. Я перекусил своим "телевизионным" обедом, а два миллиона валялись у меня под столом. По своему домашнему телефону я коротко переговорил с Джун, сообщив, что все идет отлично и вскоре кое-что случится. Ее милый голосок казался мне таким обворожительным, что мне хотелось залезть в трубку и извлечь его оттуда, чтобы всегда хранить у себя. Слушать ее смех. А потом глотать ее голос, как редкий деликатес. По вкусу он должен напоминать ее саму: цветы, соль и сливки.

Алекс Блейзек позвонил в 9.37.

– Вези посылку в Ньюпорт-Павильон. Там на входе есть платный телефон. Будь в кабине ровно в 10.10. Продолжим разговор, если мне понравится все, что я там увижу.

– Со мной будут две женщины из Службы защиты детей. Только они могут передать Саванну в Хиллвью. Или так, или будет решать суд.

– Если хочешь, тащи с собой хоть папу римского. Только смотри, меня не увидишь. – И бросил трубку.

Я понял, что Алекс Блейзек действительно псих и с головой у него не все в порядке. Позвонил по условленному номеру Марчанту в оперативный штаб и рассказал о разговоре с Алексом.

– Мы будем там крутиться на вертолете. А Коллир и Рэдд прибудут к этой телефонной будке не позже десяти. Они будут там, но в стороне.

Около телефонной будки я был в 10.05. Там стоял здоровый парень в белых шортах и красной футболке и громко орал в трубку. Опустив рюкзак на землю, я постучал по его плечу и показал свой значок. Он нахмурился и прикрыл трубку ладонью. Я объяснил, что мне надо. Еще раз посмотрев на меня, он поднес трубку ко рту и закончил разговор.

– Все в твоем распоряжении, Джо, – сказал он. – Меня зовут Ларсон. Коллир и Рэдд сидят у окна вон в том баре. Я буду поблизости.

Потом кивнул раз, второй, повесил трубку и вышел из будки. Телефон зазвонил ровно в 10.10.

– Где твои друзья?

– В баре.

– Должно быть, вся набережная ими забита.

– Всего две женщины из Службы социальной опеки. Такова была договоренность.

– Поезжай на следующем пароме через пролив на остров Бальбоа. На пароме стой у правого борта. Когда сойдешь на берег, жди моего звонка в телефонной будке справа. И поторопись, паром уже отходит.

Повесив трубку, я помахал рукой Коллир и Рэдд и поспешил на посадку. На паром въехали последние три машины, и палубные рабочие устанавливали блокираторы на колеса переднего автомобиля. Я ступил на палубу с рюкзаком на плече. За мной по мосткам проследовали Коллир и Рэдд. На Коллир были поношенные джинсы и кардиган, в руке – большая сумка. А Рэдд надела длинную старомодную юбку, бесформенный свитер и теннисные туфли. Волосы она забрала сзади в пучок. Я заметил микроусилитель у нее в ухе и микрофон у подбородка. Это был канал связи с Марчантом – я понял, что Рэдд докладывает о ходе операции. Вокруг нас на палубе толпились пассажиры – туристы в ярких костюмах; парочки, жмущиеся друг к другу, чтобы укрыться от прохладного ночного ветерка; подростки с велосипедами и роликовыми досками.

Я с извинениями продвигался сквозь них в направлении правого переднего угла парома. Оглянувшись через плечо на колесо обозрения и карусель в парке, я снял рюкзак с плеча и поставил его у ног. Коллир и Рэдд расположились по обеим сторонам от меня.