Т. Паркер – Безмолвный Джо (страница 49)

Кто же был тем таинственным пассажиром? И о чем они беседовали с Гэйленом?

Мимо нас с визгом проскочила одна из "хонд", обдав едким белым дымом из-под буксующих колес и оглушив музыкальным ревом мощных задних громкоговорителей.

Это вернуло меня к реальности.

– Сэр, я должен кое в чем признаться. Я соврал мисс Ли, что сегодня этот Ике Као вышел из комы и заговорил. Я сказал, что не в курсе, о чем он говорил. Будто бы врач уверил меня, что такое случается в начале выздоровления, а когда Као опять очнется, к нему собираются два следователя отдела убийств. Я выдал это все, не успев обдумать юридическую ответственность за распространение ложных сведений.

Удивленно уставившись на меня, Берч и Одеркирк дружно рассмеялись. Я не знал, как расценить их веселье, и отвернулся.

– Джо, ты настоящий коп, – проговорил Берч. – Смотри, парню всего двадцать четыре года, а он уже коп.

Одеркирк покачал головой.

– Придется применить к Гэйлену вариант "двадцать четыре на семь", Рик.

– Разумно, Хармон. Все правильно, Трона.

"Двадцать четыре на семь" на полицейском жаргоне означает круглосуточное наблюдение за объектом семь дней в неделю. Это дорогое и сложное мероприятие, отнимающее кучу времени.

– Ну и как вела себя Ли, когда ты ей это заявил? – поинтересовался Одеркирк.

– Как белая акула, сэр.

Они снова расхохотались.

– Парень, мне нравится твоя работа, – пророкотал Одеркирк. – Когда ты созреешь для работы в отделе убийств, я возьму тебя в напарники.

– Буду счастлив.

Бернадетт Ли быстро пересекала стоянку, держа в руке брелок с пультом управления сигнализацией. Послышался отрывистый свист снятия с охраны, и сразу зажглись габариты ее машины.

– Что будем делать? – Я кивнул в ее сторону.

– Пусть сначала сядет за руль, – ответил Берч.

Когда Бернадетт уселась в машину, мы занырнули в свой "форд". Устроившись сзади, в просвет между головами Берча и Одеркирка, я видел, как ее черный "ягуар" вырулил в сторону Больсы. Пока мы не доехали до бульвара, Рик фары не включал.

У себя в Садовой роще Бернадетт не остановилась. Она мчалась по Больсе, пока не добралась до Первой улицы в Санта-Ане, потом свернула на Рэйтт-стрит и дальше в мексиканский квартал. Когда она сделала резкий разворот, я понял, что, если мы просто потащимся за ней, нас засекут, но Рик вовремя сообразил и, спокойно проехав этот разворот, повернул чуть дальше и достаточно аккуратно, так, чтобы колеса не визжали. Мы заметили, как "ягуар" свернул в боковой проезд и въехал в кованые железные ворота, которые охраняли два мексиканца в мешковатой одежде. Как только Бернадетт остановила машину, колеса сразу же обнюхали два питбультерьера.

Берч свернул в другой проезд, затем снова развернулся и поехал назад. Мы припарковались на противоположной стороне от здания, рядом с которым остановилась Бернадетт, через четыре дома от него.

– Давайте-ка проясним ситуацию, – проговорил Одеркирк, доставая компактный бинокль из бардачка. – Двое неизвестных мужчин и наша "леди-дракон" идут через входную дверь. Собачки породистые, питбультерьеры. Один песик белый, другой пятнистый. Номера на доме нет. Похоже, внутри освещены две комнаты. Стальные ворота, стальные решетки, стальная дверь, покрытая изящным узором. Для красоты, наверное. На крыльце цветочные горшки, а цветочков нет. Деревья и кусты у забора коротко подстрижены – потенциальным стрелкам и укрыться-то негде. Лужайка рядом с домом и подъездной путь освещены прожекторами, вот и весь мой подробный доклад. Угу, прожекторы выключили – значит, ворота заперты.

– Послушай, ты не мог бы прочитать клички собак на медальонах? – спросил Берч.

– Так, одну зовут Банда, другую – Дубинка.

– Примечательно, – заметил Берч.

Мы сидели и ждали. Берчу приходилось протирать рукой ветровое стекло, чтобы оно не запотевало. Номер дома был отпечатан на бордюрном камне.

– Это дом Перлиты, – тихо произнес я.

Обернувшись, Берч недоуменно взглянул на меня, но потом до него дошло.

– Список звонков по сотовому телефону Уилла, – прошептал он. – У тебя отличная память, Джо.

– Абсолютная память на цифры.

– Прекрасный дар, – похвалил он. – Итак, что же мы видим: подруга одного из "Кобровых королей" обсуждает какое-то дело с ребятами из "Рэйтт-стрит-бойз". Довольно любопытно. Стоит задуматься, что их заставило объединиться.

– Деньги, – проговорил Одеркирк.

Спустя полчаса наружные прожекторы снова зажглись, и Бернадетт вышла на крыльцо. С ней были те же два мексиканца и еще один тип посолиднее, фунтов на двести весом, в свободных хлопчатобумажных брюках, фланелевой рубашке и сверкающих сапожках. Он был без кепки, волосы коротко подстрижены. На носу солнцезащитные очки. Он проводил Бернадетт до машины. Походка у него была легкая, словно он пританцовывал. Я видел, как они что-то обсуждали, но до меня долетало лишь еле слышное бормотание.

– Это не Перлита, – прошептал Одеркирк. – Или ее нет дома, или она осталась внутри.

– Это она, – ответил я так же шепотом. – Этот парень и есть Перлита. Она одевается как мужчина. Я видел ее фотографию, это она.

– Не может быть.

– Может, сэр.

– Будь я такой же уродиной, наверное, тоже стрелял бы в людей.

– А эта сладкая парочка, судя по всему, братишки, – предположил Берч. – У нее двое братьев двадцати пяти и двадцати одного года. Утверждают, что никакого отношения к банде не имеют.

– Уж конечно, – вставил Одеркирк.

Перед нами мелькнули лучи фар, направлявшиеся в нашу сторону. Мы согнулись и вжались в сиденья.

– Я чувствую себя пятилетним мальчишкой, когда мы так же прятались, – прошептал Одеркирк. – Забавно.

– Вам стоило попробовать покататься на санках в нашей тюрьме, сэр.

– А что это такое?

– Объясню позже.

Послышался гул проехавшей мимо машины, на мгновение осветившей наш "форд" фарами.

Через секунду мы расправили спины и снова уселись на свои места. "Ягуар" Бернадетт выезжал через открытые ворота. Толстый бандит наблюдал за ней, упершись руками в бедра. Двое других повернулись и ушли в дом.

Бернадетт выехала на главную дорогу, с трудом развернулась и, включив первую передачу, рванула вперед. Перлита продолжала наблюдать за ней. Достав пачку из кармана фланелевой рубашки, она вытряхнула из нее сигарету и прикурила от зажигалки. Через секунду свет около дома погас, но я еще видел, как она стоит около крыльца с сигаретой, огонек которой то слабел, то разгорался. Потом огонек полетел во тьму и рассыпался на мелкие искры. Распахнулась дверь, и Перлита зашла в дом.

Через пять минут мы тоже отчалили и, развернувшись, направились в противоположном от Бернадетт направлении.

– Гэйлен и Перлита. "Кобровые короли" и "Рэйтт-стрит-бойз", – промолвил я. – И это после их смертельной схватки за влияние на власть в округе?

– Дело не в этом, – возразил Берч. – Вопрос не в том, кто помог Гэйлену, а в том, кто его нанял.

По дороге назад в клуб "Бамбук-33" я мог думать лишь о таинственном пассажире, перешептывающемся о чем-то с Джоном Гэйленом на стоянке.

Я рассказал Одеркирку, что такое "катание на санках" – когда не видимый никем охранник катится мимо камер модуля "Е", лежа на механической тележке, и незаметно наблюдает, чем занимаются зеки. Он сказал, что хотел бы попробовать, и я посоветовал ему обратиться к сержанту Делано.

Через полтора часа я остановил машину за три дома от жилища Джона Гэйлена. Те же окна и пальмы, тот же свет внутри и фонарь над крыльцом. Я был почти уверен, что увижу "ягуар" Бернадетт у входа, но его не было. И я был почти уверен, что Бернадетт уже позвонила Гэйлену и рассказала, что Као поправляется, может его заложить, а Гэйлен подготовил свой "мерседес" для далекого путешествия.

Но все оказалось не так.

Я откинулся на спинку сиденья и принялся наблюдать.

Сорок минут спустя парадная дверь распахнулась. Из нее вышел Гэйлен, пересек двор и остановился у одной из пальм. Он был в джинсах, но без рубашки и ботинок. Он выглядел как парень, усиленно занимавшийся бегом и поднятием тяжестей – мышцы крепкие, но не чрезмерно накачанные.

Он достал что-то из кармана и оглядел. Что-то небольшое и белое полетело на землю.

Потом Гэйлен взглянул на небо, зажег сигару, поворачивая кончик над пламенем зажигалки, и выпустил густое облако дыма.

Из дома вышла девушка. Лет четырнадцати, шестнадцати или восемнадцати – трудно определить. Невысокая, очень изящная, с прямыми черными волосами. Ее фигурку плотно облегало черное платье, девушка тоже была босая. Она подошла к Гэйлену сзади и обеими руками погладила по спине. Черные волосы упали ей на лицо. Протянув руку, она взяла у него сигару, затянулась и вернула назад. Потом подтолкнула Гэйлена к двери, но он шлепнул ее по руке. Я услышал тихий смех.

Через несколько минут они оба зашли в дом. Подождав еще час, я выключил освещение салона и тихо выскользнул из машины, придержав дверцу, чтобы она не стукнула, Прошел по тротуару на противоположной стороне и быстро пересек улицу и двор перед домом Гэйлена. Нежно, словно бабочку, поднял пальцами белый предмет с травы под пальмой и поспешил назад.

Выбравшись на трассу, я включил лампу для чтения и рассмотрел добытый трофей.

Что и требовалось доказать: передо мной была лента от сигары "Давыдофф", разрезанная на две равные части и скрученная в свою исходную форму.