Т. Паркер – Безмолвный Джо (страница 42)

– Ладно, сообщу. Сэр, а зачем вы приставили Ходжа и Чепмана следить за Криссой Сэндз?

– С расчетом, что она выведет нас на Саванну Блейзек.

– Но они присматривали за ней уже в среду утром, в день, когда был убит Уилл. А Блейзек сообщил о похищении дочери только в новостях в четверг вечером.

Рупаски кивнул:

– Правильно, но раньше он поделился этой новостью со мной. Ведь мы с ним друзья, Джо, и часто общаемся. Мне известно, что у его сына психический сдвиг – в прошлом году этот идиот угнал у Джека один из "ягуаров" и понесся очертя голову по платному шоссе, где в районе площадки Ветреного хребта врезался в стену и раздолбал машину. Он был пьян и вконец очумел. А когда мои люди вытаскивали его из машины, угрожал им пистолетом. Хорошо, что при этом был я и сумел выбить дурь из его башки. В любом случае я предложил Джеку свою помощь в поисках Саванны. Я считаю Саванну Блейзек самым прелестным ребенком, которого когда-нибудь встречал, и обожаю ее. Поэтому мы и начали следить за подругой Алекса и продолжаем до сих пор. Несколько лет назад Джек Блейзек энергично поддержал идею создания транспортного управления округа. И помог мне возглавить его. Он мне друг, а друзьям надо помогать. Точно так же я поддержу и тебя, если ты захочешь присоединиться к нам.

– Вам бы следовало поговорить с вашими людьми, чтобы они обращались с ней повежливее.

– Благодарю, что напомнил мне об этом, Джо, и что с ними тоже поговорил. – Его глазки, спрятавшиеся под густыми бровями, весело сверкнули. – Джо, я все равно намерен добиться, чтобы ты работал со мной, хочешь ты этого или нет.

– Каким же образом?

– Еще не знаю. Но полагаю, мне придется придумать для тебя предложение получше. Как насчет машины Уилла? Всего два года на ходу, не так ли? Я мог бы устроить, чтобы ее оставили тебе, а когда срок аренды истечет, выкупишь ее за гроши. Подумай – это неслабая добавка. Но стоит тебе попросить, и получишь от меня красавицу "импалу" уже как штатный сотрудник.

Я не смог скрыть своей улыбки.

– Я подумаю.

Ленч был превосходный. Единственный вариант, при котором он был бы еще лучше, – если бы никакой еды вообще не было.

Когда мы шли к выходу, какой-то молодой парень в сюртуке спускался по лестнице с третьего этажа. Волосы у него блестели от душа или были смазаны гелем. В одной руке он нес стакан с апельсиновым соком, в другой – фирменный кейс "халлибертон". Узнав Рупаски, парень приветственно поднял свой стакан.

Выруливая обратно на платное шоссе, я вспомнил слова Уилла, которые тот произносил сотни раз: "Береги друзей, используй врагов".

Энрике Доминго был худенький и невысокий парнишка с распахнутыми ясными глазами и черной шевелюрой. По-английски он говорил неважно, и мы перешли на испанский. Уилл настоял, чтобы я выучил испанский язык, и я прилично освоил его еще в школе.

Мы трое собрались в кабинете Хаима. Увидев меня, Дженнифер Авила молча кивнула в знак приветствия. Хаим попросил Энрике рассказать мне свою историю, и тот начал тихим голосом. Он объяснил, что ему четырнадцать лет, а Мигелю, его брату, было шестнадцать, когда его застрелил полицейский. А их старшей сестре, Лурии Блас, исполнилось восемнадцать, когда ее сбила машина в пригороде на Тихоокеанском шоссе.

Теперь я смотрел на него по-иному, зная, что он лишился не только брата, но и сестры. И всего в течение нескольких недель. Сидя здесь с Хаимом и со мной, он выглядел совсем одиноким. Одиночество окружало его, как кольца планету.

Я заметил ему, что никак не думал, что Лурия – его сестра. Почему у нее другая фамилия?

Он объяснил, что она взяла фамилию Блас, чтобы зарегистрироваться в "Эстадос Унидос" как местная жительница и быстрее устроиться на работу. Чтобы записаться в очередь на "зеленую карту", необходимо иметь сестру или друга семьи, которые уже получили гражданство.

Лицо Энрике залилось краской, когда он мне это рассказывал.

– Стандартный вариант, – заметил Хаим. – Это приходится делать, чтобы получить вид на жительство.

– Почему же полиция и пресса не сообщили о связи между этими двумя случаями?

Хаим развел руки и поднял их вверх.

– Они это знают, но им все равно. Полиция твердит, что несчастный случай есть несчастный случай. Англоязычные газеты уделили этим событиям очень мало внимания – так мало, что ты, наверное, даже не видел этих заметок, верно? В наших испаноязычных изданиях материалов намного больше, но кто о них слышал? Вот почему мы надеемся на твою помощь.

Я выразил Энрике свое сожаление по поводу случившегося с его братом и сестрой. Он выслушал меня, отведя глаза в сторону. Затем рассказал, что одно время у них всех дела шли неплохо. И они могли посылать деньги в Гватемалу родителям, младшим братьям и сестрам. Энрике вместе с братом работали садовниками в составе бригады, которая занималась чисткой лужаек, а также стрижкой деревьев и кустарников. Получали по восемь долларов в час. Лурия, как местная жительница, получала по двенадцать баксов за час и занималась регулярной уборкой двенадцати квартир, по две квартиры ежедневно, шесть дней в неделю. Получалось всего по шестьдесят пять долларов за квартиру. Она пользовалась известностью, поскольку работала добросовестно, была приветливой и симпатичной девушкой.

Но по прошествии нескольких месяцев Лурия стала угрюмой и замкнутой, сама на себя не похожей. Раньше она была очень жизнерадостным и открытым человеком. По вечерам стала отправляться на прогулки с подругами, у которых были машины и которые одевались в дорогих американских магазинах. Появлялась дома поздно ночью, пристрастилась к выпивке, постепенно сократила объем работы, а потом и совсем ее забросила. Странно, но чем меньше она работала, тем больше тратила денег. "И меньше стала отправлять домой", – с горечью заметил Энрике, опять покраснев.

Однажды вечером Лурия появилась дома с кровавым синяком под глазом. Она была в ярости, Мигель тоже здорово разозлился.

А два дня спустя ее сбила машина всего в квартале от квартиры в Фуллертоне.

Во время своего рассказа Энрике смотрел в окно кабинета Хаима. У Энрике были широко посаженные миндалевидные глаза. Казалось, он перебирает в памяти какие-то давние события, когда его брат и сестра были живы, может, из тех времен, когда они были совсем детьми. Мне подумалось, нет ли у него такой же "спокойной точки" по соседству с орлом, откуда, если необходимо, можно лучше разглядеть окружающий тебя мир.

Он сказал, что Мигель был потрясен смертью Лурии. Энрике видел, как через день после гибели сестры он прятал мачете в ворохе старой одежды. Мигель сказал Энрике, что занимается расследованием ее смерти, а брат, заметил Энрике, был легковозбудимый человек.

Подняв на меня глаза, он тихо проговорил, что через пять дней после гибели сестры Мигель тоже погиб, от пули полицейского.

Энрике заметил, что Лурия относилась к Мигелю с большей симпатией, чем к нему, поскольку он был намного их моложе и не понимал проблем взрослых.

Я обдумал его рассказ, но не смог понять, что, собственно, собирался расследовать Мигель. Смерть Лурии была несчастным случаем. Сбившая ее женщина сразу остановилась и пыталась помочь.

– Я тоже об этом думал, Джо, – произнес Хаим. – Так вот, я позвонил другу в управлении коронера. Они делали вскрытие тела Лурии, как обычно в случае насильственной или подозрительной смерти. Мне ни на какие вопросы не ответили – ведь я не родственник и не сотрудник правоохранительных органов. Но это подвигло меня на очевидную мысль – они что-то скрывают.

Оценив вероятность его предположения, я промолчал.

– Здесь пахнет нечестной игрой, Джо. Еще одно доказательство нечестной игры против всех "латинос" в Америке, но никого это не интересует. Окружная прокуратура так и не ответила на мои запросы. Полиция Ньюпорт-Бич утверждает, что Мигель размахивал оружием и отказывался сдаться властям. Полиция Фуллертона говорит, что Лурия просто погибла в аварии. Почему я должен этому бездоказательно верить? А если бы на их месте были не бедные выходцы из Латинской Америки? А если бы такое случилось с тобой, Джо? Твой отец ни за что не оставил бы это без расследования. Вот почему он и был великим человеком. Чем ты сможешь нам теперь помочь?

– Дайте мне подумать.

– Твой отец больше действовал, а не думал.

– Но сначала он все продумывал, сеньор Медина. И прошу не говорить мне, что сделал бы на моем месте Уилл. При всем уважении, сеньор. Я знал его немного лучше, чем вы, независимо от того, сколько он сделал для вашей ИАКФ.

Поднявшись со стула, Хаим громко воскликнул:

– Прости, Джо! Ты прав. Я похож на Мигеля. У меня тоже иногда кровь вскипает при виде несправедливости. Пожалуйста, прими мои искренние извинения.

– Попробую что-нибудь раскопать.

Я попросил Энрике дать мне адреса и фамилии хозяев тех двенадцати квартир, которые обслуживала Лурия. Он сказал, что попробует, но не уверен, что найдет все адреса, потому что сестра ему не все рассказывала, в отличие от Мигеля, с которым она была более откровенна.

Хаим проводил меня до дверей.

– Я был не прав. Ты здорово похож на своего отца, Джо.

– Спасибо, сэр. Но я знаю, что это не так.

Я заехал в офис коронера, располагавшийся рядом с нашим управлением, зашел внутрь и попросил директора. Брайан Маккаллум хорошо знал Уилла – они играли в теннис в одной паре и потом любили посидеть в клубном баре. Маккаллум, весьма солидной комплекции, удивительно сноровисто передвигался по корту. Обладая чрезвычайно развитыми запястьями, он легко управлялся с ракеткой. Он рассказал мне, что в свое время играл в бейсбол за сборную колледжа, и это все объясняло.