Т. Паркер – Безмолвный Джо (страница 21)

– Продолжим, Джо. Поговорим о погоде!

– Я не могу, – начал я. – Я не в силах остановиться. И должен сказать... что хотел бы назначить вам свидание. Мы будем делать все, что вы захотите.

Вахтер улыбнулся, сделав вид, что чем-то занят.

Рассмеявшись, Джун Дауэр взглянула на меня.

– Единственно, чего я не люблю, это глупые фильмы и рестораны, где все сладко поют "с днем рождения". Но, может, для начала выпьем по чашке кофе и познакомимся?

– С удовольствием.

– Посмотрим, что ты скажешь после.

Мы договорились о времени и месте встречи, и наконец я окончательно порулил домой. Казалось, мой урчащий "мустанг" просто парит над асфальтовым полотном, хотя руля он слушался отлично.

Вначале мне показалось, что все это из-за алкоголя, но теперь я был трезв как стеклышко. В груди сильно и быстро билось сердце, поэтому я опустил оба боковых стекла и устроил сквозняк.

Почти пять минут я не думал ни об Уилле, ни о тех людях в машинах на туманной аллее.

Глава 7

Я воспользовался этим бесконечным летним вечером, чтобы заняться делами, которыми давно пора было заняться, но не хватало времени.

Вернувшись в свой небольшой дом в округе Ориндж, я вывел машину Уилла из гаража на проездную дорогу позади дома. Поперек этого проезда установлены ворота, и когда они закрыты, там можно отлично уединиться – маленький дом, маленький двор, раскидистое апельсиновое дерево, отдельно стоящий гараж, пустая дорога.

Сняв траурный костюм, я воспользовался этим шансом и долгим вечером, чтобы помыть машину – вручную, дюйм за дюймом снаружи и внутри.

Полностью отмыть от крови желтую кожаную обшивку сиденья было невозможно, но я терпеливо обрабатывал ее кондиционером и тер. Коврик у переднего сиденья пропитался кровью насквозь, так что пришлось снять его и дважды промыть шампунем, положить на место и еще раз почистить. В других местах следы крови были не столь заметны.

В результате к запаху человеческой плоти и сырости примешался аромат автошампуня и кондиционера для кожи, и казалось, этот запах сохранится здесь навсегда.

Я отчетливо представил Уилла. Мы провели в этой машине вместе столько часов. Я вспоминал его сидящим в салоне, слегка склонившимся вперед, проверяющим показания таксометра, скорость и контролирующим график движения. Или с открытым черным кейсом на коленях – просматривающим бумаги. Или откинувшимся назад и с задумчивым прищуром всматривавшимся во что-то – одновременно неодобрительно и обнадеживающе.

В уже меркнущем свете я обошел автомобиль, проведя пальцами по его черной полированной поверхности. Прекрасный зверь. Дважды в неделю я мыл его вручную, ежемесячно полировал пастой кузов, двигатель и подвески каждые шестьдесят дней промывал паром. По указаниям Уилла я сам доводил до ума этот чертов агрегат, предоставленный властями в аренду: установил микросхему "дайнэн"; вместо штатного глушителя поставил новый, который не только поднял мощность, но и придал голосу нашего седана схожесть с благородным "роуд-раннером" 70-х годов; раздобыл сделанные из специального сплава шестнадцатидюймовые нержавеющие диски на колеса. Единственное, что меня не касалось, это регулярное техобслуживание, которым занимались сами власти округа. Я решил подержать машину у себя, пока они не затребуют ее назад, хоть и стоила она три моих годовых оклада.

Но когда я поглаживал ладонью черное крыло "БМВ", то думал совсем о другом. Меня одолевал тот же вопрос: нас преследовали или поджидали в засаде? Они заманили нас туда или выследили? Мне хотелось думать, что нас уже ждали там. И что им был известен конечный пункт нашего путешествия – Линд-стрит в Анахайме.

Да и как бы им удалось меня преследовать? Был вечер, но я внимательно следил за сигналами и соседними автомобилями. Это у меня в крови. И когда Уилл попросил прибавить скорости, я поддал газу. Мне еще запомнилось, как стрелка спидометра застыла у цифры сто четырнадцать миль в час. Как бы две машины смогли удержаться за мной на такой скорости, да еще незаметно?

Впрочем, появилась одна идея.

Я откинул багажник и, вытащив пару резиновых перчаток, которые хранились в выдвижном ящике с инструментами, заглянул под машину. Было темновато, поэтому я достал фонарь и снова полез вниз.

Особой грязи на задней подвеске, как всегда, не было. Я провел левой рукой по корпусу бензобака, потом ощупал глушитель и дифференциал, проверил задний мост и стойки. И наконец, подкрылки и шасси. Там-то я и наткнулся на что-то непонятное – скрытое от взгляда и очень небольшое по размеру.

Понадобилось некоторое время, чтобы извлечь найденный предмет. Дважды пришлось сходить к ящику с инструментами, чтобы подобрать самую короткую отвертку, – все из-за малого просвета между днищем автомобиля и дорожным полотном.

Наконец я поддел эту штуку двумя пальцами, положил на бетон рядом с собой и, повернув голову, попытался рассмотреть.

Это был коротковолновый передатчик размером с электробритву, предназначенный для работы на одной частоте. Радиотранслятор выполнял лишь одну задачу: отслеживал наш маршрут.

Я задумался о находке, а также об Уилле и Саванне, о тех пятерых с автоматами и миллионе баксов в теннисной сумке. Даже с учетом этого передатчика мне не хотелось признавать, что они действительно двигались по нашим следам.

Я отнес транслятор в дом и обработал специальным порошком, чтобы снять отпечатки пальцев. По собственной инициативе освоил технику дактилоскопии еще в двенадцатилетнем возрасте, когда Уилл сообщил мне, что со временем хотел бы сделать меня своим помощником. Совсем неплохо: удалось выявить три следа – большого пальца сбоку и двух пальцев на крышке прибора. Отпечатки, полученные на белой ленте с помощью порошка "Кровь дракона", вышли весьма четкими.

Я вынес передатчик наружу, чтобы рассмотреть его поближе в тающем свете заходящего солнца, и задумался. Если уж они посчитали, что я настолько глуп и могу попасться на их уловку, то, возможно, они рассчитывают, что я вляпаюсь еще разок.

И я пошел им навстречу – снова залез под машину и прикрутил передатчик на место. А затем позвонил своей подруге Мелиссе из лаборатории криминалистики, попросив ее выполнить еще одну просьбу.

Я достал из сейфа черный кейс Уилла.

Вначале до меня донесся знакомый запах. Потом обвел взглядом знакомый контур. Я с трудом мог представить отца без кейса, лежащего у него на коленях в машине, которую я вел; у него в руках, когда он входил в комнату, и она сразу становилась его собственной, как это удавалось только Уиллу; раскачивающимся с левой стороны, когда он пожимал чью-то руку и смотрел собеседнику в глаза, уверенным рукопожатием и хорошо подобранной парой слов выигрывая очередной голос в свою пользу. Или стоящим на раскаленном асфальте стоянки где-нибудь около ИАКФ, пока хозяин выслушивал признания в любви от Дженнифер.

Да, именно в тот момент я хотел бы находиться поближе к нему.

И еще мне подумалось, что причина смерти Уилла кроется именно там, среди этих людей, которых он хорошо знал. Одна из заповедей Уилла, которую он повторял мне тысячекратно, гласила: любовь бесконечна, но доверие ограничено.

Прихватив кейс, я вернулся в гараж и уселся в "БМВ" Уилла на его место, где передо мной не было, как обычно, рулевого колеса. Я расположил кейс у себя на коленях, как это обычно делал сам Уилл. Потом, включив лампу для чтения, открыл его.

Передо мной лежали те вещи, которыми мой отец пользовался каждый день: блокнот и календарь; калькулятор; чековая книжка и бумажник; служебное удостоверение в желтой обложке с его личной подписью на первой странице; карманный диктофон; многоцелевой механический набор, в котором были практически все инструменты – от плоскогубцев и отверток до маленькой пилки; заряженный фотоаппарат; четыре разноцветные папки с документами по различным вопросам; протоколы последнего заседания Совета старших инспекторов и повестка следующей встречи.

В пенале с авторучками и карандашами я наткнулся на ключ, который был мне уже знаком, потому что у меня имелся точно такой же. Это были ключи от камеры хранения в банке Санта-Аны.

Я припомнил, как поинтересовался у Уилла примерно три месяца назад, когда он вручил мне копию ключа:

– Раз вы дали мне этот ключ, сэр, то хотелось бы знать, что внутри.

– Ерунда. Ничего.

И я сунул ключ в карман. Надо бы со временем проверить эту ячейку.

В кейсе же я обнаружил две вещи, которые не ожидал там найти: фотографию нашей семьи, сделанную, когда мне было шесть лет. Она была без рамки, потертая и помятая. На ней были заметны отпечатки пальцев.

Я вспомнил о том времени, когда мне было всего шесть и я прожил год в новой семье, не переставая думать, что все это лишь прекрасный сон о доме на холмах и чудных людях, которые меня не боялись. Для меня были абсолютно новыми такие забота и любовь, и я не мог свыкнуться с новыми условиями жизни.

Другой находкой, удивившей меня, была небольшая подборка статей, вырезанных из газет и сцепленных скрепкой. Всего было шесть таких вырезок. Все они касались Лурии Блас и Мигеля Доминго. И никаких пометок Уилла, только статьи. Я бегло их просмотрел и убрал назад.

Взяв блокнот-ежедневник, я открыл его на странице последней недели жизни отца и просмотрел список его встреч и собраний, обедов и заседаний, публичных выступлений и личных встреч. Мое внимание привлекли две записи. Обе касались встреч, назначенных на дневное время, когда я был на работе, и о которых он ничего мне не говорил.