Т. Гончарова – Сияние кристалла, или Следом за мечтой (страница 17)

В их тесной комнате собралась весьма разнообразная компания девочек с разных концов необъятной советской страны – с Сибири, Урала, из европейской части, из Средней Азии. Общежитие гудело энергией молодости, словно гудит улей, наполненный пчёлами, которые только что обрели свободу и опьянены ею. Это была жизнь без родительского контроля, без цепких объятий домашних забот, без ограничений и запретов. Молодёжь во всей её дерзости, в полном опьянении только что обретённой свободой.

Сдача вступительных экзаменов по облегчённому варианту не удалась, по сочинению была получена «тройка», хоть и математика была сдана на «отлично», пришлось сдавать и остальные экзамены. Это было отрезвляющим шоком для Таши. Это уже потом, перед окончанием института, сдавая в архив старые дела, студентка увидела своё экзаменационное сочинение, по которому стояла «Четвёрка». То ли из-за повтора ошибок, то ли из-за большого конкурса, экзаменаторы решили снизить оценку было неясно. Тем не менее, несмотря ни на что, она поступила в институт.

На первом курсе института Таше с Тоней не повезло с общежитием – из-за отсутствия свободных мест они вынуждены были снимать скромную комнату на троих у местной женщины, что сдавала жилплощадь студентам за небольшую плату.

С полной самоотдачей подруги окунулись в учёбу, проводя дни в институте и библиотеке, ночи за конспектами.

Но девочки выяснили, что существует способ получить место в общежитии – через подачу заявки с физкультурной кафедры или благодаря участию в хоре. Это была возможность, манящая перспектива свободы и независимости, но нужно было за неё яростно бороться.

У Таши имелся второй разряд по лёгкой атлетике – звание, что означало, что она была спортсменкой с серьёзными способностями. Она начала тренироваться с неистовой энергией, словно готовилась не к простым соревнованиям, а к олимпийским играм. На стадионе она защищала честь своего факультета и всего института, выбегала на беговую дорожку, демонстрируя на всеобщее обозрение то, на что способно её молодое, сильное тело.

Кроме того, они с Тоней ходили на хор – на певческие репетиции, где их голоса, сливался с голосами других студентов в гармонию, в единый организм поющих людей.

Даже попала она в парашютную секцию, куда требовались спортсмены разрядники. Но совершить прыжок с парашютом ей так и не удалось, потому что сборы с выездом на поле были назначены точь-в-точь на время экзаменационной сессии, а Таша не могла позволить себе пропустить учёбу.

Её усилия дали желаемый результат, как обычно бывает, когда человек отдаёт себя целиком делу.

Она училась на хорошо и отлично, получала повышенную стипендию, что было немалым подспорьем в её скромной студенческой жизни. Родителям приходили благодарственные письма из института, что их дочь является гордостью учебного заведения.

На следующий год, на имя Таши было выделено два места в общежитии – одно от спортивной кафедры, одно от хора, словно судьба решила наградить её вдвойне.

Но когда студентка приехала домой на каникулы после первого курса, с надеждой отдохнуть и порадовать родителей своими успехами, её ждал шок, что потряс её до основания.

Её родители находились в состоянии развода.

После того как единственная, горячо любимая дочь уехала из дома, преследуя свои мечты и амбиции, родители потеряли интерес к совместному проживанию, друг с другом. Семья, что казалась вечной, нерушимой, словно камень, начала медленно разваливаться, трескаться по швам.

Мама за один месяц отсутствия Таши похудела, осунулась, стала похожа на тень. Она была абсолютно дезориентирована, потеряна, как человек, проснувшийся в чужой стране без денег, без языка, без единого знакомого лица.

Неизвестно, имела Таша право на это или нет, но она не позволила этому случиться. Нет.

Со всем своим юношеским максимализмом, она поставила своим родителям ультиматум – холодный, твёрдый, как приговор судьи:

«Я никуда не поеду учиться, если Вы не сойдётесь».

Это были не просьбы, облачённые в мягкие слова. Это были не мольбы со слезами. Это была воля дочери, которая выросла, которая стала взрослой, которая знала, что может потребовать от жизни и получить.

И родители услышали её. Услышали голос крови, голос любви, голос той, кто дала им право называться отцом и матерью.

Они сошлись. Потому что, несмотря на импульсивный, буйный характер мамы, несмотря на папины загулы, его недостатки и слабости, они всё равно любили друг друга глубоко, по-настоящему, той любовью, что бывает только в семьях, выстоявших через годы, через испытания, через болезни и нужду. Та любовь, что сильнее логики, сильнее разума, сильнее самого времени.

На втором курсе Таша с Тоней жили в общежитии вместе. В одной небольшой комнатке поместилось сразу шестеро девушек. Всю комнату занимали только кровати. Но несмотря на тесноту, на физическую невозможность найти личное пространство, жили они весело и дружно, с правилами и порядком.

Существовал график дежурства – кто когда готовит, кто убирается в комнате, кто ходит за продуктами в магазин. Каждая отвечала за свой участок работы и всё функционировало, как хорошо смазанный механизм.

По-прежнему Таша занималась спортом и ходила на хор, боясь остаться без общежития на следующий год. Стипендия несмотря на то, что была повышенная, была недостаточной, чтобы снимать жилье и общежитие – это единственное, что было доступным в тот момент, чтобы продолжить свою учёбу.

Кроме того, на втором курсе началась военная подготовка. Институт готовил младших лейтенантов на специальность начальника финансовой службы – это означало, что Таша и её однокурсницы становились военнообязанными.

В свободное время – и таких мгновений было крайне мало – подруги ходили в кино, стараясь не пропускать выхода новых фильмов. Это было их развлечением, их способом на два часа забыть о тесноте общежития, о монотонности жизни, о нехватки денег.

Раз в месяц Таша садилась на поезд, покидала город, уезжала домой на выходные – навестить дорогих родителей, старых друзей и особенно, свою горячо любимую бабушку.

Каждый раз она возвращалась с полными сумками, нагруженными продуктами – это была материализованная, воплощённая в мясо, варенье и масло мамина забота, мамина любовь.

Деньгами родители тоже помогали в меру своих возможностей, так что Таша, хоть и жила скромно, но не бедствовала. Бабушка, когда отправляла письма в конвертах, тоже вкладывала в них небольшую денежку – её вклад в будущее внучки, её молитва, воплощённая в рублях.

Кроме того, студентка, питая страсть к красивым вещам и мечтая о новом красивом платье (однокурсница пообещала его продать), устроилась мыть полы в институте по вечерам, когда остальные уже спали в общежитии. Чтобы заработать на это вожделенное платье, нужно было честно отработать три месяца.

После этого она стала счастливой обладательницей чудесного голубого платья с люрексом японского производства – той редкой красоты вещи, что привозили издалека, из-за рубежа. И на дискотеках она могла блеснуть его красотой, чувствуя себя королевой на один драгоценный вечер.

После второго курса и успешной сдачи сессии, с наступлением лета, Таша с Тоней поехали проводниками в стройотряд. Направления этих поездов были весьма разнообразны. Два маршрута вели к морю – в Сочи и Симферополь, где солнце и море переплетаются в вечном объятии, где небо кажется ниже, а мечты реальнее. Туда отправляли только лучшие отряды, те, что получили почётные места на социалистических соревнованиях между отрядами во время долгой подготовки. Это была награда за отличную работу.

Работать приходилось по двенадцать долгих часов в сутки. Дежурство распределили между девушками так: с трёх ночи до трёх дня. В основном они трудились в купейных вагонах, среди людей, разных по возрасту, по судьбе, по мечтам. Пассажиры попадались самые разные – от простых рабочих до учёных, от старушек до юнцов. Большинство из них, видя молодых студенток, измученных работой, голодных, истощённых, старались их подкормить, предлагая хлеб, колбасу, иногда домашнюю еду, запасённую впрок. Это была стихийная благотворительность, рождённая из сострадания.

В вагоне-ресторане питаться было безумно, невероятно дорого. На станциях еда, что продавали старушки-торговки, тоже была совершенно не по карману студенческому кошельку. Выживали девочки благодаря хитрости и находчивости: иногда они подсаживали «зайцев» (безбилетных пассажиров) в своё служебное купе, иногда сдавали пустые бутылки, оставленные пассажирами. На полученные таким образом деньги, покупали на полустанках горяченькую картошечку, щедро приправленную зелёным укропом, что дарила временное насыщение.

Происходили и казусы. Поезд запаздывал, отставал от расписания, как ленивый путник, забывший дорогу. Нужно было высадить пассажира на станции со странным, почти сказочным названием «Сохатый». Ночь была чёрна и беззвёздна, поезд остановился на полустанке, где одиноко горела лампочка. Пассажир вышел, но вскоре после отправления поезда, из темноты раздался его возглас: «А где же Сохатый!» В это время поезд уже набирал скорость, уносясь в ночь и прибыл на нужную станцию только через пятнадцать минут. Как в последствии добирался этот пассажир до нужной ему станции, сколько на это ушло времени, какими словами вспоминал проводников так и осталось загадкой. Зато Таша запомнила этого пассажира на всю оставшуюся жизнь.