T. C. Эйдж – Песнь Первого клинка (страница 10)

Все разом просияли.

– Откуда она у тебя, пап? – спросила Ллана. Вино стало редкостью, особенно в последнее время, и его трудно было найти на фермах к западу от Двоеречья.

– О, я приберег ее для особого случая, – ответил Оррин, щедро разливая вино. – Будь я проклят, если оставлю лорду Куинтану хоть каплю, – сказал он с лукавой усмешкой. – Так что допивайте, а потом вытрите губы. Не хочу, чтобы он заметил следы.

Шаска взяла свою чашку и вдохнула аромат. Вино пахло фруктами и напоминало о лете.

– Это вино из южных краев?

Оррин гордо улыбнулся.

– У тебя острый нюх, Шаска. Вино из Соларии, так мне сказал торговец в Двоеречье. Я не знаток, но могу сказать, что оно с Летнего острова. – Он подмигнул девушке. – Там лучшие виноделы в мире.

– Земля твоих сородичей. Да, Шаска? – усмехнулась Ллана.

Шаска отвела взгляд от камина. Ее кожа была не такой бледной, как у северянок, скорее, светло-оливкового оттенка, но глаза не карие, как обычно у южанок, а голубые, словно летнее небо. Редкое сочетание для севера Тукора.

«Не сегодня, – сказала себе Шаска, вспоминая мрачные события. Камера. Кнут. Тень у двери. Она закрыла глаза, прогоняя наваждение. – Не сегодня».

– Итак, какой тост? – спросила она, обращаясь к мастеру Оррину. Его лицо было подобно очагу, огню, согревающему комнату. Это сразу ее успокоило.

«Как же мне повезло, что я его нашла, – подумала Шаска. – Хотя, скорее, он нашел меня».

– Что ж, медлить не стоит. Времени у нас не так много, – начал Оррин. Его голос был таким звонким и добрым, что все плохие воспоминания Шаски разлетелись, как осенние листья на ветру.

Оррин снова посмотрел в окно и перевел взгляд на ребят.

– За Дэла! – провозгласил он, поднимая чашку. – За лучшего работника на нашей ферме и на всех землях Тукора! С тех пор как ты здесь появился, ты стал мне как сын. А Ллане и Шаске как младший брат. Наша семья будет тобой гордиться. Когда мы встретимся в следующий раз, ты уже будешь одет в цвета Тукора. Из тебя получится отличный солдат, вот увидишь!

Дэл улыбнулся, глядя на Оррина, своего хозяина и названного отца. В его карих глазах читались благодарность и тревога, но в то же время, благодаря словам Оррина и Шаски, он был полон решимости.

«Все будет хорошо», – убеждала себя Шаска, когда они подняли чашки.

– Ну что ж, – сказал Оррин, допивая вино. – Надо убрать со стола. Лорд Куинтан хотел осмотреть новобранцев, но вряд ли он станет задерживаться. – Он повернулся к дочери. – Жди нас и проследи, чтобы рагу не остыло. И не вздумай его испортить, как бы ни хотелось.

Ллана фыркнула:

– Ладно, но только ради тебя, папочка. Ты же знаешь, я терпеть не могу этого человека!

Оррин улыбнулся.

– Дэл, тебе лучше пойти со мной. – Он быстро взглянул на мальчика. – И вытри рот. У тебя на губах осталось вино.

– И не вздумай целовать лорда Куинтана, – предупредила Ллана. – Он очень похож на ту девушку с тележкой для яблок, так что будь осторожен.

Дэл забурчал и вытер губы, но прежде чем он успел ответить, Оррин потянул его за собой. Ллана и Шаска остались наводить порядок. Они быстро убрали грязную посуду и накрыли стол заново, после чего вернулись на кухню. Ллана подошла к кастрюле, в которой кипело рагу из курицы и зелени, и начала помешивать его с таким видом, будто собиралась добавить свой особый ингредиент.

– Даже не думай, – предупредила Шаска, протирая кастрюли.

Ллана подняла голову.

– Что?

– Ты хочешь плюнуть в него, я вижу. Но ты ведь слышала, что сказал твой отец.

– Да ладно тебе, Шаска, я бы так никогда не поступила. – Она усмехнулась. – Я могла бы еще кое-что добавить, но сначала надо сбегать в уборную.

– Ллана, это неприлично. Леди так себя не ведут.

Ллана пожала плечами.

– Скорее уж ты тут леди, а не я. По крайней мере, ты была среди них и знаешь, как вести себя в их обществе. – Она лениво потянулась. – Хоть ты и не любишь об этом говорить. Кто был твоим хозяином до того, как ты сюда попала? – Ллана подняла глаза на Шаску, пытаясь понять, как лучше начать разговор. – Ты никогда не рассказывала.

Шаска почувствовала, как румянец исчезает со щек. Ллана уже давно не спрашивала ее о прошлом. Когда Шаска впервые появилась в деревне, измученная, израненная, одетая в лохмотья, все сразу поняли, что она будет молчать.

– Ты его не знаешь, – наконец ответила Шаска, как обычно, солгав. – До того, как я попала сюда, у меня было несколько хозяев.

– Но последний, – прошептала Ллана, – оказался просто мерзавцем. – На ее лице отразилась боль. – То, какой мы нашли тебя в поле… Я… – Она тихо вздохнула, словно переживая все случившееся заново. – Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти.

– Все уже позади.

Глаза Лланы блестели от слез, отражая пламя камина. Глаза Шаски, напротив, были сухими, как песок. Она научилась скрывать свои чувства, не позволять им вырываться наружу. Говорить о прошлом – значит снова все пережить, а зачем ей это нужно? Шаска была не единственной, кто страдал от бывшего хозяина. Не единственной, кому приходилось сносить кнут и кулаки. Кто-то страдал сильнее, кто-то – дольше. Шаска находила в этом странное утешение, зная, что дело не в ней. Она просто была частью уклада, жестокого и беспощадного, где людей считали собственностью.

Как объяснить это им – доброму Оррину, милой Ллане, наивному Дэлу? Она не хотела и не собиралась перекладывать свои тяготы на других. Ее прошлое – ее собственный груз.

«По крайней мере, я смогла выжить, – подумала Шаска, стискивая кулаки. – И сбежать. А он не смог».

Снаружи послышался шум и голоса людей. Девушки быстро переглянулись и поспешили к выходу, пытаясь рассмотреть что-то через узкую щель. С юга к деревне приближался лорд Куинтан. Рядом шел Оррин, стараясь не отставать.

Ллана быстро окинула взглядом окрестности.

– Где Дэл? – спросила она, вглядываясь в темный переулок. – Неужели он останется на ночь с другими новобранцами?

Шаска кивнула.

– Это даже к лучшему, – сказала она. – Он будет на постоялом дворе с другими ребятами. Надеюсь, там он найдет себе друзей.

– Но он уже знаком с ними, – заметила Ллана. – Это же деревня, Шаска.

– Но он не знает тех, кого лорд Куинтан привез из Ледяного кургана. И я уверена, что с ним все будет хорошо. Дэл сильнее, чем ты думаешь. Ему будет полезно провести ночь с остальными. Мы можем попрощаться с ним утром, до того как они уедут.

Шаска отошла, не давая Ллане возможности возразить, и направилась к кастрюле с тушеным мясом, чтобы его помешать. Шаска была практичной и обладала холодным умом. У бывших хозяев она быстро усвоила, что проявления эмоций лишь подстегивают жестокость. Шаска не могла позволить себе роскоши свободно выражать свои мысли, как это делала Ллана.

Когда Куинтан и Оррин приблизились к дому, лорд тяжелой поступью пересек крыльцо и вошел внутрь без приглашения.

– Куриное рагу, говоришь? – раздался его громкий голос, надменный и властный. – Надеюсь, там достаточно мяса, чтобы набить желудок. Терпеть не могу слабый бульон.

– Да, конечно, милорд. Моя дочь Ллана приготовила его специально для вас.

– Надо же! – воскликнул Куинтан. – Надеюсь, у вас и выпивка найдется.

Они вошли в столовую, расположенную сразу за кухней. Шаска услышала, как лорд тяжело опустился на стул, половицы заскрипели под его весом.

– Мы… у нас кончилось вино и эль, милорд, – напряженно сказал Оррин. – Мы не можем позволить такую роскошь…

– Роскошь? – Лорд хлопнул рукой по столу. – Это предметы первой необходимости!

Послышался грохот стула, ударившегося о стену, – это Куинтан поднялся на ноги.

– Ты пил вино, я чувствую его запах у тебя изо рта! – прорычал он. – Иди в таверну и принеси что-нибудь покрепче. И мне все равно, получишь ты там по носу от моих людей или нет. Мне нужно выпить, чтобы уснуть. Я плохо сплю в чужой постели.

После этих слов воцарилась тишина.

– Конечно, милорд, – наконец ответил Оррин дрожащим голосом. – Может, вы хотите поесть курицу прямо сейчас? Пока я схожу за выпивкой.

Куинтан тяжело вздохнул, взял стул и уселся обратно. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и немного успокоился.

– Неси, – устало бросил он. – Я с утра ничего не ел, так что я не в настроении.

– Не нужно ничего объяснять, милорд, – сказал Оррин. – Трудные времена, вы напряжены. Я сейчас же добуду вам выпить.

Куинтан произнес в ответ что-то невнятное. Оррин пошел на кухню. Он быстро подошел к Ллане, которая так торопливо кинулась накладывать рагу, что чуть не положила его мимо тарелки.

– Он не должен так с тобой разговаривать, – прошептала она. – Он не имеет права быть здесь. Этот человек вообще никого не уважает!

– Он под большим давлением, дорогая. Разве просто забирать детей у матерей! Это не его идея. Говорят, приказ отдал сам король.

Ллана сердито фыркнула.