Сьюзи Литтл – Изнанка (страница 8)
Цифры показали двести на сто шестьдесят.
– Мать честная! – воскликнула медсестра. – Да как же ты живая ещё!
Меня начало мутить, почувствовала, что меня вот-вот вырвет. Я встала с кушетки чтобы добежать до уборной, но не успела, рвотный фонтан выплеснулся прямо на пол. Я виновато посмотрела на сестру:
– Простите, – жалобно пропищала я.
– Чего простите? – беззлобно ответила медик. – С таким давлением это меньшее из зол, что могло с тобой произойти. Ничего, мы сейчас уберем. А вы, молодой человек, – она обратилась к Андрею, – забирайте её личные вещи, одежду и отправляйтесь домой. До родов ваша супруга отсюда не выйдет.
Меня положили в больницу и запретили вставать. Неделю врачи безуспешно снизить моё кровяное давление. Только собьют до ста сорока, но стоило мне обрадоваться или огорчиться, любая эмоция поднимала столбик давления вверх. В тот же день приехали обеспокоенные мама и папа. Мама высказала недоумение по поводу моих вещей на пороге их квартиры. Я рассказала ей про Женю. Мать сказала, что сама разберется с Андреем. А он-то был шелковым. По три раза в день навещал меня. Даже на УЗИ со мной пошел, несмотря на то, что все предыдущие визиты на это обследование он упрямо пропускал. Да и пол ребёночек скрывал, прятался и не показывал себя. Врачи говорили, что обычно так ведут себя девочки. В стационаре назначили внеочередное УЗИ, чтобы посмотреть как чувствует себя малыш и Пушкин вызвался присутствовать. Он неотрывно смотрел в монитор и подробно пересказывал мне всё, что видит.
– Кулачки сжаты! Кулачки возле личика держит. И губки, губки в трубочку, – как рёбенок восторгался и ерзал на стуле Андрей.
– А знаете пол вашего малыша? – поинтересовался врач, делавший ультразвук.
– Нет! – в один голос сказали мы с мужем.
– Мальчик! – торжественно объявил доктор.
– Мальчик! – повторил Пушкин и расплылся в счастливой улыбке.
– Мальчик, – сказала я и тут же забыла про все свои невзгоды.
Врачи боролись с моим давлением неделю. Я провела наискучнейшую неделю в своей жизни. Заставляли по шесть часов лежать под капельницами. Нельзя вставать, нельзя ходить. Медсестры поставили под кровать утку:
– Захочешь в туалет – зови. Тебе нельзя ходить.
– Ну уж, дудки! Ещё я на утку вашу не ходила! – сопротивлялась я.
– Хочешь жить- будешь.
Но я упрямо ходила в туалет самостоятельно. Пока сестры не видели бегала справлять нужду самостоятельно. Бесполезная утка пылилась под кроватью.
В ту ночь я долго не могла заснуть. Когда же удалось погрузиться в царство Морфея, приснился странный сон. Я летела на метле в небе на метле, как Булгаковская Маргарита. Потом приземлилась на поляне у пруда. Вокруг небольшой поляны стояли тёмные зелёные сосны. В центре поляны был пруд с очень тёмной водой, края которого обрамляла осока и камыши. Вечерело, наступили нелюбимые мною сумерки. Я без стеснения разделась до гола, вокруг не было ни души. Посмотрела на свой выпирающий живот и решила искупаться в пруду. Я погрузилась в тихую темную воду и поплыла. Вечернюю тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков и кваканье лягушек. Нырнула и поплыла в центр пруда. Было спокойно и приятно. За время беременности я перестала спать на спине, малыш не давал, начинал сразу судорожно биться и толкаться. А в воде он затих, поэтому я перевернулась и поплыла на спине. Из воды круглым холмиком выпирал живот. Я плыла и любовалась как грузной баржой рассекает воду моё пузико.
– Ква-аа, – рядом с ухом квакнула лягушка и на мой торчащий из воды живот запрыгнула огромная чёрная бородавчатая жаба.
Я взрогнула, испугалась и начала тонуть.
Резко проснулась и почувствовала, как по всему телу разливается адреналин. Ноги и руки била судорога. Снова начала болеть поясница. Так начались мои роды, которые длились двенадцать часов.
Он родился в пять вечера. Мой Максимка. Маленький, синюшный, весом всего 2 кг. 200 гр. С последней пОтугой мальчик выскользнул из меня, будто никогда и не был в утробе. Он не закричал, лишь откашливался и фыркал. Акушерка шлёпнула его ладонью по попке, но младенец даже не возмутился. Тогда врач быстро перерезала пуповину, лишив меня последней связи с ребёнком, и передала неонатологам на детский стол. Там поколдовав над новорожденным, врачи заставили его дышать. Только через пять минут после рождения, я услышала его первый крик. Он был слабым и тихим, но постепенно нарастал. Розовый цвет медленно вымещал синеву кожи. Малыша положили мне на грудь, чтобы я смогла насладиться нашей долгожданной встречей. Не смогла, сдержать эмоции, разрыдалась. А сынок, наоборот, успокоился и щурясь открывал и закрывал глазки, пытаясь разглядеть меня и мир, в который он пришел. Забавно было наблюдать как он причмокивает маленькими губками.
– Как сына назовёшь? – улыбаясь спросила акушерка.
– Максимом будет. – разглядывая личико младенца, решила я.
Медсёстры накрыли нас одеялами, и так мы пролежали в родзале два часа. А потом нас разделили. Максимку увезли в детскую палату новорожденных, а меня разместили в палате для мамочек. Правда, я оказалась там совершенно одна, вокруг стояли пустые кровати.
– Может, уколоть тебя снотворным, поспишь? – заботливо предложила врач.
– А как же ребенок? Его же кормить нужно ночью.
– Не переживай. Его сестры покормят, а тебе выспаться нужно.
– Ну, тогда колите. А то у меня столько эмоций, точно не засну.
Медсестра уколола меня раствором димедрола и я забылась счастливым сном. Меня разбудил стук в окно, моя палата находилась на первом этаже. На часах было одиннадцать утра. Вот это выспалась!
– Солнышко, я еле нашёл тебя! – за окном стоял Андрей. В руках огромный букет и голубые воздушные шарики. Он весь сиял, но по помятому лицу, я поняла, что большую часть ночи он пил.
– Привет. – несмотря на все его прегрешения, я была счастлива видеть мужа. Теперь он не просто муж, а отец моего ребёнка.
– Ну, давай, показывай мне сына! – нетерпеливо переминался с ноги на ногу муж.
– А его со мной нет.
– Как? А где он? – разочаровано опустил руки новоиспеченный папаша.
– Его унесли вчера вечером в детскую. Сказали утром принесут. И до сих пор его нет.
– Ну, так сходи за ним! – в глазах мужа промелькнула искорка негодования.
– Сейчас. – я закрыла окно и отправилась на поиски сына.
– А где у вас детская? – обратилась к медсестре не посту.
– А вам зачем? – ответила вопросом на вопрос сестра.
– Как зачем? Ребенка моего забрать.
Мне жестом указали на соседнюю дверь, за которой слышался многоголосый хор младенцев. Постучала и не дожидаясь ответа, открыла.
– Здравствуйте! Мне сказали, что утром принесут сына и до сих пор не принесли. Вроде обед уже.
– Вчера рожали? – спросила молоденькая медсестричка.
– Вчера вечером, – подтвердила я, а сама стала глазами искать среди маленьких прозрачных кроваток свой маленький свёрточек.
– Как фамилия? – продолжала допрос медсестра.
– Уфимцева. – я уже начала беспокоиться.
Медсестра заглянула в журнал:
– Такого ребеночка у нас нет.
– Как нет? Вчера вечером забрали! Сказали отдохни и выспись, утром принесем. Сказали, в детской побудет. – меня охватила паника.
– Ну, не знаю. Я утром заступила, вашего ребенка здесь не было.
– А кто должен знать, где мой ребенок? – панику сменили злость и гнев.
– Ну, может, вам лучше подняться на третий этаж? – пожала плечами медсестра.
– А что там? – очень хотелось вцепиться ей в волосы.
– Там детская реанимация. – она равнодушно отвернулась от меня.
ГЛАВА 3
БОЛЬ.
Есть моменты, которые трудно забыть, и ты помнишь всё посекундно. Их и не стоит забывать, они просто были и есть. Живут своей жизнью внутри тебя и время от времени напоминает о себе, срывая с едва затянувшейся болячки свежую корку и рана начинает снова кровоточить. Те дни в роддоме ассоциируются у меня с невыносимой болью. С болью, которая выламывает грудную клетку изнутри, и сердце беспокойной птичкой рвётся наружу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.