Сюжетник – Мы же договорились не говорить правду (страница 11)
Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Павел шёл(ла) по Моховой и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.
— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.
— Мама, мы не на сцене.
— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.
Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.
Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».
Галина Петровна позвонила в 6:47, не спрашивая, удобно ли. «Я не мешаю?» — спросила она и, не дождавшись ответа, рассказала про соседку, которая «вышла замуж не за того и теперь страдает». Арина смотрела в потолок и считала: ещё 3 дней до собственной свадьбы. Счётчик не успокаивал.
Галина Петровна приехала «просто помочь с центральными цветами». На самом деле — разведать. Она уехала с подозрением и тортом.
— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.
— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».
— А что это?
— Это «да, но мне нужна инструкция».
Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.
Они сидели на кухне — Павел и Лиза — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.
— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.
— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.
— Это хуже.
Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.
Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.
Арина проснулась в 7:12 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — реклама доставки суши. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».
Павел ходил по залам музея и рассказывал про картины так, будто они лично его предали.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»
Они сидели на кухне — Павел и Павел — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»
Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».
Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.
Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.
Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».
«Ты спишь?» — спросил(а) Арина. «Нет», — ответил(а) Лиза. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.
Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».
Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.
«Ты спишь?» — спросил(а) Арина. «Нет», — ответил(а) Павел. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.
— Я не злой человек, — сказал Миша.
— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.
— А хороший?
— Хороший молчит и моет посуду.
Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.
Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.
Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.
Галина Петровна приехала «просто помочь с центральными цветами». На самом деле — разведать. Она уехала с подозрением и тортом.
Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.
«Ты спишь?» — спросил(а) Арина. «Нет», — ответил(а) Арина. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.
— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.
— Мама, мы не на сцене.
— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.
Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».
Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».