Сьюзен Виггз – Книжный магазин «Бюро находок» (страница 60)

С тех пор он произвел триумф по всей стране. «Экзаминер» стал первым. Сейчас многие его газеты подстрекают простой народ к войне с Испанией. Я не могу даже смотреть на лозунги, кричащие с первых страниц газет. Так он разлучил меня с человеком, которого я люблю. С моим мужем. С моим мужем. Джулио отобрали на корабль с первой экспедицией из-за его знания испанского языка и умения управлять пушкой.

Я едва не потеряла сознание, когда войска проходили через ворота Ломбард-Гейт в Пресидио, шагая к подготовленным кораблям. Я побежала вместе с толпой вниз на Маркет-стрит, а потом к докам. Все кричали, и везде царил хаос. Люди, запасы и домашний скот грузились на пароходы. Пунктом назначения был порт Манила на Филиппинских островах, место, о котором я никогда не слышала. Я не могу даже представить себе такое далекое место.

Когда мы прощались, я не знала о ребенке.

– Это так печально, – сказала Натали дедушке. – Это был последний раз, когда она видела своего мужа.

– И она обвиняла Херста. Его газеты преувеличивали и даже сочиняли события, чтобы развязать войну, которая забрала у нее мужа. Я считаю, что термин «желтая пресса» появился оттуда.

– Зачем ему нужно было это делать?

– Чтобы Херсту и Джозефу Пулитцеру продавать газеты. Газеты сеяли ярость и ненависть к Испании, и не утихали до тех пор, пока не была объявлена война.

– А разве сейчас мы ведем себя лучше? – Она подумала о шумных онлайн-дебатах и кампаниях по дезинформации. Это заставило ее задаться вопросом. – Надеюсь, что лучше. В мире все еще беспорядок, но журналистика – настоящая журналистика стала намного лучше. В любом случае, мне нравится так думать.

Записи Коллин стали короткими и менее частыми, наверное, потому что она ухаживала за ребенком.

Ко времени рождения моего прекрасного сына Джулио не стало, пропал без вести и признан погибшим. Убит местными повстанцами.

Только существование моего малыша удерживает меня, чтобы не умереть вслед за Джулио, точно так же я жаждала последовать за своей ушедшей семьей. Мой сын Джулиус – мой единственный якорь на этом свете.

Посмотрите, как он вырос всего за шесть месяцев. Солнечный и счастливый, идеал здоровья, несмотря на то, что он родился с больной ногой. Мой сладкий херувим. Он никогда не узнает своего отца.

– Посмотри на эскизы, – выдохнула Натали. – Это изображение твоего отца.

Они один за другим просмотрели рисунки. Там был нарисован Джулиус младенец, а потом малыш. Затем маленький мальчик, худощавый и косоглазый, одетый в трусики.

– Это может быть старой яблоней, ты помнишь? – Натали показала деду эскиз босоногого мальчика без рубашки, сидящего на голой ветке. Под рисунком было имя Джулиус Харпер, написанное детскими буквами.

– Мой мальчик подает такие надежды, – написала Коллин в 1906 году. – Добрые братья из Святого Свитина согласны, и я с горько-сладкой гордостью каждый день доверяю его их заботе.

– Он ходит в школу, – проговорила Натали. – О боже. Посмотри, какой день.

Последняя запись, которую они нашли, была сделана 16 апреля, 1906 года.

За два дня до землетрясения.

Глава 23

Тревор приехал, чтобы отвезти Натали и дедушку на театральное представление. Берти получил роль в пьесе Ноэля Коварда. Они собирались посмотреть спектакль, а затем поужинать. Это был дождливый вечер, и Натали только что закрыла на ночь магазин.

– Он ухаживает за тобой, – заметил дедушка, нагнувшись, чтобы наполнить водой миску Сильвии. Сегодня у него сильнее обычного дрожали руки и вода расплескалась.

– Он хорошо справляется, – призналась Натали. Она взяла бумажное полотенце и вытерла воду. Несмотря на невероятно плотное расписание, Тревор нашел время для Натали, и она была благодарна ему за терпение. Он был похож на свои книги – двусторонний, противоречивый, дико популярный одиночка. Успешный и опасный. Открытая книга секретов. Она повернулась к дедушке, изучая его лицо. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Он помахал рукой.

– Я чувствую себя старым. Побуду в магазине, поболтаю с твоим поклонником.

Она отправила сообщение врачу, упомянув дрожание рук и хрипы дедушки. Пожалуйста, я не хочу потерять его сейчас.

Джуд Локхарт, помощник из Аукционного дома в Шеффилде, подошел к магазину, стряхивая с плеч капли дождя.

– Простите, что не позвонил заранее, – сказал он. – У меня есть новости.

Натали кратко представила его Тревору.

– Джордж Херст владел экземпляром «Птицы Америки».

– Без шуток. Ты слышал это, дедуля? – Натали повернулась к Тревору. – В дневниках его бабушки упоминаются книги Одюбона. У нас появилось сумасшедшее предположение, что, возможно, ей подарили редкое оригинальное издание. – Она оглянулась на Джуда. – Джордж Херст был отцом Вильяма Рандольфа Херста?

– Верно. Он был политиком, сделал состояние в горнодобывающей промышленности. У него имелось одно подлинное издание, раскрашенное вручную, четыре огромных тома. Было напечатано всего двести экземпляров, большая часть утеряна, а остальные находятся в частных коллекциях или в государственных учреждениях.

Джуд достал из папки листок бумаги. – Аналитик с нашей фирмы уверен, что, судя по подчерку, письмо, которое вы нашли, подлинное.

– Боже мой. – Тревор изучил отчет о происхождении.

– Правда? Я полагаю, мы никогда не узнаем, что с ними стало. Ушли навсегда, как Коллин. – Натали погладила дедушкину руку. Она была холодной, как лед.

– Печально, когда мы теряем частичку себя, – пробомотал он.

– О, дедуля… – Натали охнула, увидев, как дедушка сполз на пол, словно у него размякли кости. Она посмотрела на Джуда и Тревора. – Звоните 911.

Они оставили дедушку на ночь, чтобы врачи могли сделать анализы и понаблюдать за его состоянием. Натали объяснили, что физические симптомы вторичны к деменции, а анализы не смогли точно определить причину его недомогания. Они применили стероидные препараты и антибиотики, и к утру он был готов к выписке.

Пока ждали документы, дедушка задремал. Натали села у кровати и прочитала еще одну инструкцию о том, как справляться с деменцией. В книгах и брошюрах было много информации и стратегий, но мало надежды на улучшение.

Она изучила процесс подачи заявки на опекунство. Похоже, это был следующий шаг, но она боялась его. Предвидела ли мама такое развитие событий? Иногда, когда Натали наталкивалась на просто дикие расходы матери, она чувствовала разочарование. Изучая, какое количество денег Блайз потратила на альтернативное лечение, ее разочарование перерастало в гнев. Шаманы и так называемые хилеры, чьи причудливые веб-сайты были заполнены грамотами.

Теперь она поняла. Когда любимый человек в беде, ты пойдешь на все.

– Ты скучаешь по Пичу? – внезапно спросил дедушка, открыв глаза.

– Что? – Замечание заставило ее вздрогнуть. – Почему ты это говоришь?

– Потому что я стар, и у меня нет фильтров.

– Ох, дедушка. – Она отложила инструкцию. – Как бы я хотела помочь. Как бы я хотела знать, что сделать для тебя.

– Я думал о тебе, не о себе. Если это может утешить, – улыбнулся дедушка. – Я тоже скучаю по нему. Не так, как ты, конечно, но мне нравились наши беседы.

– Что это значит «не так, как я»? – Она чувствовала себя странно, словно была вынуждена обороняться.

– Ты светишься рядом с ним.

– Не замечала ничего такого. – Но она замечала. Слишком часто ее мысли возвращались к той вечерней прогулке в лунном саду. К тому поцелую. – Это здорово, что он смог отремонтировать столько всего. Но это…это не касается взаимоотношений. Это была просто работа. – Хотя ей пришлось согласиться, что она все же скучает по нему. Пока он работал над зданием, она привыкла, что он где-то рядом. Теперь же, когда он уехал, она ловила себя на мысли, что хотела бы слышать его мелодичное мычание, его противоречивые суждения, его легкий смех.

Он махнул рукой, словно отклоняя ее комментарий.

– Перестань, Блайз. У тебя есть не одна попытка. Ты понимаешь это?

– Дедуля…

– Дин Фогарти не один единственный шанс в любви. Разбитое сердце —ужасная вещь, но так будет не всегда. Твое сердце возродится и будет радоваться снова, если ты ему это позволишь.

Вместо того, чтобы спорить с ним по поводу матери, Натали улыбнулась.

– Так случилось с тобой? – спросила она. – Мэй Лин была твоей второй попыткой?

– Она была всем, что мне было нужно, – согласился он. – Любовь к ней стала главным достижением моей жизни. Знаешь, что пугает меня больше всего, когда я просыпаюсь ночью в спутанном сознании? Что я забуду. Я боюсь забыть любовь своей жизни.

– Я помогу тебе, – успокоила его она. – Я напомню тебе каждый твой день.

– Это не твоя обязанность. И не твоей матери тоже. Она была так занята другими вещами, что так и не нашла того единственного, которого я бы для нее хотел.

Натали изучала любимое морщинистое лицо, в котором она видела лишь мудрость и сострадание. Она стала замечать это только сейчас.

– Тебе было тяжело? – спросила она. – Ты хотел, чтобы твоя дочь нашла такую любовь?

– Не удивительно, что родитель желает этого своему ребенку, – сказал он. – Самое трудное – убедить себя в этом. Ты должна верить в такую возможность.

Она не поняла, к кому он обращался – к ней или к ее матери.

Медсестра и социальный работник пришли с рецептами и последними инструкциями. Наконец пришло время уходить. Дед молчал в такси по дороге домой. Несмотря на прохладный день, ему захотелось посидеть в саду, пока светит солнце. Натали достала одеяло Mackinac и укрыла его.