Сьюзен Виггз – Книжный магазин «Бюро находок» (страница 56)

– Человек все время выступает. Конечно, он играет.

– Да, но есть какая-то фальшь. Как будто он не рассказывает свою собственную историю.

– Ну, судя по реакции этих детей, все работает просто замечательно.

Затем Тревор пригласил на сцену двух ребят, заранее выбранных его помощниками. Каждый из них представлял противоположную точку зрения. Брата и сестру. Собаку и кошку. Толстого и худого. К восторгу аудитории, Тревор предложил соревнование и позволил детям разыграть историю. Натали наклонилась вперед и посмотрела на Дороти и Пича, которые сидели через несколько мест в середине ряда. Маленькая девочка смотрела на Тревора с восторженным вниманием, полностью погруженная в представление.

Когда он назвал имя Дороти, она вся засияла, запрыгнула на сцену и взгромоздилась на один из стульев. Натали нагнулась вперед и поймала взгляд Пича, показала ему поднятый вверх большой палец. Он ответил тем же жестом, а затем перевел взгляд на сцену. Выражение гордости на его лице заставило ее улыбнуться.

На сцене оказалась и другая девочка, по имени Мара, но она была такой робкой, что не могла сказать ни слова.

– Все хорошо, – с легкостью сказал Тревор. – Я вернусь к тебе, может быть, найду способ превратить твое молчание в шум. – Потом он повернулся к Дороти. – Какой у тебя рассказ? – спросил он. – Подкинь мне идею, любую, что у тебя на уме. Это может быть все что угодно.

– Это довольно сложно, – сказала Дороти высоким от волнения голосом.

– Да, – согласился Тревор. – Но знаешь ли ты, что лучшие идеи – это те идеи, которые приходят прямиком из вашего сердца, а не из головы. Идеи, которые вызывают у тебя большие чувства.

– Ох! Хм… Она посмотрела в одну сторону, потом в другую.

– Что-нибудь большое. Не думай, просто говори! – воскликнул он. – Мысли масштабно.

– Я ненавижу развод моих родителей!

Последовала пауза, внезапный вакуум, отягощенный неуверенной тишиной. Послышалось шарканье ног. Люди закашлялись. Затем Тревор сказал:

– Хорошо. Это именно то, о чем я говорю, Дороти. Большая идея и большие чувства. Итак. Ты ненавидишь развод родителей.

Она уставилась на свои коленки и едва кивнула головой.

– Держу пари, многие дети чувствуют то же самое, – добавил Тревор.

Натали посмотрела на Пича. Он онемел, словно признание дочери превратило его в камень. Потом она заметила, что одна из его рук дергается.

– Звучит как разочарование. Большое разочарование, – заметил Тревор. – Итак, вот, как работает история. Какая обратная сторона ненависти к этому разводу?

Она ударила ногой по перекладинам стула, у нее покраснели щеки.

– Простите. Мне не нужно было…

– Тебе нужно. Тебе очень нужно. Поэтому слушай. Твои чувства это твои чувства, и не бывает правильных или неправильных чувств. Они просто есть. А есть ли у них обратная сторона?

Она пожала плечами, беспомощно приподняв их аж до ушей.

– У всего бывает обратная сторона. Послушай, если бы я писал рассказ, я бы составил список того, что мне нравится в разводе. Типа… можно жить в двух разных местах. Иметь две комнаты для беспорядка! Я прав?

Дороти подняла на него глаза и совсем незаметно кивнула.

– У тебя когда-нибудь было два дня рождения? Одна вечеринка у мамы, одна у папы?

– Да, – пробормотала она. – И два Рождества.

– Молодец, – похвалил ее Тревор. – Ты находишь вещи, которые не вызывают ненависти в этом разводе. Эй, у меня есть идея. Давайте придумаем другое слово для развода. Потому что это слово никому не нравится. Давайте сделаем это. Придумаем замену слову, которое нам не нравится. – Он повернулся к аудитории. – Как насчет этого? Есть идеи?

Глупые идеи посыпались на сцену: «Разход», «Обязательство», «Безумие», «Фолигедство». За несколько минут смех охватил зрителей, и наконец сама Дороти затряслась от хохота.

– Моя мудрая мама говорила, что в жизни будут вещи, которые мне не понравятся, но это не причина перестать любить жизнь, – сделал вывод Тревор. – Сделай мне одолжение, Дороти. Когда ты придешь домой, запиши десять вещей, которые тебе очень, очень нравятся. Запишешь?

Она кивнула, на этот раз уже с большой охотой. Натали бросила взгляд на Пича. Его рука больше не дрожала.

– А как ты, Мара? – Тревор обратил свое внимание на робкую девочку. Она слушала разговор между ним и Дороти с выражением ужаса, которое постепенно перешло в восхищение. – Готова поговорить об истории? Скажи, что у тебя на уме, и мы придумаем историю.

Девочка пробормотала что-то. Тревор приблизил к ней микрофон.

– Еще раз, потому что это хорошая тема.

– Я не умею плавать, – сказала она тонким дрожащим голосом.

Через несколько мгновений писатель уже развлекал зрителей забавной историей. Он хорошо держал аудиторию. После все бросились фотографироваться с ним.

Дороти вся светилась, позируя для фото с Тревором, в руках у нее была книга. Прощаясь, Тревор и Пич пожали друг другу руки.

– Спасибо, что сгладили ситуацию на сцене, – поблагодарил Пич.

– Нет проблем. Дети умеют мириться с реальностью.

Глава 21

– Вы что-то притихли, – комментарий Тревора прервал размышления Натали.

Она повернулась к нему с пассажирского сиденья его блестящего электромобиля. После автограф-сессии она переоделась в платье с леггинсами и накинула кашемировую шаль, которую ее мама носила много лет. Приятно было закутаться в мамину шаль после самого успешного мероприятия в магазине.

– Я любуюсь видами, – ответила она. Солнце садилось за холмы Напы, создавая пейзаж такой красоты, что он казался почти нереальным, больше походящим на идеальную картину художника. Округлые гребни холмов и тенистые долины создавали колыбель для облаков из сладкой ваты, плывущих высоко над волнистым горизонтом.

– Я люблю эту винную местность, – сказал Тревор. – Я рад, что мы проведем вечер вместе.

– Это великолепно, – согласилась она, расслабившись на роскошном кожаном сиденье.

Каждая винодельня имела свой особенный характер. Одни были ультрасовременными архитектурными шедеврами. Другие провинциальными и характерными, а иные напоминали огромные замки Европы. Ее мама выделила в книжном магазине секцию для винных книг. Гораздо лучше, чем ехать туда лично, часто повторяла она.

– Но вам это не нравится, – заметил Тревор, положив руку на руль. Они поднялись на вершину холма, его серовато-коричневая трава была окутана вечерними сумерками, туман собирался над долинами.

– Я… – Она помолчала. – Я работала на дистрибьютера вин в Сономе, до того, как получила магазин. Компания хорошая, но я никогда не чувствовала себя там как дома, не так, как в городе.

– Значит, в городе вы чувствуете себя как дома, – заключил он.

Она слегка улыбнулась ему.

– Транспорт – отстой, но это все равно мой мир. Все воспоминания о маме связаны с городом, и когда я там, я чувствую себя ближе к ней.

– Расскажите мне о ней, – сказал Тревор.

«Так много ярких моментов, – подумала она, – как будто это было вчера». Вид за окном навевал воспоминания, и она описала их Тревору. Каждый год, перед школой, они вместе с мамой ездили в магазин на Юнион-Сквер. Его парящий главный холл, фрески и позолоченные потолки, блестящие витрины и хрустальные светильники от Lalique навсегда заставили ее отказаться от других магазинов. Ослепительный мраморный дамский туалет сам по себе заслуживал поездки. Если был удачный год, они могли поехать в кафе к Луи поесть крабов. В менее удачные времена они ездили в Керрис за картошкой-фри и ходили в жуткий Музей Механики, посмотреть заводные игрушки. У них всегда была припасена мелочь для уличных музыкантов и бродячих актеров, мимо которых они проходили. Хотя у мамы не было машины, но она иногда брала ее напрокат. Когда у Голубых Ангелов[14] была тренировка. На автостраде Хайвей 101 останавливали для приземления самолетов.

Натали встряхнулась, осознав, что слишком погрузилась в прошлое. Ее раздражал факт, что воспоминание – единственное, что у нее есть.

– Прошу прощения, что долго говорила о прошлом, – извинилась она.

– Мне нравится слушать, когда вы говорите о своей маме, – сказал он.

– Берегите свою маму, пока она у вас есть, – посоветовала Натали.

– Поверьте мне, она большая часть моей жизни. Я думаю, мы приехали. – Он повернул возле тускло освещенного знака на здании, обвитом виноградными лозами. – Я очень хочу, чтобы вы увидели это место.

Камердинер убрал машину, и их провели через красивый обеденный зал в укромный закуток с потолком из ракушек и видом на богатый сад.

– Здесь удивительно, – ахнула Натали, скользнув на обитую бархатом полукруглую банкетку. Вокруг все было сделано со вкусом и источало сдержанную роскошь.

– Хорошо, – сказал он. – Вы заслужили, чтобы вас удивляли.

– Я всегда хотела здесь побывать, – призналась она. – К несчастью, мне пришлось бы продать почку, чтобы позволить себе это.

Он засмеялся.

– В таком случае, я рад спасти вас от самоуничтожения.

Вошла сомелье и подала розовое шампанское в высоких хрустальных бокалах.

– За книжный магазин «Бюро находок», – торжественно провозгласил Тревор. – Спасибо, что пригласили меня сегодня в гости.