Сьюзен Виггз – Книжный магазин «Бюро находок» (страница 16)

– Ладненько. Пока! – Девочка побежала вприпрыжку.

Когда она ушла, в магазине воцарилась неприятная тишина. Натали хотелось, чтобы суетливые читатели приходили и уходили. К полудню дела стали налаживаться. Несколько постоянных клиентов заглянули, чтобы выразить соболезнования. Двое из них купили книги.

– Сочувствую вашей потере, – сказала одна женщина, выбирая экземпляр вегетарианской кулинарной книги. – Книжный магазин уже не будет прежним без Блайз.

Натали наблюдала за неразберихой, которую оставила мать. Она надеялась, что никогда не будет так безответственно относиться к своим финансам… и все же мама была счастлива, насколько могла судить Натали. Она жила ради магазина, несмотря на то, что он загонял ее в долги. У нее осталось много знакомых, которые ее любили.

Натали пребывала в полной уверенности, что у нее хватит смелости пойти на такой риск.

Робко улыбнувшись, она кивнула сочувствующей женщине. Она не хотела говорить им то, что и так становилось понятным. Книжный магазин не мог существовать без Блайз.

Глава 6

– Вы не можете продать магазин, – заметил адвокат. – Ни здание, ни бизнес, ни его активы. Натали почувствовала, как у нее скрутило живот, когда она смотрела на Хелену Харт, сидящую напротив. Она была единственным адвокатом, которого Натали смогла найти в Интернете и который согласился работать без гигантской предоплаты.

– Не понимаю.

– Он не ваш, чтобы его продавать.

– Но… В этом нет никакого смысла. Мама оставила мне все, согласно завещанию, которое я нашла в ее документах.

– Все верно, – согласился адвокат. – И документ, который вы показали мне, действителен. Вы единственная заявленная наследница. Мне жаль это говорить, но, судя по предоставленным записям, то, что вам оставила мать, – это лишь ее личные вещи… и долг.

Живот Натали скрутило еще сильнее. Чем глубже она погружалась в записи матери, тем больше кошмаров обнаруживала. Неоплаченные налоги и счета, просроченные уведомления, займы, у которых истекал срок, – все это составляло один огромный долг. Они взяли кредит в частной фирме по огромной ставке.

– Я в курсе. Они понесли большие расходы на дедушкино лечение. И содержание магазина дорого обходится. Моя мама была не плохим человеком, – сказала она Хелене. – Она просто невнимательна к бухгалтерии. Но физические активы, магазинный инвентарь, само здание…

– Они не принадлежали вашей матери. Все это исключительная собственность вашего деда, Эндрю Харпера.

Натали молча переваривала эту информацию.

– Я не знала об этом. Мне и в голову не могло прийти… Я всегда полагала, что она владелица бизнеса, даже если не здания.

Мисс Харт покачала головой.

– Она даже не была партнером. Судя по тому, что я прочитала в документах, у них никогда не было официального соглашения о партнерстве. Ваш дед – единственный собственник этого бизнеса.

– Ничего себе. Я понятия не имела.

– Есть и хорошие новости. Это здание внесено в список памятников архитектуры. Оно находится в национальном реестре. Оно пережило землетрясение и пожар. Это означает, что вам полагается пятидесятипроцентная скидка на налог на собственность. Вы можете получить дополнительные налоговые льготы с сохранением сервитута и право на большой кредит на реставрационные работы. Разумеется, все работы должны быть выполнены квалифицированным специалистом по реставрации.

– Спасибо, я обязательно этим займусь. Но я не слишком оптимистично настроена. «Квалифицированный специалист по реставрации» звучит очень дорого. – Она подумала о скрипучих полах, старой крыше, лязгающем водопроводе. О разоренных банковских счетах.

– Тогда, возможно, лучший выход для вас – убедить дедушку продать дом.

– Мне придется ему все объяснить. Но я знаю своего дедушку, он никогда не согласится на это. – Натали была абсолютно уверена в этом. – Он прожил там практически всю свою жизнь. Родители вырастили его в этом доме, а он вырастил там мою маму. Это единственный дом, в котором он когда-либо жил.

– Я понимаю. – Адвокат прочистила горло. – Не хочу показаться бестактной, но…

Когда кто-то заранее извиняется за бестактность, становится понятно, что следующее, что он скажет, будет звучать бесчувственно. Натали взяла себя в руки.

– Но что?

– Сколько лет вашему дедушке? И как его здоровье?

– Ему семьдесят восемь. Он упал и сломал бедро несколько месяцев назад, из-за этого оказался вынужден переехать на первый этаж. Он повсюду ходит с тростью.

– А что насчет его психического здоровья? – спросила мисс Харт.

Натали помолчала с секунду, чувствуя себя предательницей от того, что обсуждает дедушку с этой незнакомкой со строгим выражением лица.

– У него проблемы с памятью. Мама говорила, что он изменился после операции. В последнее время он забывчив. Он и сам признает это…

– Значит, у него диагностирована деменция? В таком случае есть выход. Выявление спада умственных способностей позволяет оформить опеку и получить генеральную доверенность на долгий срок.

– Взять опеку? Это законно?

– Это юридический процесс. Подается ходатайство, и суд выносит решение.

– Значит, мне придется ждать решение суда, который объявит моего единственного живого родственника, человека, который любил и поддерживал меня всю жизнь, недееспособным. А после я отниму у него все.

– Вы берете на себя ответственность за его благополучие и качество его жизни. Но должна предупредить: юридический процесс получения опеки займет время, он сложный, утомительный и дорогостоящий.

– Просто замечательно.

– Есть веская причина получить доверенность. Она защитит вас и вашего дедушку.

Вероятно, адвокат была права. Натали понимала это. Но после того, как дедушка потерял единственного ребенка, она не могла отнять у него еще и любимое дело. Она встала и собрала свои вещи.

– Спасибо, что уделили мне время, – попрощалась она.

Натали не знала, зачем благодарит эту женщину. Ведь она все равно получит за это счет.

Натали повела дедушку на воскресный обед. Это было традицией с тех пор, как она себя помнила – дедушка, Мэй Лин, мама и Натали ходили вместе на обед каждое воскресенье. Если с деньгами были проблемы, они брали французские тосты и ягодный компот в «Мамас» на Вашингтон-сквер. А если у них появлялись лишние деньги, то садились на автобус и ехали в буфет в «Клифф-Хаусе», внушительном бетонном гиганте, возвышающемся над Тихим океаном между Оушен-Бич и старыми банями Сутро.

Натали любила ходить на Оушен-Бич не только ради страшных, грохочущих волн и хриплого рева прибоя, но и ради забавы. Дождь или солнце – им было все равно.

В хорошую погоду она бегала по пляжу, вместе с мамой они скидывали обувь и шли вброд по холодному прибою.

В ветреную погоду они сидели у громоздкого камина, пили чай и играли в дурака. Натали и Мэй Лин собирали козыри, а мама и дедушка сразу же их разыгрывали. Мама объясняла: если ты не используешь козырь сразу, то потом у тебя может не оказаться шанса.

Они взяли такси и поехали в «Клифф-Хаус». Не потому, что у них завелись лишние деньги, а потому, что она хотела найти тихое, красивое место, чтобы серьезно поговорить с ним. Несмотря на то, что помещение отремонтировали, вид с террасы не менялся десятилетиями.

За пышным омлетом, хлебным пудингом и черничным компотом она выложила ему всю ситуацию. Он вежливо выслушал ее объяснения о неуплаченных налогах, просроченных платежах, выставленных счетах и необходимом ремонте.

Дедушка улыбнулся официанту, наливавшему кофе. Но когда он поднял кружку, его рука задрожала так сильно, что напиток разлился. Натали вытерла его салфеткой.

– С тобой все в порядке?

Он сердито посмотрел на полупустую кружку.

– Едва ли. Держать магазин всегда было непросто. Даже когда я располагал мастерской печатных машинок, имелись проблемы. Отец рассказывал мне, как он запустил аптечный бизнес в разгар Великой депрессии. Каким-то образом ему удалось выстоять.

– Жаль, что я их плохо помню, – подосадовала она. – Прадедушка Джулиус и бабушка Инга… Он давал мне имбирные батончики, а у бабушки Инги жили две канарейки в клетке. Я была совсем маленькой, когда они умерли.

Натали заставила себя вернуть разговор в нужное русло.

– Я ходила к адвокату по поводу завещания мамы. Никогда не знала, что ты единственный владелец здания и книжного магазина.

– Он достался мне от отца, – отозвался дедушка. – И предназначался твоей матери, а потом, полагаю, тебе. Все пошло не так.

– К сожалению, дедушка, мы не можем переменить порядок вещей. Ты знал о залоге? О просроченных налогах?

– Мы брали кредит, чтобы покрыть все это. Блайз сказала, что разработает план выплат.

– Дедуля, я просмотрела цифры – у нас нет шанса выбраться из этой дыры. Думаю, нам нужно поговорить о том, чтобы выставить бизнес и здание на продажу. – Она сделала паузу, а потом добавила: – В Архангеле, рядом со мной, есть несколько прекрасных мест, где ты можешь жить. Я бы очень хотела быть поближе к тебе. – Она показала ему коллекцию глянцевых брошюр, на которых улыбающиеся седовласые люди играли в гольф и бридж и смеялись за обеденным столом.

В ответ последовало долгое молчание.

– Дедушка?

– Я все еще здесь. И мой ответ «нет», Натали.

– Но…

– Твердое нет.

Она глубоко вздохнула и заговорила мягче, чтобы скрыть разочарование.