Сьюзен Уолтер – Через ее труп (страница 56)

– Да кто? Подожди. Жарко. – Сашко откинул полог бурки. В сумраке забелели голые тела. Казак усадил Беляну сверху. Любовно плечи огладил. Уж очень они нравились ему: тонкие, мальчишеские, и груди маленькие, как раз в ладошку умещаются. Страшно и сжимать такие в лапищах своих.

– Плечики у тебя – чисто как у мальчика. Ручки тоненькие. Кожа бархатная. Груди какие! Молоком пахнешь, – казак говорил, не переставая глупо улыбаться. Беляна быстро посмотрела на него, как не может понять очевидного? И прикрылась рукой. Не надолго получилось. Казак был настойчив.

– Любишь меня? – простонала Беляна, закрывая глаза, отдаваясь ласкам.

– Люблю, – зашептал Сашко в ответ, – вот тебе крест, люблю. Никого так не любил. Никогда! Ни одна с тобой не сравнится! С первого взгляда полюбил. Что делаешь со мной? Все думы только о тебе. До гроба любить буду.

Беляна застонала.

– Пора мне.

– Погодь трошки.

– Увидят же.

– Да что таиться? Зачем? Или тайна какая есть? Женой будешь мне, домой увезу! Не бойся ничего. Если тайна тебя тяготит и тянет в прошлое, то доверься мне, скажи. В силах моих решить любую беду твою. А сам не смогу, так товарищи помогут.

Беляна слабо улыбнулась, почувствовав, как казак задрожал, поймав ее томный взгляд. С таким жить просто будет. Разлюбишь, так веревки хоть вить будешь. Не то что с Марко.

– Прав, ты, Сашко. Есть прошлое у меня.

– Какое? – улыбаясь, спросил казак. А у самого глаза настороженные. Продолжает улыбаться, но натянуто и неестественно. Поразилась Беляна такой перемене, будто водой колодезной окатили. Охладела вмиг, трезвея, а Сашко продолжает:

– Все мы с прошлым. Не без греха. Пойму я. Хочешь, тебе откроюсь?

Пальчик приложила к его губам, запрещая говорить. Нет. Показалось. Ни о чем не догадывается казак. Верит каждому ее слову. Наивный и добрый. Как такого не любить? И прошлое его не смущает. И увезти с собой хочет. Женой сделать. По совести жить. Что ж так все непросто. Беляна вздохнула, зашептала быстро, обдавая ухо горячими словами:

– Спасибо тебе, любимый, спасибо. И за слова твои. И за то, что поддержать хочешь.

– Я завсегда! Скажи только, что делать надо.

– Не могу я. Но скоро все узнаешь. Первым и узнаешь. Тебе первому откроюсь.

– Зря от помощи отказываешься, – закручинился казак. – Ты ведь мне родная теперь. Может, кто обидел тебя, зоренька? Так скажи. Не жить супостату! Ей-богу, до корня обстругаю.

– Не гневи Бога. Сама я решу дела. Да и не дела то. Так, мелочи. Требуют моего вмешательства.

– Так ты уйти хочешь? – нахмурился Сашко.

– Не знаю я, – уклончиво ответила Беляна и выпорхнула из медвежьих объятий казака. Да так быстро, что тот удивился и не смог скрыть изумления.

– Нельзя тебе уходить, – хмурился дальше Сашко.

– Так надо…

– Нельзя! – категоричен казак. С себя скинул. Сел. Подозревают ее? Тогда точно немедленно бежать нужно Мужики суровые, не то что этот телок. Но и этого успокоить нужно. Беляна ноги поджала, сжалась в комок, посмотрела снизу собакой побитой. Сашко проняло. Оттаял. Погладил.

– Не бойся меня. Пойми, теперь ты со мной, и я без тебя не могу. Бери меня с собой. А? Вдвоем веселее. Беляна заскулила, сжимаясь еще больше.

– Ну чего ты? Чего? Ну, не плачь.

Девушка подняла зареванное лицо.

– Я с мамкой хочу попрощаться. Понимаешь?

– Понимаю, – примирительно сказал Сашко, кивая. – Хорошее дело. Я рядом буду. У хаты постерегу. Как тебе такое?

Беляна слабо мотнула головой, не соглашаясь и принимая что-то для себя. Сашко наклонился. Осторожно руками взял голову. Расцеловал. Посмотрел в очи черные. Не увидел в них слез.

– Пора, – прошептала Беляна, не решаясь вырваться. Сашко еще раз внимательно посмотрел на нее и тоже сказал:

– Ну пора так пора.

Что-то опять задумал, может, проследить хочет? Ускользну, дай только шагов на двадцать отойти.

7. По следам всю правду не узнаешь

Ночью Григорий Молибога толкнул в плечо сотника. Руку не убрал, смотря куда-то в темноту. Потом кивнул, предлагая подняться. Отошли от лежанок.

– Что? – спросил, чуть шевеля губами сотник.

– Ушел Сашко, – ответил казак и показал в сторону пустой лежанки, – и девка его переодетая ушла.

Билый сразу все понял, проснулся окончательно. Уши потер, сказал уверенно, без всяких вопросов:

– Догоним.

Грицко кивнул. Понятно, что догонят. Времени не много упустили, не должны далеко уйти.

Микола подхватил винтовку и заскользил вслед за товарищем. Шли волчьим скоком: два быстрых, один короткий. Так не устаешь и хоть до России можешь дойти. Стараясь не шуметь, поднимались в гору. Изредка останавливались, слушая ночь.

Беглецы определенно прошли сквозь секреты: никто не поднял тревоги.

– Не пойму, – Грицко сказал, опускаясь на колени, чтоб лучше рассмотреть следы. – Разделились, что ли? Сашко верхом ушел. По тропе ускакал. Она дальше в горы пошла. Ну что? Разделяться будем? Кому-то вниз идти. Кому-то дальше карабкаться. Что решаешь?

– Нет. Пойдем за Сашко. Они должны встретиться внизу. Место должно быть у них потаенное, – принял решение сотник. Грицко передернул плечами.

– Может быть.

– Конь один. Далеко не уйдут.

– Да зачем это Сашко надо, – в сердцах пробормотал казак. – Одна дурь в голове!

– Перехватим – узнаем!

– У речки встречаются. Их место. Там следы будем искать. Сашко напрямик пошел, через секреты. Девка через горы. Скоро достанем.

В этот раз они ошиблись. Никого не нашли, как ни рыскали. Ни конных, ни пеших следов на росистой траве не обнаружили, только сами до колен промокли. Сели у тропы на камень. Тяжело было говорить, но товарищ признался:

– До шляха след четкий, дальше идет в сторону села. Не могу понять. Что он, один ушел? Не останавливался даже нигде. Что думаешь?

Сотник пожал плечом.

– Отдышимся, пойдем вдоль реки дальше, а с утра ближние склоны прочешем.

Сложно спрятаться от тех, кто всю жизнь кого-то ищет. Даже если умеючи.

– Не вовремя, – вздохнул Грицко. Атаман кивнул, соглашаясь.

– Думаю, к реке она дальше вышла. Там и ждет ее Сашко.

И снова Грицко не понравилось, однако возражать не стал. Отдышались. Пошли неспешно, ища малейшие зацепки, читая следы, слушая ночь. Спуск, подъем, опять спуск.

– Что с ним делать, ума не приложу. Не пороть же его! Воин справный, в бою как на тебя могу положиться, не жадный, за дуван не трясется, но как только сшибка закончилась, мы еще сброю чистим-точим, а он уже у бабы какой в ближайшем селе, и всех любит! А главное, они его привечают – и молодые девчата, и бабы тертые. Я-то думал, оторву хлопчика от вдовьей юбки, мир увидит. А он кроме юбок не желает ничего видеть. Что скажешь, а?

– Не знаю, ты у нас батька-атаман, тебе решать, только если б не его чуйка, девку-засланку до сих пор бы не раскрыли.

– Раскрыли, а толк какой от этого есть? Кто за кем охотится? Чего хотят, а главное – кто? – в сердцах сказал Билый.

– Какая разница кто, если в лагере узнают про золото, думаешь, половина не попробует его достать? – резонно заметил Гриц.

– Кишка тонка, – усмехнулся сотник.

– Это другое дело, но помешать могут. И еще, сербы запросто туркам таких ухарей, как мы, продают. Мы для них товар. Ты разве не понял? Ценный товар и информация. – Гриц вздохнул.

– Скажешь тоже, – возразил запальчиво Микола. – Ну отличаются они от нас! Но не настолько же! Все во Христе живем.

Перекрестились.