Сьюзен Спиндлер – Суррогатная мать (страница 22)

– А потом чем вы пользовались?

– Ничем, – сказала Рут, – просто не нужно было. Твой отец много лет назад сделал вазэктомию.

Глаза Лорен округлились.

– Ого, неплохо. Даже сейчас немного мужчин добровольно берут на себя ответственность за контрацепцию. В то время, наверное, далеко не каждый мог на такое решиться. К тому же он ненавидит больницы, так что это очень смелый поступок.

– Наверное, – с сомнением сказала Рут. – Честно говоря, я всегда смотрела на эту ситуацию по-другому.

– Тебе очень повезло. Сомневаюсь, что Дэн бы согласился. Хотя ему и не нужно, ведь он выбрал себе жену с бесполезной маткой.

Рут коснулась руки Лорен.

– Перестань себя корить, дорогая. Ты всегда говоришь так, будто это твоя вина, хотя тебе просто не повезло.

Лорен мрачно посмотрела на нее.

– Я так хотела детей. Гораздо больше, чем стать успешной художницей. И когда у меня не получалось, снова и снова, меня как будто обкрадывали. У тебя все прошло наоборот: было бы неплохо завести детей, и – бам! – вот и они, ничего страшного, продолжай жить дальше. – Она замолчала. – Не пойми меня неправильно, я тебя ни в чем не обвиняю.

– Но есть одно но? – спросила Рут, слегка наклонив голову.

Лорен нахмурилась, как будто пыталась распутать клубок мыслей.

– Странно, я никогда раньше не чувствовала, что соревнуюсь с тобой. Ты моя мама, и мы очень разные – Алекс гораздо больше на тебя похожа, – но все эти дни сидим вместе и наблюдаем, как тебя оценивают для той роли, для которой я не гожусь… Честно говоря, мне трудно сдерживать обиду, я ощущаю ее даже на физическом уровне.

– Понимаю. – Рут сочувственно посмотрела на нее и снова протянула руку, но на этот раз Лорен отстранилась.

– Без обид, мам, но ты не можешь меня понять. Ты не знаешь, каково это, настолько бояться обнаружить кровь в унитазе, что перестаешь вообще ходить в туалет и в конечном итоге заболеваешь рецидивирующими инфекциями мочевого пузыря. Или ощущение, когда из тебя выпадает ребенок, и ты ничего не можешь сделать, чтобы это остановить. Или плакать из года в год в дни, когда ребенок должен был появиться на свет, но не появился. – Ее голос повысился. – А на днях, когда та консультантка спросила, что мы будем делать, если ребенок окажется инвалидом, ты просто взяла и сказала: “Попробуем снова”. – Ее взгляд был враждебным. – Разве ты не понимаешь, насколько желанным для нас был бы любой ребенок, после всего, что мы пережили?

Лорен сжимала кулаки, словно пытаясь подавить неудержимую ярость; она была похожа на Адама во время той ссоры в ресторане: на лице гримаса праведного гнева. Рут вздрогнула.

– Я стараюсь изо всех сил, Лорен. Каждый проводит свои этические границы по-своему, верно? Если я все-таки буду вынашивать вашего ребенка, то сделаю все, что вы скажете. Я уже неоднократно говорила об этом. – Она помолчала. – И, просто чтобы ты знала, мне наверняка захочется вмешаться, но я все прекрасно понимаю.

Глаза обеих были на мокром месте. Лорен протянула руки, и они обнялись. Все было кончено, но Рут все равно трясло.

В субботу утром они снова отправились на Харли-стрит, чтобы пройти последний осмотр – ЭКГ с физической нагрузкой, проверить сердце Рут. Молодой мужчина-врач, загорелый, худощавый австралиец, закрепил электроды на спине и груди, а затем попросил ее встать на беговую дорожку.

– Если вы почувствуете боль или дискомфорт, сразу же остановитесь и возьмитесь за поручень – несчастные случаи нам не нужны. Можете начинать, но не переусердствуйте, миссис Фернивал.

Рут начала с быстрого бега. Ее волосы развевались и струились за спиной. Через пять минут доктор попросил ее остановиться, и беговая дорожка замедлилась. Когда она сошла с нее, доктор вырвал распечатку из аппарата и усмехнулся.

– Тоже бегаете, да?

Рут наклонилась вперед, чтобы отдышаться, затем выпрямилась.

– Иногда.

– Не скромничайте.

Он попросил ее сесть, пока снимает электроды.

– Отличные результаты для вашего возраста. – Он пожал ей руку и подмигнул. – Мое уважение.

– Фу, – сказала Лорен на пороге клиники. – Что за жуткий тип. Он подкатывал к тебе, мам.

– Вздор, – ответила Рут, стараясь не показаться довольной.

– Пообедаем? – спросила Лорен.

– Хотелось бы, но не могу. На ужин придут Шейла и Саймон, так что нужно закупиться продуктами и успеть все сготовить.

– Крепко обними крестную, – сказала Лорен. – Она знает про беременности или выкидыши?

– Нет, мы давно не общались.

– Можешь сказать ей, если хочешь, – вздохнула Лорен. – В какой-то момент все и так узнают, но прямо сейчас я не готова к открыткам, сообщениям, цветам и сочувствию. Снова.

– Будем надеяться, в этот раз получится, дорогая.

– Пожалуйста, не говори так. – Лорен смотрела на тротуар. – Не искушай судьбу.

Когда они подошли к метро, Лорен сунула руку в карман.

– Твой телефон все еще у меня. Папа звонил несколько раз.

Рут посмотрела на экран:

Я звонил, но ты не ответила.

Ты с Л? Все хорошо?

Лорен вернулась домой в Брокли. Дэн, растянувшись на одном из диванов в гостиной, смотрел футбольный матч Премьер-лиги на огромном плазменном экране. Они пытались экономить, потому что Лорен так и не вышла на работу после выкидыша, но Дэн до сих пор отказывался отменять подписку на “Скай”. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и он потянул ее вниз, уложил рядом с собой.

– Как все прошло? – спросил он, откидывая ей волосы.

Ее лицо на холоде порозовело. Она уткнулась Дэну в грудь, и ему пришлось напрячь слух, чтобы уловить слова.

– Иногда мне кажется, будто меня и вовсе нет.

– В смысле?

– Я брожу по Лондону, пока моя мама проходит осмотр за осмотром, чтобы понять, сможет ли она выносить нашего ребенка, потому что я такая бесполезная. А я просто сижу и смотрю, как врачи говорят ей, какая она сильная и здоровая.

Дэн крепко обнял ее, словно пытаясь выдавить из нее всю печаль.

– Лори, помни, что есть шанс, что Рут не подойдет, так что перестань ругать себя. Ты не бесполезна, ты прекрасна, и я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось. Ты это знаешь.

На экране раздался рев, и он оторвался от ее плеча, чтобы посмотреть повтор гола.

Лорен высвободилась из объятий и встала.

– Я знаю. Просто… Если она забеременеет, мне придется завидовать матке собственной матери. – Она попыталась улыбнуться своей шутке.

Дэн нахмурился и посмотрел на нее.

– А я думал, ты хотела, чтобы твоя мама выносила нашего ребенка.

– Да, конечно, я этого хочу, но мне кажется, что в процессе рушится вся моя жизнь.

Лорен вышла из комнаты, и он услышал ее тяжелые шаги по лестнице, когда она поднималась в свою студию.

Дэн закрыл глаза, выдохнул и снова открыл их. Он не был уверен, что ему хватит терпения. Для него было очевидно, что вовлекать Рут во все это – плохая идея, и теперь Лорен начала понимать почему. Может, ему стоило с самого начала последовать своему чутью и наложить вето? И сейчас бы она не расстраивалась ни с того ни с сего. Он не мог дождаться момента, когда в клинике скажут, что ничего не выйдет, и тогда они смогут отдохнуть от этого безумия. Он увеличил пультом громкость и продолжил смотреть матч.

11

На кухне, в фартуке, Рут чувствовала себя как рыба в воде. На тумбе рядом с разделочной доской в миске, точно в роге изобилия, лежали фрукты и овощи. Она что-то напевала себе под нос, пока взбивала яичные белки до густой массы и смазывала свиное филе масляным маринадом из чеснока и трав. Ей не терпелось увидеть Шейлу: нужно было так много рассказать. Она растопила масло и тростниковый сахар на толстостенной сковороде и начала жарить ломтики яблока в сладкой пене. Адама привлек на кухню запах карамели.

– Ты выглядишь счастливой, – сказал он. – Что случилось?

– Ой… Даже и не знаю, столько всего.

Затем она осеклась, вспомнив про смс.

– Прости, сегодня утром у меня телефон разрядился, я только увидела твое сообщение. Думаю, Лорен чувствует себя немного лучше. – Она подхватила ломтик яблока со сковороды, подула на него и протянула Адаму. – Как думаешь, добавить еще сахара?

Обезоруженный, он взял его, затем стянул со сковороды еще два ломтика, чтобы облегчить свои размышления.

– Идеально, с кислинкой. – Он обнял ее за плечи. – Во сколько они приедут?