Сьюзен Спиндлер – Суррогатная мать (страница 2)

Адам подался вперед и обхватил лицо руками.

– Ох, доченька! – Рут почувствовала вину за то, что не испытывала трудностей при вынашивании и рождении детей, и кое-что еще – ноющую боль старой раны. – Как же я могла оставить тебя совсем одну? Я должна была быть рядом, я могла бы помочь!

– Напрасно ты думаешь, что смогла бы это предотвратить, – отрезала Лорен. – Никто бы не смог. Я просто сидела дома и рисовала. Мам, я не виновата!

– Ну конечно, не виновата, – ответила Рут.

– Наша ошибка в том, что мы понадеялись, – сказал Дэн так, будто их ребенка убил безрассудный оптимизм. – Акушерки утверждали, что выкидыш после тринадцатой недели маловероятен, и мы им поверили. А зря.

– Теперь говорят… – Голос Лорен дрогнул. – Скажи ты, – шепнула она Дэну.

– Хирург, который останавливал кровотечение, сказал, что Лори может погибнуть, если еще раз забеременеет.

Его слова повисли в воздухе.

– Ох, милая, – пробормотала Рут.

Лорен ничего не ответила, только плотно зажмурила глаза. Рут представила, как за закрытыми веками, будто река разлилась, хлынули слезы.

Завязался неловкий разговор, который прервал Адам, предложив не предаваться отчаянию и заказать что-нибудь на ужин. Лорен покачала головой.

– Спасибо, пап, мы не голодные. Может, поедете домой? – Она взглянула на Рут. – Меня еще подержат здесь, сделают переливание. Дэн за мной присмотрит.

– Точно справитесь без нас? – с заметным облегчением Адам встал и принялся натягивать пальто. Он подошел к кровати и поцеловал Лорен в лоб. Попытался что-то сказать, но подходящих слов не нашлось, так что он взял портфель и удалился.

Рут подалась вперед и обняла Лорен.

– Выздоравливай скорее, милая, я напишу тебе завтра, но, если захочешь поговорить, звони в любое время. Постарайся поспать.

Дэн проводил их до конца длинного коридора.

– Нелегко тебе пришлось, – сказала Рут.

Он кивнул и посмотрел на нее полными ужаса глазами, будто вновь переживал страшные воспоминания.

– Там было столько крови, ее никак не могли остановить. Я боялся, что она не выживет.

– Ты в шоке, Дэн, тебе тоже нужно отдохнуть.

Дэн отвернулся, и Рут заметила, что он изо всех сил пытается сохранить самообладание.

– По утрам в понедельник мои коллеги в офисе показывают друг другу забавные видео своих детей, которые снимали на выходных. Обычно я не принимаю в этом участия и просто пялюсь в монитор, но на прошлой неделе я принес снимок нашего малыша. Все были в восторге, угощали меня пивом после работы и наперебой рассказывали, как здорово быть отцом. А теперь… – Он сжался, задыхаясь от горя. – Все пропало. Опять!

За все годы лечения от бесплодия и выкидышей Дэн ни разу не давал волю чувствам. Это одна из причин, по которой они никогда не были с ним по-настоящему близки. Теперь же глаза Рут наполнились слезами.

– Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это.

– Простите, не обращайте внимания. – Он расправил плечи. – Расчувствовался в самое неподходящее время. Лори сейчас только этого не хватало. – Дэн тяжело вздохнул. – ЭКО давало нам надежду целых пять лет. Не представляю, как она со всем этим справится.

Адам понимающе кивнул.

– Будет тяжело.

– Не то слово, – сказал Дэн и безрадостно хмыкнул. – В подвале клиники наших детей целый холодильник: хотя бы один из них да должен пережить беременность! – Он поморщился. – Но нам ведь этого не видать, потому что мы с Лори неудачники.

– Не говори так, – ответила Рут и положила руку ему на плечо. – Может, вам стоит поискать суррогатную мать, которая выносит одного из ваших эмбрионов? Лорен говорила, есть такая возможность.

– Мы это обсуждали, но дело в том, что мы уже потратили тридцать тысяч фунтов, прошли через ад, но все равно ничего не получается. – Дэн потер лицо, стараясь стереть воспоминания. – Не знаю, насколько меня еще хватит…

Адам нахмурился.

– Понимаю. Суррогатное материнство стоит недешево, к тому же столько подводных камней…

Рут бросила на мужа суровый взгляд и шепнула: “Не сейчас!”

– Прости, Дэн, мне не стоило об этом упоминать, – сказала она. – Вы устали, сейчас не время это обсуждать. Просто я не хочу, чтобы вы опускали руки.

– Да уж. – Дэн посмотрел на них затуманенными от слез глазами. – Но вообще спасибо большое, что приехали. Я, пожалуй, пойду обратно.

Рут и Адам смотрели ему вслед. Он перевернул висевшую на крючке бело-голубую табличку, зашел в палату и закрыл за собой дверь.

НЕ БЕСПОКОИТЬ

Они ехали по ночному Лондону молча, глядя прямо перед собой. Все эти поездки в больницу заканчивались одним и тем же – их молчаливым согласием с тем, что слова будут излишни. Рут думала, испытывает ли Адам такое же чувство дежавю. Вспоминает ли он, как однажды утром, в другой жизни, они ехали в другую больницу? Она никогда не расспрашивала его об этом, боясь нарушить с большим трудом установленное равновесие. Опыт, который они переживали вместе, но ни разу толком не обсуждали, копился пузырем под поверхностью их брака.

Когда они проезжали по Воксхолльскому мосту и под ними скользила черная блестящая поверхность Темзы, Рут сказала:

– Я чувствую себя виноватой из-за того, что Лорен и Алекс так легко появились на свет. Нам ведь казалось, это самое обычное дело.

– Мне так никогда не казалось.

– Адам… – предупреждающе произнесла она.

– Я имел в виду, что…

– Мы оба знаем, что ты имел в виду, но давай сейчас не будем об этом, ладно? Только не сегодня – и так тошно.

Вновь разлученные тишиной, они ехали дальше – по набережной и по темным улицам Вест-Кенсингтона.

– Прости, зря я это сказал – извинился Адам. Они проезжали знакомые места: слева промелькнула детская площадка старой Хаммерсмитской начальной школы для девочек, затем парк Рэйвенскорт, где они учились кататься на велосипедах, играли в лапту по выходным и пили, будучи подростками. – Просто ужасно видеть Лорен в таком состоянии и осознавать, что не можешь помочь. Все впустую.

– Я понимаю, – ответила Рут, коснувшись его плеча. Он потянулся к ней и взял ее за руку.

Голдхок-роуд затопило. В оцепленной зоне на углу их улицы при свете прожекторов работала аварийная бригада. Дождь прекратился, но задул порывистый ветер, и маленькие серые облака неслись по оранжевому, заляпанному городскими огнями небу.

Пока Адам искал ключи, Рут смотрела на узкий высокий дом, где они прожили больше тридцати лет. Она вспоминала, как принесла сюда дочерей – сначала Лорен, затем Алекс, – робкую поездку из больницы королевы Шарлотты: Адам ведет машину с осторожной серьезностью, присущей молодым отцам, а она устроилась на заднем сиденье и никак не может отвести глаз от малышки в детском кресле рядом с ней. То радостное волнение, с которым они вошли в дом, забыть невозможно. Того же Рут хотела и для Лорен: чтобы она испытала ощущение всеобъемлющего счастья, вступая в удивительный мир материнства после долгих лет бесплодия. Вместо этого дочь вернется в квартиру, которая должна была стать семейным гнездышком, с пустыми руками и обреченным чревом. Образ Лорен, уткнувшей в подушку полупрозрачное от горя лицо, разрывал ей сердце – она страстно желала все исправить, но это было не в ее силах.

Рут машинально накрыла стол на кухне, положила хлеб и немного сыра, но есть им не хотелось. Адам оставил голосовое сообщение для Алекс: она летела из Сан-Франциско, где теперь жила, на конференцию в Сиэтл и, как только самолет приземлится, она обо всем узнает. Затем они рухнули на диван и включили новости. Вскоре Рут зевнула.

– Я бы уже пошла спать, но у тебя, наверное, куча работы?

Адам потянулся и крякнул.

– Боюсь, что да. С утра принесли новую пачку документов, а завтра опять в суд. Пора идти, – сказал он и улыбнулся Рут. – Поднимайся в спальню, я постараюсь тебе не мешать.

– Не волнуйся, я лягу в гостевой, а ты работай спокойно хоть до утра. – Рут обняла его. – Люблю тебя, Адам.

– Знаю, я тебя тоже люблю, – ответил он и поцеловал ее в макушку.

Они сжимали друг друга в объятиях, закончив про себя: “Несмотря ни на что”.

Рут поднималась по лестнице, когда Адам сказал:

– Прости, я совсем забыл спросить: как показ?

Она ответила не сразу: чтобы вспомнить, пришлось напрячься.

– Когда Дэн написал, он только начался. Но я уверена, что все прошло отлично. – Она с грустью посмотрела на него и добавила: – Кажется, будто это было так давно.

2

Значительно позже, когда Рут обратилась к прошлому в поисках тихой гавани – времени, когда жизнь еще не выбила почву у нее из-под ног и семья не начала распадаться, – она остановилась на воспоминаниях о своем дне рождения, который они отмечали за десять дней до того, как случился выкидыш. В ее памяти этот праздничный обед был похож на залитое солнцем побережье перед надвигающейся бурей.

Рут было нечем заняться – что было ей совершенно не свойственно, – поэтому она села в плетеное кресло и принялась смотреть по сторонам. Необычайно погожий день для конца сентября: глубокого, насыщенного синего цвета небо, забор позади нее утонул в зарослях жасмина, а на клумбах теснились желтые и пурпурные маргаритки. Свет с террасы бил в застекленную кухню и дальше – в выложенную плиткой прихожую. Адам стоял у плиты и, сосредоточенно нахмурившись, вчитывался в книгу рецептов. Она улыбнулась: смотреть на него – все еще одно удовольствие.