Сьюзен Спиндлер – Суррогатная мать (страница 12)

– Да.

– А мне не сказала, – упрекнул ее Адам, но Рут заранее отправила в рот целую ложку риса с далом. – Оказалось, что у Алекс ничего не выйдет, и теперь Лорен в отчаянье.

Рут показалось, что это отличная возможность начать разговор.

– Может, им стоит поискать другую суррогатную мать? – неуверенно начала она.

Адам опустил вилку и нож на тарелку.

– То есть ты считаешь, что это нормально?

– Я понимаю твои сомнения, но, если Лорен и Дэн этого хотят, мы должны уважать их выбор, – сказала она и, выдержав паузу, аккуратно продолжила: – Нам только и остается, что поддержать их.

Адам удивленно поднял брови.

– Ты вообще представляешь, каким кошмаром это может обернуться для всех нас? И моральным, и этическим.

Рут поняла, что ее резкость спровоцировала агрессию с его стороны, но не собиралась на этом останавливаться:

– Ты сразу переходишь в режим перекрестного допроса, поэтому мы и не можем обсуждать с тобой подобные темы, как это делают все нормальные люди. – Она понимала, что теперь уж точно стоит замолчать, но желание отстоять свою идею пересилило разум: – Тебе даже в голову не пришло, что суррогатное материнство – это милосердный и великодушный подвиг, который меняет жизнь бездетных пар. Настоящий альтруизм!

Адам фыркнул:

– В отличие от омерзительной сделки, когда женщина продает свое тело тому, кто больше заплатит, а потом делает детей на заказ?

– В бедных странах, куда толпами валят больные бесплодием, такое действительно случается, но я-то говорю про добровольное суррогатное материнство здесь, в Лондоне.

– Тогда почему оно полностью запрещено во многих развитых странах? Наверное, потому, что там знают о существовании моральных и биологических запретов, нарушать которые опасно! Иногда нужно просто принять ограничения нашего тела, а не вмешиваться в подобные дела, когда предугадать все последствия просто невозможно.

Терпение Рут лопнуло.

– Ты можешь хоть раз отступиться от своего католического бреда?! Наша дочь пойдет на все ради ребенка. Ты даже представить себе не можешь, насколько тяжело противостоять этому желанию!

Адам смотрел на нее с нескрываемым отвращением.

– Но если необходимо, то это желание можно преодолеть. Некоторые женщины ведь так и делают, да, Рут?

Он пересек черту, которую они молча обходили годами.

– С меня хватит!

Она встала так резко, что ее стул пошатнулся и с металлическим лязгом рухнул на пол. Звук был настолько громкий, что все в зале замолчали и уставились на них. Рут никак не могла попасть рукой в рукав пальто – ее колотило от ярости. Адам смутился и, подняв стул, положил руку на плечо Рут, одним жестом уговаривая ее сесть и прекратить устраивать цирк.

– Я не… – начал он.

Она оттолкнула его и прорычала:

– Убери руку! Меня от тебя уже тошнит! Ты как хочешь, а я ухожу. Будь добр, не забудь расплатиться.

Вернувшись домой, Рут поднялась в гостевую спальню, рухнула на кровать и несколько минут делала дыхательные упражнения, пока сердце не перестало бешено биться. Перевернувшись на бок, она расслабила живот и представила, будто в нем ребенок. Чудесным образом зарождать жизнь, постепенно набухать, давая зародышу расти, а затем выталкивать это визжащее, сморщенное существо на белый свет – вот на что было когда-то способно ее дряхлое тело. Она лелеяла воспоминания о беременности и о том, как новорожденные малышки жались к ней и тянулись к груди. Рут вдруг поняла, как сильно ей хочется вновь испытать эти чувства. Она выгнула спину и погладила округлившийся живот. Конечно, в прошлом есть вещи, о которых жалеешь – мечтаешь, чтобы их никогда не было, – но рождение ребенка к ним не относится. Если бы все получилось, суррогатное материнство могло бы стать радостью. И даже искуплением.

Одно из преимуществ большого семейного дома без детей состоит в том, что двое взрослых после ссоры могут жить раздельно, при этом наблюдая за действиями друг друга и стараясь лишний раз не пересекаться – так что Адам и Рут умудрялись избегать друг друга все воскресенье. В это время каждый из них прокручивал в голове вчерашний разговор в ресторане, правда, с некоторыми поправками: добавляя неопровержимые аргументы и искренние мольбы о прекращении спора, чтобы утвердить свое моральное превосходство и укрепить позицию. Обоим было одиноко. Рут проснулась рано и лежала с книгой. Как только Адам отправился на еженедельный теннисный матч в парк Рэйвенскорт, она тут же позвонила Лорен.

– Доченька, ну как ты?

– Нормально, – монотонно ответила Лорен.

– Точно?

– Точно.

– Как-то не похоже. Дэн с тобой?

– Уехал на матч в Бирмингем.

– И оставил тебя одну?! – воскликнула Рут, не в силах сдержать возмущение.

– Мам, я сама отправила его развеяться, не можем же мы все выходные сидеть друг с другом в четырех стенах – как на пороховой бочке.

– Может, я заеду?

– С папой?

– Нет, он занят. Только я.

– Слушай, ты прости, но мне надо работать – сильно выбилась из графика. Я как раз собиралась идти в студию, так что давай как-нибудь в другой раз…

– Выезжаю, – твердо заявила Рут. – Я ненадолго.

Лорен открыла не сразу, и Рут, увидев дочь, не могла поверить своим глазам. Босая, в футболке наизнанку и в расстегнутых джинсах: очевидно, она впопыхах накинула на себя одежду, услышав дверной звонок. Лорен сильно похудела, лицо болезненно осунулось, а кожа вокруг глаз опухла и покраснела. Она молча развернулась и пошла наверх, с трудом поднимая ноги. Рут последовала за ней. Дойдя до порога гостиной, они остановились. В комнате было душно и пахло затхлостью: шторы задернуты, в полумраке назойливо кружит жирная муха, повсюду валяются коробки из-под пиццы, а кофейный столик весь заставлен пустыми пивными банками и одноразовыми стаканчиками.

– Давай-ка я открою окна и немного тут приберусь, – засуетилась Рут.

– Не надо. Это Дэн оставил, потом уберет, – сказала Лорен и плюхнулась на диван, глядя прямо перед собой пустым взглядом, как будто центральный механизм, поддерживавший ее жизнь, вдруг сломался.

Рут старалась прощупать ее настроение, как сиделка – сварливого старика.

– Давай хотя бы чайку налью? Или приготовлю что-нибудь. Ты, наверное, со вчерашнего вечера ничего не ела?

– Не надо, спасибо, – Лорен говорила медленно и совершенно без эмоций. – Только, пожалуйста, хватит обо мне волноваться, а то я нервничаю.

Рут села рядом, решив не мозолить дочери глаза, и тихо сказала:

– Мне ужасно жаль, что Алекс не сможет тебе помочь. Такой самоотверженный поступок, представляю, как ты расстроилась.

Лорен резко повернулась к Рут и посмотрела ей прямо в глаза.

– Как ты узнала?

– Алекс звонила. Она не хотела тебя подвести и очень переживает. И я тоже.

Лорен промолчала.

– А что дальше? Есть какой-нибудь план?

– Нет никакого плана. У нас не хватит денег на американские клиники, даже на те, что подешевле, не в Калифорнии. Так что вариантов больше нет, – ответила Лорен, и на лице ее было написано полное смирение с судьбой.

– Мы бы тебе помогли, но с деньгами сейчас туго.

– Понимаю, мам, мы даже не думали у вас просить.

– В Британии тоже множество клиник суррогатного материнства, и здесь гораздо дешевле. Может быть… – начала Рут.

– Бесполезно, – покачала головой Лорен. – В Америке тысячи женщин, готовых стать суррогатными матерями, мы заключили бы договор и могли бы официально считаться родителями. У нас желающих немного, так что подходящую кандидатку мы можем ждать годами, а если и найдем – наш ребенок будет ее, потому что в Англии закон на стороне суррогатной матери. Она может передумать и оставить ребенка себе.

– А ты не хочешь рискнуть?

– Я не смогу потерять еще одного, лучше даже не пытаться. – Лорен отвернулась, и ее голос стих.

Рут почувствовала, как бьется ее сердце. Она сделала глубокий вдох и постаралась говорить обычным тоном:

– Может быть, ты согласишься, если я это сделаю? – Рут на мгновение заколебалась. – Ну, рожу для тебя…

– Мама! – Лорен выпрямилась и повернулась к ней: лицо скривилось, она едва сдерживала слезы.

Рут взяла ее за руку и сказала:

– Я провела небольшое исследование и выяснила, что матери действительно могут рожать для своих дочерей. В Штатах таких случаев предостаточно, да и у нас довольно много.