Сьюзен МакКоли – Кости в стене (страница 10)
Проехав ещё немного, мы оставили позади библиотеку и пончиковую, – Фрэнк ехал сразу за нами на белом фургоне, расписанном печатями, – тётя Елена затормозила у дома, который папа назвал бы особняком в стиле греческого Возрождения[3]. Широкое крыльцо и изящные колонны словно приглашали нас в зияющую чернотой пасть двери. Я вгляделся в похожие на глаза окна второго этажа и отпрянул, гадая, была мелькнувшая за стеклом тень бликом заходящего солнца или игрой воображения.
Тётя Елена распахнула заднюю дверь внедорожника:
– Ну же, детишки. Поскакали. Мистер Барретт отметил, что хочет закончить расследование в эти выходные, а нам ещё кучу оборудования разгружать.
Ханна резво выпрыгнула, с трудом сдерживая волнение; чёрная футболка болталась на её худеньком теле. Я никуда не торопился. Я всегда мог списать свою медлительность на травму. Я открыл дверцу машины и вдохнул тёплый, влажный воздух. Не обращая внимания на пот, уже выступивший на спине, я высунул одну ногу и неуклюже выбрался наружу.
За тот час, что мы лихорадочно расставляли на крыльце столы, камеры и паранормальную технику, солнце село, и вечернее небо заволокло чернильной темнотой.
– Фрэнк, ты взял камеру с тепловизором?
– Да. – Фрэнк надел на шею большой Назар Бонджук с изображением Третьего пентакля Юпитера в центре и включил камеру.
Я проверил свой амулет и, подняв голову, поймал на себе взгляд Фрэнка:
– Соболезную твоей утрате. Твоя мать была высококлассным учёным-оккультистом. Я читал все её публикации.
– Вы знали мою маму? – Ого! Как с такими серьёзными связями в мире экстрасенсов она оказалась замужем за моим отцом?
Фрэнк покачал головой:
– Пару раз я видел её в штаб-квартире Бюро, когда она выступала с презентациями. Я не был знаком с ней лично. Только с её исследованиями.
Я подавил разочарование. Мамин амулет выскользнул из пальцев и стукнулся о ключицу. Может, и к лучшему, что он её не знал. Папа наверняка пришёл бы в ярость, будь у неё в друзьях экстрасенс класса «А». Да и мне присутствие рядом живого напоминания о той, кого я потерял, радости бы не доставило. Я машинально потёр ноющий шрам на бедре. Одного напоминания мне хватало с избытком.
– Ханна, включай свои диктофон и камеру. Мы заходим. – Тётя Елена сделала глубокий вдох. – Я постараюсь что-нибудь уловить. Если кто-то что-то услышит или почувствует, зафиксируйте это. Мы поможем призраку перейти. Дети, держитесь вместе. Я стану проводником и начну вместе с Фрэнком. Ханна, если я понадоблюсь тебе или Алексу, просто крикните.
Ханна покачала головой в знак согласия и расплылась в безумной улыбке, напомнив фонарик, вырезанный из тыквы.
Ума не приложу, как можно быть такой легкомысленной? Что ей с этой охоты? Я судорожно вздохнул и затолкал поглубже охватившее меня чувство давящей тяжести. Мне нужно сделать это. Я должен доказать, что вижу галлюцинации, а не призраков.
Тётя Елена вошла в дом первой, за ней последовали Фрэнк и Ханна. Я двинулся следом, с тихим щелчком притворив за собой дверь.
– Мы осмотрим второй этаж, – прорезал тишину голос Фрэнка, – вы двое, займитесь первым.
Фрэнк направился к лестнице, и тётя Елена последовала за ним.
Ничто не нарушало тишину и покой старого дома, если не считать слабо жужжащего оборудования Ханны и её лёгкого дыхания. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Нет, призраков здесь нет. Аппарат бы их уже засёк. Наверное, тень в окне мне просто привиделась, и приборы это подтверждали.
Я немного успокоился и, несколько осмелев, позволил себе осмотреться. Дом был меблирован, но скудно. Напротив кирпичного камина стоял викторианский диван, у одной из стен – старый деревянный книжный шкаф. В воздухе стоял запах пыли, плесени и гнили.
– Сюда, – позвала Ханна, и я последовал за ней в большую гостиную. Она поводила диктофоном в разные стороны, подводя нас к арке, ведущей на кухню.
И тут я почувствовал это. Странный всплеск энергии, подобный небольшому приливу на пляже, потянул меня за собой. Я замер посреди комнаты, и это чувство побудило меня направиться к запертой двери, ведущей в подвал.
На негнущихся ногах я медленно зашагал в ту сторону. Тело будто не принадлежало мне: я шёл вперёд тупо, словно оцепеневший, движимый какой-то неведомой силой. Всё ближе и ближе, пока наконец я не протянул руку и мои пальцы не сомкнулись на бронзовой ручке. Она не поддалась.
Из замочной скважины торчал мастер-ключ. Я обхватил его, надеясь, что скважина проржавела. Не повезло. Один поворот, и дверь со скрипом отворилась, а ключ остался зажатым в моём кулаке. Я сунул его в карман и вгляделся в темноту лестницы, похожей на тоннель, уходящий в недра дома.
– Алекс… Только посмотри на эту старую… – Я едва различал голос Ханны. – Во имя Соломона, Алекс, ты где?
Я не мог пойти к ней. Буквально. Что-то овладело мной. Я не хотел этого, но знал, что должен спуститься вниз. Туда. В темноту. Я должен выяснить, что там.
– Алекс, пойдём. Давай сначала осмотрим этаж. Подвал проверим после.
Но я не ответил. Вместо этого я шагнул в темноту.
– Ой, да Бога ради. Ну ладно. Я пойду за тобой, – проворчала Ханна.
Я уже был на лестнице, спускаясь в глубину дома, когда услышал дыхание.
И это была не Ханна.
Ханна щёлкнула выключателем на стене позади меня.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Она щёлкала, но ничего не происходило, и тогда она включила фонарик на камере, почти ослепив меня.
– Помогите. О, пожалуйста, помогите мне. – Глухой голос эхом отразился от стен подвала. – Есть там кто-нибудь? Кто-нибудь слышит меня?
Я замер на последней ступеньке и прислушался, чувствуя на лбу холодный пот. Я с трудом проглотил тяжёлый ком страха, застрявший в горле, и грудь сильно сдавило:
– Ты это слышишь? – Мой голос прозвучал как-то сипло, придушенно.
– Слышу что? – Ханна подняла камеру и направила её на меня.
Свет ударил в лицо:
– Прекрати, – попросил я, прикрывая глаза рукой.
Она продолжала снимать:
– Ни в коем случае. Это часть сбора улик. Если ты что-то увидишь или услышишь, я всё зафиксирую на плёнку.
– О, пожалуйста. Я знаю, что там кто-то есть. Прошу, помогите мне. Я в ловушке. О нет. Он приближается… Он… – Резко всё стихло.
Я неглубоко вдохнул и отвернулся от Ханны с её камерой:
– Пожалуйста… – Мой голос дрожал, но я ничего не мог с собой поделать. Я испугался. Испугался умоляющего зова. Испугался, что мне не показалось. Испугался, что всё слишком реально. – Выключи эту штуку. Она меня слепит.
– О, хорошо, – фыркнула Ханна и погасила свет. – Возьми это. – Она протянула мне детектор ЭМП. – Я позову Фрэнка и Елену.
– Но… – Я завозился с прибором, понятия не имея, как им пользоваться. – Нам же велели держаться вместе.
Слишком поздно. Ханна уже умчалась вверх по лестнице, оставив меня во мраке подвала один на один с перепуганным голосом.
Глава шестая
Тоненький лунный лучик пробивался сквозь щёлку в подвальном окне. Меня тянуло вперёд всё сильнее, словно мои кости были магнитами, стремящимися к невидимому железу. Я почти вплотную подошёл к стене. К тому месту, откуда доносился голос.
Полтора метра.
Метр.
Половина.
– Вы меня слышите? – Женский голос, высокий и глухой, словно доносящийся из бочки.
Я подскочил, да так резко, что жгучая боль пронзила левое бедро, и детектор ЭМП грохнулся на пол.
– Кто там? – Её голос дрожал, как листья, царапающие оконное стекло во время грозы.
Я обмер от испуга и смотрел, как белые клубы пара вырывались из моего рта. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Неужели она реальна? Неужели я экстрасенс?
– Пожалуйста. – Женщина плакала. В её плаче сквозило такое одиночество. Такое отчаяние. Такой испуг. – Пожалуйста. Кем бы вы ни были, прошу, помогите мне. Пожалуйста. Пока он не вернулся.
Но я не смел с ней заговорить. Сделай я это, пришлось бы признать её существование. Отказаться от надежды, что всё происходящее – лишь моя фантазия, перестать быть Нетронутым.
– О, пожалуйста. Умоляю вас… – Я видел её прямо перед собой. За кирпичами в стене. В каком-то полуметре от себя.