Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 41)

– Почему ты думаешь, будто я на это способен? – спросил Сеян.

– Ты единственный, у кого хватило мужества противостоять доктору Галл, – ответил Кориолан. Хотя ему отчаянно не хотелось говорить это Сеяну, деваться было некуда. К тому же он и правда бросил ей вызов – один из целого класса.

– Спасибо. – Голос Сеяна прозвучал устало, зато более разумно. – Спасибо, что сказал.

Кориолан положил свободную руку Сеяну на плечо, будто утешая его, хотя на самом деле – чтобы успеть схватить за рубашку, если тот кинется бежать.

– Нас окружают. Пойдем со мной. Прошу тебя! Чего ты хочешь: драться с трибутами или бороться за их права? Не доставляй доктору Галл удовольствия видеть себя поверженным. Не сдавайся!

Сеян посмотрел на Марка, взвешивая возможные варианты.

– Ты прав, – наконец признал он. – Если я верю в то, что говорю, то моя обязанность – уничтожить ее. Надо как-то покончить с этими зверствами! – Сеян поднял голову, словно только что осознав всю серьезность ситуации. Он покосился на трибуны, откуда перед этим донесся кашель. – Но Марка я тут не оставлю!

Кориолан принял мгновенное решение.

– Я возьму его за ноги.

От застывших тяжелых ног мертвеца воняло кровью и потом, однако Кориолан подхватил труп под коленки и поднял нижнюю часть тела. Сеян обнял Марка за грудь, и они двинулись к выходу, наполовину неся, наполовину волоча труп к баррикаде. Десять ярдов, пять ярдов. Уже недалеко. Как только они за нее зайдут, миротворцы…

Кориолан споткнулся о камень, упал, наткнувшись коленом на что-то острое, и тут же вскочил, поднимая тело Марка. Почти дошли! Почти…

Сзади раздались шаги. Быстрые и легкие. Со стороны баррикады, где в засаде поджидал какой-то трибут. Кориолан машинально бросил Марка и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Бобина с занесенным ножом.

Глава 16

Лезвие скользнуло по бронежилету и рассекло левое предплечье. Кориолан отскочил, ударил в ответ, но промахнулся. Он упал на кучу мусора, старых досок и обломков штукатурки, шаря в поисках хоть какого-нибудь орудия для защиты. Бобин кинулся на него снова, метя ножом в лицо. Пальцы Кориолана сомкнулись на деревянном бруске, он с размаху ударил Бобина в висок, и тот упал. Тогда Кориолан вскочил и принялся бить снова и снова, используя брусок как дубинку, даже не замечая, куда приходятся удары.

– Бежим! – крикнул Сеян.

Со стороны трибун раздалось улюлюканье и топот ног. Сбитый с толку Кориолан шагнул к телу Марка, однако Сеян потащил его прочь.

– Нет! Оставь! Бежим!

Не нуждаясь в лишних уговорах, Кориолан рванул к выходу. На пронзительную боль в раненом плече он старался не обращать внимания, работая на бегу руками так, как учила профессор Серп. Добежав до баррикады, Кориолан зацепился рубашкой за колючую проволоку. Обернулся, чтобы выпутаться, и увидел – прямо на него надвигались трое вооруженных до зубов трибутов: Коралл с Мизеном из Дистрикта-4 и Теннер. Мизен отвел руку назад, замахиваясь трезубцем. Кориолан дернулся, порвал рубашку и юркнул в сторону, уходя с линии огня. Сеян не отставал.

Слабый лунный свет едва пробивался сквозь слои баррикады, и Кориолан вообще перестал что-либо различать. Он бился между досками и прочим хламом, как птица в клетке, оповещая о своем присутствии всех, кто еще его не заметил. Он с разбега приложился лицом о внезапно возникшую на пути бетонную плиту, сзади в него врезался Сеян. Недавнее сотрясение мозга тут же напомнило о себе. В глазах у Кориолана потемнело, голова взорвалась болью.

Кинувшись за беглецами в лабиринт из обломков, трибуты издали громкий вопль и застучали оружием по баррикаде. Куда бежать? Казалось, трибуты повсюду. Сеян схватил его за руку и потянул за собой, и Кориолан слепо заковылял следом, объятый ужасом. Неужели конец? Неужели он так и умрет? Несправедливость и нелепость происходящего вызвала прилив сил. Кориолан рванул вперед, обогнал Сеяна и упал на четвереньки, очутившись в облаке мягкого красного света. Проход! Вдали виднелись турникеты, у временного ограждения беглецов уже поджидали миротворцы. И Кориолан бросился бежать что было сил.

Проход, вовсе не длинный, казался бесконечным. Ноги Кориолана едва двигались, он словно завяз по пояс в клее, перед глазами мелькали черные точки. Сеян держался возле его локтя. Трибуты постепенно нагоняли. В шею сбоку попало что-то тяжелое и твердое – похоже, кирпич. В бронежилет воткнулось что-то острое и с лязгом упало на землю. Где же обещанное прикрытие? Где огневая поддержка миротворцев? Ничего. Совсем ничего. К тому же решетка по-прежнему прилегала вплотную к полу. Кориолан хотел завопить, чтобы они поскорее убили всех трибутов, но ему не хватило дыхания.

За спиной раздалась тяжелая поступь, однако уроки профессора Серп не прошли даром: Кориолан не стал терять драгоценное время на то, чтобы оглядываться. Миротворцы наконец приподняли массивную решетку, открыв зазор дюймов в двенадцать. Кориолан нырнул рыбкой, ободрав подбородок о бетон, солдаты схватили его за вытянутые руки и как следует дернули.

Солдаты тут же кинулись вытаскивать Сеяна, который издал громкий вопль – Теннер вонзил ему нож в голень прежде, чем юноша оказался в безопасности. Решетку опустили на место и закрепили болтами, однако трибуты продолжали бесноваться. Теннер, Мизен и Коралл тыкали сквозь прутья оружием, брызжа слюной, выкрикивали оскорбления и насмешки, а миротворцы стучали по турникетам дубинками. Не прозвучало ни единого выстрела. Даже перцовым баллончиком никто не воспользовался. И Кориолан понял: трибутов велено не трогать.

Миротворцы помогли ему подняться на ноги, и он яростно выпалил:

– Спасибо, что прикрыли нам спину!

– Парень, у нас был приказ. Мы не виноваты, если доктор Галл считает, что тебя можно пустить в расход, – проговорил пожилой миротворец.

Кто-то пытался поддержать Кориолана, но тот лишь отмахнулся.

– Я сам! Ходить я могу, и это вовсе не ваша заслуга!

И вдруг он пошатнулся. Солдаты едва успели его подхватить и поволокли к выходу. Кориолан висел в их крепких руках мертвым грузом, бормоча самые грязные ругательства, на которые был способен, пока они не швырнули его на землю. Через минуту с ним рядом кинули Сеяна. Оба лежали на выложенной плиткой площади перед ареной, пытаясь отдышаться.

– Мне очень жаль, Корио! – воскликнул Сеян. – Мне очень жаль!

«Корио» называли его старые друзья. Члены семьи. Люди, которых он любил. Неужели Сеян решил, что теперь ему можно все? Будь у него силы, Кориолан придушил бы «друга» на месте.

На них никто не обращал внимания. «Ма» исчезла. Доктор Галл с директором Хайботтомом, наблюдая за трансляцией, обсуждали зависимость уровня громкости от трагизма сцены. Неподалеку кучковались миротворцы, ожидая дальнейших указаний. Минут через пять приехали медики, распахнули задние дверцы «скорой» и погрузили юношей внутрь; начальство не удостоило происходящее взглядом.

Кориолану медики выдали ватный тампон, чтобы зажать порез на руке, и занялись более серьезным ранением Сеяна, который потерял довольно много крови. Кориолан боялся возвращаться в больницу к доктору Вейну, утратившему его доверие после случая с Клеменсией, пока не увидел в окно очертания Цитадели, пугавшей в два раза сильнее. Юношей положили на каталки и быстро доставили в подземную лабораторию, где держали змей. Кориолан в ужасе гадал, каким модификациям их собираются подвергнуть.

Похоже, происшествия в лаборатории случались постоянно, потому что внутри был оборудован медпункт. Для лечения Клеменсии он не годился, зато оказать первую помощь здесь вполне могли. Две больничные койки разделяла белая занавеска, и Кориолан отчетливо слышал односложные ответы Сеяна на вопросы доктора. Он и сам обошелся без подробностей, пока ему накладывали швы на руку и дезинфицировали подбородок. Хотя голова раскалывалась, рассказывать про сотрясение мозга он не рискнул, боясь надолго угодить в больницу. Не слушая протестов, ему в руку воткнули иглу и поставили капельницу, чтобы восстановить водный баланс и ввести целый коктейль разных лекарств. Кориолан застыл, стараясь не отключиться. Хотя с поручением доктора Галл он успешно справился, сейчас, лежа на больничной койке в самом центре ее логова, чувствовал себя уязвимым как никогда.

Боль в руке утихла, однако, в отличие от прошлого раза, Кориолан не почувствовал бархатной завесы морфлинга, обволакивающей со всех сторон. Наверно, ему ввели совсем другой препарат, потому что восприятие отличалось повышенной остротой: юноша подмечал мельчайшие детали обстановки, от переплетения нитей простыни до липкого пластыря на ободранной коже и горького привкуса металлической чашки, в которой подали воду. Пришел миротворец и куда-то увел хромающего Сеяна. В глубине лаборатории раздался пронзительный визг, возвестивший время кормления некой подопытной твари, потом запахло рыбой, и надолго наступила тишина. Наконец раздалось мягкое шлепанье тапочек, неотвратимо приближавшихся к боксу.

Доктор Галл отодвинула штору, и в сумеречном свете ночной лаборатории Кориолану привиделось, будто она стоит на краю скалы – чуть толкни, и полетит в бездонную пропасть. «Если бы, – с сожалением подумал он, – если бы…» Она подошла и положила два холодных пальца ему на запястье, считая пульс. От прикосновения Кориолан невольно вздрогнул.