Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 35)

– Вот это да! Откуда?

– Ловкость рук, – ответил ведущий с хитрой усмешкой, – и никакого мошенничества.

В Академию Кориолан возвращался в одном автомобиле с Феликсом Равинстиллом и директором Хайботтомом, которые, видимо, часто встречались в обществе и теперь радостно болтали, не обращая внимания на попутчика. И он задумался о словах директора про людей в дистриктах. Якобы они, по сути, равны тем, кто живет в Капитолии, только находятся в худшем материальном положении. Идея слишком радикальная, чтобы высказывать ее открыто. Конечно, Мадам-Бабушка и многие другие с ним ни за что не согласятся. К тому же теперь попытка Кориолана отграничить Люси Грей от жителей дистриктов выглядела по меньшей мере жалко. Хотел бы он знать, насколько его мотивы обусловлены выигрышной стратегией и насколько отражают смятение, в котором он находится из-за нежных чувств к своему трибуту.

На входе в зал Феликс отвлекся на репортеров, и тут на плечо Кориолану легла рука.

– Как зовут твоего друга, ментора Второго? Ну, того эмоционального парнишку? – спросил директор Хайботтом.

– Сеян Плинт, – ответил Кориолан. Собственно, друзьями они вовсе не были, но директора это не касалось.

– Пожалуй, лучше ему сесть поближе к выходу. – Директор вынул из кармана бутылочку, нырнул за ближайшую колонну и вытряхнул несколько капель морфлинга себе в рот.

Прежде, чем Кориолан успел позаботиться о Сеяне, к нему подлетела рассерженная Лисистрата.

– Честное слово, Кориолан, мог бы хоть немного со мной посоветоваться! Джессап во всеуслышание называет Люси Грей своей союзницей!

– Откуда мне было знать, что ты задумала? Поверь, я вовсе не хотел тебя подставить! Если нам выпадет еще один шанс, я непременно стану работать в команде, – пообещал он.

– Что-то я сильно сомневаюсь, – сердито буркнула она.

Сатирия пробилась сквозь толпу и только подлила масла в огонь:

– Какое удачное интервью, мой милый! Я сама чуть не поверила, что твоя девушка – уроженка Капитолия!.. А теперь пошли со мной. Ты тоже, Лисистрата. Вам нужно получить значки и коммуникаторы.

Она повела их через зал, который в этом году буквально гудел от радостного предвкушения. Многие желали Кориолану удачи, поздравляли с успешным интервью. Ему нравилось внимание, однако было во всем этом нечто тревожное. В прошлом открытие Игр проходило без всякой шумихи, люди избегали смотреть друг другу в глаза и лишний раз рта не раскрывали. Теперь же толпа волновалась, словно предвкушая любимое развлечение.

За отдельным столом распорядитель вручал менторам экипировку. Всем выдали ярко-желтые значки со словом «ментор», чтобы носить его на шее, а тем, чьи трибуты еще участвовали в Играх, полагались коммуникаторы – предмет зависти тех, чьи подопечные выбыли. Во время войны и послевоенной разрухи граждане Панема лишились практически всех личных устройств, потому что производство сосредоточилось на первоочередных потребностях. Даже простые средства связи стали редкостью. Коммуникаторы крепились на запястье и имели маленький дисплей, на котором красным мигал перечень подарков от спонсоров. Все, что ментору требовалось сделать, – пролистать список продуктов, выбрать нужный и щелкнуть по нему дважды, чтобы распорядитель организовал доставку с помощью беспилотника. Некоторые трибуты подарков не заработали. Хотя Рипер участия в вечере интервью не принял, спонсоры помнили его по представлению в зоопарке. Клеменсия так и не появилась, и ее коммуникатор сиротливо лежал на столе, притягивая жадные взгляды Ливии.

Кориолан отвел Лисистрату в сторонку и показал ей свой список подарков.

– Послушай, у меня тут целая куча всего. Раз уж наши трибуты объединились, я буду посылать еду им обоим.

– Спасибо, я тоже. Извини, я вовсе не хотела с тобой ссориться. Ты не виноват, мне самой следовало поднять этот вопрос. – Она понизила голос до шепота: – Понимаешь… вчера мне не спалось, я все думала, как выдержать до конца. Знаю, Игры устраивают в наказание дистриктам, но разве мы недостаточно их наказали? Сколько можно затягивать войну?

– Доктор Галл считает, что вечно, – ответил Кориолан. – В классе она об этом уже говорила.

– Дело не в ней одной. Только посмотри! – Лисистрата указала на веселящуюся публику. – Это же отвратительно!

Кориолан попытался ее успокоить.

– Моя кузина велела помнить о том, что не мы это устроили. Мы еще просто дети.

– Знаешь, от этого ничуть не легче. Ты ведь понимаешь, что нас с тобой используют? – грустно спросила Лисистрата. – А трое наших одноклассников мертвы…

Используют? Кориолан всегда считал, что быть ментором – большая честь. Возможность послужить Капитолию и немного прославиться. Хотя отчасти Лисистрата права. Если дело неблагородное, то и участвовать в нем бесчестно. Он внезапно понял, что им манипулировали, и ощутил свою беспомощность. Словно он сам скорее трибут, чем ментор.

– Скажи мне, что это закончится быстро, – попросила Лисистрата.

– Скоро все закончится, – заверил ее Кориолан. – Хочешь, сядем вместе? Тогда сможем лучше управляться с подарками.

– Давай, – кивнула она.

К этому времени собралась вся школа. Кориолан с Лисистратой протиснулись сквозь толпу в переднюю часть зала, где стояли двадцать четыре кресла для менторов. Явиться должны были все, независимо от того, остались их трибуты живы или нет.

– Прошу, только не на первый ряд! – взмолилась Лисистрата. – Не хочу, чтобы камера уткнулась мне прямо в лицо, когда моего Джессапа убьют.

Конечно, она была права. Стоит трибуту погибнуть, как камеру тут же наведут на его ментора. Если Люси Грей умрет, Кориолана непременно покажут крупным планом.

Кориолан внял ее просьбе и отвел Лисистрату к заднему ряду. Они уселись, и он посмотрел на огромный экран, где Счастливчик Фликермен выступал в роли туристического гида по дистриктам: перечислял виды промышленности, сдабривая скучные факты погодой и фокусами. Для Счастливчика Голодные игры стали звездным часом, и, рассказывая про Дистрикт-5, чьей специализацией была энергетика, он не преминул задействовать какой-то хитрый прибор, от которого волосы у него встали дыбом.

– Я прямо-таки искрюсь! – радостно выпалил он.

– Какой придурок! – пробормотала Лисистрата и вдруг отвлеклась. – Вот уж не думала, что от гриппа бывают такие ужасные последствия!

Кориолан проследил за ее взглядом до стола, где Клеменсия как раз получила значок и коммуникатор. Она пристально оглядывала зал в поисках кого-то… О нет, она ищет именно его! Едва их глаза встретились, как Клеменсия ринулась прямиком к заднему ряду кресел, и вид у нее был отнюдь не радостный. Ярко-желтая радужка вылиняла до блеклого оттенка цветочной пыльцы, покрытый чешуей участок тела скрывала белая блузка с высоким воротником и длинными рукавами, и все же несмотря на это Клеменсия буквально излучала немочь. Кожа на лице шелушилась, и девушка постоянно почесывалась; язык то высовывался изо рта, то деловито обшаривал внутреннюю сторону щеки. Клеменсия прошла по предпоследнему ряду, остановилась прямо перед Кориоланом и молча стояла, между делом стряхивая с лица кусочки кожи.

– Спасибо, что навестил, Корио! – выпалила Клеменсия.

– Клемми, я собирался, но мне ведь и самому изрядно досталось… – начал объяснять он.

Договорить она не дала.

– Спасибо, что связался с моими родителями! Спасибо, что сообщил им, куда я делась!

Лисистрата посмотрела на нее озадаченно.

– Мы все знали, где ты, Клем. Врачи сказали, что навещать тебя нельзя, потому что ты заразная. Я пыталась позвонить, но мне сообщили, что ты спишь.

Кориолан решил придерживаться той же версии.

– Я тоже пытался, Клемми. Неоднократно. Врачи постоянно давали мне от ворот поворот. А что касается твоих родителей, то доктор меня заверил: они уже на пути в больницу. – Хотя ничего из этого не было правдой, что еще он мог ей сказать? Очевидно, змеиный яд совсем выбил Клеменсию из душевного равновесия, иначе вряд ли бы она стала вести себя так на публике. – Если был не прав, извини. Повторяю, мне и самому изрядно досталось.

– Да неужели? На интервью ты выглядел превосходно! И ты, и твой трибут.

– Полегче, Клем. Он же не виноват, что ты заболела! – вмешался Фест, который слышал большую часть разговора.

– Заткнись! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! – выпалила Клеменсия и бросилась прочь, к креслам первого ряда.

Фест сел возле Лисистраты.

– Что с ней такое? И с кожей проблемы, как будто она линяет.

– Мы все сейчас не в себе, – пожала плечами Лисистрата.

– И все же Клем на себя не похожа. Интересно, что… – начал Фест.

– Сеян! – окликнул Кориолан, радуясь возможности сменить тему разговора, и похлопал по свободному креслу. – Иди к нам!

– Спасибо, – сказал Сеян, плюхнувшись на место с краю. Вид у него был нездоровый, глаза лихорадочно блестели.

Лисистрата перегнулась через Кориолана и пожала Плинту руку.

– Чем скорее начнется, тем скорее закончится.

– До следующего года, – мрачно напомнил он, с благодарностью похлопав ее по руке.

Ученикам велели занять свои места, но не успели они рассесться, как на экранах возник герб Капитолия, и гимн поднял всех на ноги. Голос Кориолана перекрывал неуверенное бормотание остальных менторов, которые до сих пор не удосужились выучить слова. Неужели так трудно приложить хоть немного усилий?!