Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 30)

«Все могло быть совсем иначе, если бы тебе не досталась твоя радужная девушка».

«По правде сказать, мы так долго убивали друг друга, что позабыли, как нужно веселиться. А вот твоя девушка знает толк в веселье!»

Здесь, в Капитолии, Люси Грей принадлежала только Кориолану, словно до того, как ей выпал жребий на Жатве, никакой своей жизни у нее и не было. Даже Сеян счел ее предметом обмена и пытался с ним торговаться. И вот Люси Грей своей дурацкой балладой развеяла все иллюзии Кориолана, пропев во всеуслышание о жизни, не имевшей к нему никакого отношения, да еще связанной с каким-то неудачником из дистрикта. Вдобавок назвала его «любимый»! Кориолан ничуть не претендовал на ее сердце (все-таки они едва знакомы) и все же бесился при мысли, что она принадлежит кому-то другому. Хотя песня имела бешеный успех, он чувствовал себя не только преданным, но и прилюдно униженным.

Люси Грей встала и отвесила публике поклон, затем протянула руку своему ментору. Поколебавшись, Кориолан присоединился к ней под аплодисменты, которые переросли в бурную овацию. Плюриб настойчиво кричал «бис», тем не менее их время вышло, как не преминул напомнить Счастливчик, поэтому они поклонились в последний раз и ушли со сцены.

Выйдя за кулисы, она разжала пальцы, однако Кориолан усилил хватку.

– Что ж, это успех. Поздравляю. Новая песня?

– Я начала писать ее давно, и последний куплет удалось закончить всего пару часов назад, – ответила Люси Грей. – А что? Песня тебе не понравилась?

– Скорее удивила. У тебя столько хороших песен…

Люси Грей вырвала руку и провела ею по струнам, прежде чем убрать гитару в футляр.

– Послушай, Кориолан. Хотя я и готова биться не на жизнь, а на смерть в этих Играх, кроме меня там будут парни вроде Рипера и Теннера, да и другие убивать умеют. Нет никаких гарантий, что я выживу.

– При чем тут песня? – напомнил Кориолан.

– Песня? – повторила она, обдумывая ответ. – В Дистрикте-12 у меня остались кое-какие неоплаченные счета. Я стала трибутом не просто так… Бывают превратности судьбы, а бывают и превратности любви. Так вот, некто, обязанный мне многим, приложил к этому руку. И песня – своего рода расплата за предательство. Большинство людей не поймут, зато мой ансамбль сразу сообразит, что к чему. И это все, что меня сейчас волнует!

– Думаешь, можно уловить намек за одно прослушивание? – усомнился Кориолан. – Ты спела довольно быстро.

– Моя кузина Мод Беж схватывает все на лету. У этого ребенка прекрасная память на песни, – заверила Люси Грей. – Похоже, за мной пришли.

Два миротворца дружелюбно поинтересовались, готова ли она идти. Они едва сдерживали улыбки, как и миротворцы в Дистрикте-12. Кориолан поразился эффекту, который Люси Грей производит на окружающих. Он бросил на солдат неодобрительный взгляд, те его проигнорировали и спокойно увели девушку прочь, по дороге нахваливая ее выступление.

Кориолан подавил раздражение и с удовольствием стал принимать посыпавшиеся со всех сторон поздравления. Он-то помнил, кто настоящая звезда программы. Даже если Люси Грей заблуждалась на этот счет, в глазах Капитолия она принадлежала ему. Понятное дело, что удачным выступлением трибут из дистрикта обязан исключительно своему ментору… Все испортил Плюриб, который подбежал к нему, буквально захлебываясь от восторга.

– Какая же она талантливая, Кориолан! Если девчонка уцелеет в Играх, непременно сделаю ее звездой своего клуба!

– Есть одна неувязочка, Плюриб. После окончания Игр победителя обычно отправляют назад в дистрикт.

– Попробую подключить старые связи! Ах, Кориолан, ну разве она не звезда? Как я рад, что эта Люси Грей досталась тебе, мой мальчик! Сноу заслужили немного везения.

Глупый старик со своей дряхлой кошкой! Да что он вообще понимает? Кориолан хотел устроить ему гневную отповедь, но тут появилась Сатирия, прошептала: «Думаю, теперь приз у тебя в кармане», и он махнул рукой.

Подошел Сеян в очередном костюме с иголочки под руку с простодушной растрепанной женщиной в дорогом цветастом платье. Зря старались оба. Если репу нарядить в шелка, репой она и останется. Кориолан ничуть не сомневался, что это и есть пресловутая «ма».

Сеян представил их друг другу, и Кориолан с ласковой улыбкой протянул ей руку.

– Миссис Плинт, какая честь… Пожалуйста, простите меня за небрежность! Я несколько дней собирался написать вам благодарственное письмо, но стоило взяться за перо, и голова просто раскалывалась – никак не могу оправиться после сотрясения мозга. Спасибо вам за чудесную запеканку!

Миссис Плинт расплылась в смущенной улыбке.

– Это тебе спасибо. Мы ужасно рады, что у Сеяна появился такой хороший друг! Если что-нибудь понадобится, смело можешь на нас рассчитывать!

– Как и вы на меня, мадам. Я всегда к вашим услугам, – нарочито любезно проговорил Кориолан, однако «ма» не заметила иронии. Напротив, его великодушие буквально лишило ее дара речи: она издала булькающий звук и едва не разрыдалась. Поспешно открыв сумочку – безвкусную вещицу размером с небольшой чемодан, – женщина судорожно порылась в ее недрах, выхватила обшитый кружевами платочек и шумно высморкалась. К счастью, тут подоспела Тигрис, которая держалась мило и искренне со всеми, и избавила его от дальнейшей беседы с Плинтами.

Наконец все закончилось, и кузены отправились домой, по пути обсуждая события вечера – от сдержанного макияжа Люси Грей до безвкусного платья «ма».

– В самом деле, Корио, лучше и быть не могло! – подытожила Тигрис.

– Разумеется, я доволен, – кивнул он. – Думаю, теперь мы сможем найти для нее спонсоров. Надеюсь только, что их не отпугнет эта песня.

– Меня она очень тронула, как и большинство зрителей. Разве тебе не понравилось, Корио?

– Конечно, понравилось, но я – человек широких взглядов, в отличие от большинства зрителей. Содержание у нее довольно сомнительное.

– По-моему, это просто песня про юную девушку и неверного возлюбленного, который разбил ей сердце.

– Ладно бы только это, – продолжил он, не желая, чтобы даже Тигрис догадалась о его ревности к какому-то придурку из дистрикта. – Она пела про свои чары и поцелуи…

– Корио, она артистка! Посылать воздушные поцелуи публике вовсе не зазорно, – заверила его Тигрис.

Кориолан задумался.

– Пожалуй, ты права.

– Ты говорил, что она сирота. Значит, ей пришлось заботиться о себе самой. Вряд ли тому, кто пережил войну и последующие годы, найдется, в чем ее упрекнуть. – Тигрис опустила взгляд. – Нам всем есть чего стыдиться.

– Всем, кроме тебя!

– Ты уверен? – с неожиданной горечью возразила Тигрис. – Все мы делали то, чем не стоит гордиться. Наверное, ты был слишком маленький и ничего не помнишь. Похоже, ты просто не понимал, насколько все плохо.

– Как ты можешь такое говорить? Я прекрасно все помню! – вскинулся Кориолан.

– Тогда будь так любезен, Корио, не смотри свысока на тех, кому пришлось выбирать между смертью и позором!

Упрек Тигрис его шокировал, хотя куда хуже был намек на поведение, которое можно считать позорным. Что же она сделала? Во всяком случае, Тигрис поступила так ради него. Кориолан вспомнил утро Жатвы, когда гадал о том, чем она расплатится с торговцами на черном рынке. Впрочем, всерьез он эти догадки никогда не воспринимал или же просто не хотел знать, на какие жертвы она готова пойти ради него. Много чего могло считаться ниже достоинства девушки из семьи Сноу. Честно говоря, подробностей Кориолан знать не хотел.

Подойдя к дому, он распахнул перед кузиной стеклянную дверь в вестибюль, и Тигрис вскрикнула от удивления:

– Не может быть! Лифт заработал!

Кориолан сперва не поверил, ведь лифт сломался еще в начале войны. Однако дверь была открыта, свет горел и отражался в зеркальных стенах кабины. Кориолан с радостью отвлекся от неприятных мыслей и отвесил кузине галантный поклон, приглашая ее войти.

– Только после вас, мадам!

Тигрис хихикнула и проследовала в лифт с видом великосветской дамы, которой ей полагалось быть по праву рождения.

– Вы очень любезны.

Кориолан торжественно вошел следом, и оба уставились на кнопки с номерами этажей.

– Насколько я помню, в последний раз лифт работал в утро похорон моего отца. После кладбища мы уже поднимались пешком.

– Мадам-Бабушка будет в восторге, – заметила Тигрис. – Из-за больных коленей ей тяжело ходить по лестницам.

– А уж в каком восторге я! Надеюсь, теперь она станет хотя бы ненадолго выбираться из апартаментов, – сказал Кориолан. Тигрис с притворным негодованием шлепнула его по плечу и рассмеялась. – В самом деле! Представь, как здорово пропустить иногда утреннее исполнение гимна или не надевать галстук к ужину. С другой стороны, существует опасность, что она начнет активно общаться с людьми. «Вот когда Кориолан станет президентом, мы будем каждый вторник купаться в шампанском»!

– Пожалуй, люди спишут это на возраст, – вздохнула Тигрис.

– Будем надеяться! Ну, не окажете ли мне честь?

Тигрис уверенно нажала на кнопку «Пентхаус» и долго не убирала палец. Двери закрылись без единого скрипа, кабина поехала наверх.

– Как странно, что домоуправление решило починить его сейчас. Должно быть, ремонт обошелся недешево.

Кориолан нахмурился.

– Ты не думаешь, что здание облагораживают в надежде подороже продать квартиры? Ведь с новым налогом на жилье…