Сьюзен Коллинз – Баллада о змеях и певчих птицах (страница 18)

Кориолан наблюдал, как Арахна нарезает сыр ножиком с перламутровой рукояткой. Ее трибут, разговорчивая девушка из Дистрикта-10, присела на корточки и нетерпеливо прильнула к решетке. Арахна сделала большой сэндвич, но отдавать его не спешила. Похоже, она читала нравоучение, причем весьма пространное. В какой-то момент девушка потянулась за едой, и Арахна убрала руку подальше. В толпе раздался смех. Ментор обернулась к зрителям и хихикнула, затем погрозила своему трибуту пальцем, протянула ей сэндвич и снова одернула руку, к большому удовольствию толпы.

– Она играет с огнем, – заметила Люси Грей.

Арахна помахала толпе и откусила от сэндвича.

Кориолан увидел, как потемнело лицо трибута, как напряглись мускулы на ее шее. Он заметил и еще кое-что. Девушка-трибут просунула пальцы через решетку, выбросила руку вперед и обхватила рукоятку ножа. Кориолан начал подниматься, открыл рот, чтобы крикнуть предупреждение, но было слишком поздно.

Буквально в один миг трибут дернула Арахну к себе и полоснула ножом ей по горлу.

Глава 7

Зрители пронзительно завопили. Арахна выронила сэндвич и схватилась за шею. Сквозь пальцы хлынула кровь. Девушка-трибут из Десятого отпустила жертву и легонько оттолкнула. Арахна повернулась к толпе и умоляюще протянула окровавленную руку. Люди слишком растерялись, чтобы прийти ей на помощь. Многие испуганно подались назад. Арахна упала на колени, истекая кровью.

Кориолан едва не шарахнулся в сторону и не вцепился в решетку вольера, но Люси Грей прошипела: «Помоги же ей!» Он вспомнил, что камеры транслируют происходящее на весь Капитолий. Кориолан понятия не имел, как помочь Арахне, однако ему не хотелось, чтобы зрители видели, как он шарахается и цепляется за прутья. Его ужас был делом сугубо личным, не предназначенным для публики.

Сцепив зубы, он заставил свои ноги двигаться и подоспел к Арахне одним из первых. Она вцепилась в его рубашку мертвеющими пальцами, теряя жизнь с каждой каплей крови.

– Врача! – крикнул Кориолан, бережно опуская девушку на землю. – Здесь есть доктор? Помогите, хоть кто-нибудь! – Он зажал рану рукой, но потом отпустил, потому что Арахна задыхалась. – Ну же! – завопил он на зрителей.

Сквозь толпу пробивалась пара миротворцев, только двигались они медленно, слишком медленно. Кориолан поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка-трибут из Дистрикта-10 схватила сэндвич с сыром и успела яростно впиться в него зубами, прежде чем пули изрешетили ее и отбросили на решетку. Она рухнула на землю, и ее кровь смешалась с кровью Арахны. Куски недожеванного хлеба плавали в красной луже.

Толпа отхлынула – охваченные паникой люди спешили покинуть место происшествия. Угасающий свет добавлял происходящему обреченности. Маленький мальчик споткнулся, и на него едва не наступили прежде, чем какая-то женщина успела рывком его поднять. Другим повезло еще меньше.

Губы Арахны беззвучно двигались, однако слов было не разобрать. Дыхание девушки резко оборвалось, и Кориолан понял, что пытаться ее реанимировать не имеет смысла. Если вдыхать воздух в рот, тот все равно будет уходить через зияющую на шее рану. Рядом с ним очутился Фест, и они обменялись беспомощными взглядами.

Люси Грей скорчилась у решетки: лицо спрятано в подол юбки с оборками, тело трясется, и Кориолан заметил, что его самого тоже бьет дрожь. Омовение кровью, свист пуль, крики толпы пробудили самые страшные воспоминания детства. Сапоги повстанцев стучат по мостовым Капитолия, он и Мадам-Бабушка лежат на земле под градом пуль, вокруг них корчатся раненые и умирающие… мама на окровавленной постели… давка во время голодных бунтов, разбитые лица, стоны…

Кориолан немедленно принял меры, чтобы скрыть охвативший его ужас: сжал кулаки, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Люси Грей начало тошнить, и он поскорее отвернулся, боясь, что его подведет собственный желудок.

Подоспели медики и уложили Арахну на носилки. Тех, кто попал под случайную пулю или пострадал при давке, осмотрели. Женщина-медик спросила Кориолана, куда он ранен. Убедившись, что кровь не его, врач выдала ему полотенце, чтобы вытереться, и двинулась дальше.

Тем временем Сеян встал на колени рядом с мертвой девушкой-трибутом, посыпал тело чем-то белым, просунув руку через решетку, и что-то прошептал. Подошел миротворец и оттащил его от вольера. Солдатов теперь набежало много, они методично выпроваживали последних посетителей и выстраивали трибутов у задней стенки обезьянника. Другой миротворец вежливо, но решительно взял Кориолана за плечи и подтолкнул к выходу. У фонтанчика он и Фест остановились, чтобы смыть остатки крови. Оба не знали, что сказать. Хотя особой любви к Арахне Кориолан не испытывал, она всегда присутствовала в его жизни. В детстве они вместе играли, ходили на дни рождения, стояли в очередях за продуктами по карточкам, сидели на уроках. На похороны его матери она пришла с ног до головы одетая в черное кружево, а он в прошлом году явился поздравить ее брата с окончанием Академии. Арахна принадлежала к старой гвардии богатых капитолийцев и была для него как член семьи. Любить родственников вовсе не обязательно – они просто есть.

– Я не смог ее спасти, – проговорил Кориолан. – Я не смог остановить кровь!

– Никто бы не смог. Ты хотя бы попытался, – утешил его Фест.

Подошла дрожащая Клеменсия, и они вместе покинули зоопарк.

– Пойдемте ко мне, – предложил Фест.

У дома он внезапно разрыдался. Они посадили его в лифт и ушли. Позже, прощаясь с Клеменсией, Кориолан вспомнил про задание, которое дала им доктор Галл.

– Вряд ли теперь стоит за него садиться, – сказала Клеменсия, – знаешь, без Арахны…

Кориолан кивнул, однако по пути домой задумался. Доктор Галл была как раз из тех, с кого станется наказать их за то, что не уложились в срок, причем независимо от обстоятельств. Пожалуй, надо хоть что-нибудь написать, просто на всякий случай.

Поднявшись на двенадцатый этаж, он обнаружил Мадам-Бабушку в расстроенных чувствах: она всячески поносила дистрикты и, готовясь к похоронам Арахны, вытащила проветривать свое лучшее черное платье. Старушка бросилась ему навстречу и судорожно ощупала грудь и руки, желая убедиться, что он не пострадал. Тигрис заплакала.

– Поверить не могу, что Арахна мертва! Мы виделись сегодня на рынке – она покупала тот самый виноград…

Кориолан постарался убедить родных в своей безопасности.

– Такого больше не случится! Теперь охрану наверняка усилят.

Когда все немного успокоились, Кориолан пошел к себе в комнату, снял окровавленную школьную форму и отправился в душ. Стоя под обжигающими струями воды, он вдруг горько разрыдался – до боли в груди. А потом взял себя в руки, гадая, что именно так его расстроило: ее смерть или собственные неурядицы? Пожалуй, и то, и другое. Уснуть не удастся – в ушах стояли булькающие звуки, которые вырывались из горла несчастной Арахны. Никакая розовая пудра с этим точно не справится. Самое то – забыться в учебе, тем более он любил работать в одиночку, не отвлекаясь на нелепые идеи одноклассников. Надев старый отцовский шелковый халат, Кориолан спокойно написал простое толковое предложение.

Вспоминая обсуждение в классе и ажиотаж зрителей в зоопарке, когда те кормили голодных трибутов, он сосредоточился на еде. Спонсоры получат возможность покупать продукты из списка (к примеру, хлеб или сыр), а доставлять еду трибутам можно с помощью дронов. Определять качество и стоимость каждого продукта будет специальная группа экспертов. Спонсором сможет стать только гражданин Капитолия с хорошей репутацией и финансовыми возможностями, не имеющий непосредственного отношения к Играм. Это исключает распорядителей Игр, менторов, наблюдающих за трибутами миротворцев, а также ближайших родственников вышеупомянутых лиц. Тотализатором будет заниматься другая группа, которая создаст площадку для официальных ставок, займется подсчетом шансов и контролем выплат победителям. Доходы с обеих программ пойдут на покрытие расходов по Играм, и правительству, по сути, не придется тратиться вообще.

Кориолан работал до самого рассвета пятницы. Когда в окно заглянули первые лучи солнца, он оделся в чистую школьную форму, сунул проект под мышку и тихонько вышел из апартаментов.

Доктор Галл занимала сразу несколько должностей, разделяя обязанности ученого, военного и преподавателя, и Кориолану пришлось поломать голову над тем, где же находится пресловутый стол, на котором она ожидает увидеть выполненное задание. Так как дело касалось Голодных игр, он решил отправиться в Военное министерство. Внушительное здание, известное как Цитадель, усиленно охранялось, и миротворцы внутрь его не впустили, но заверили, что положат задание прямо на стол доктору Галл. На лучшее Кориолан и не рассчитывал.

На обратном пути общественный экран, который в ранние часы показывал лишь герб Панема, ожил, и на нем замелькали события прошлого вечера. Снова и снова в эфире крутили, как трибут перерезает горло Арахне, как Кориолан приходит ей на помощь и как пули прошивают убийцу насквозь. Картинки почему-то оставили Кориолана совершенно равнодушным, словно все эмоции вытекли из него во время короткого всплеска чувств в душе. Он с облегчением понял, что камеры зафиксировали лишь попытку ее спасти – именно тот момент, когда он выглядел смелым и ответственным. Если не присматриваться, то и не скажешь, в каком он смятении.