Сьюзен И – Последние дни (страница 40)

Я слишком устала, чтобы трезво мыслить. Все мои мысли крутятся вокруг того, что сейчас происходит с Пейдж, мамой, Раффи и борцами за свободу.

Как долго я смогу есть, спать и наслаждаться роскошью, пока Пейдж где-то рядом? В таком темпе пройдут недели, прежде чем мы обнаружим ее след. Я отчаянно жалею, что не могу ничего сделать, только беспомощно ждать, пока у Раффи не закончится операция.

Судя по тому, что я знаю, людям не позволено находиться где-либо в обители без сопровождения ангела. За исключением прислуги…

Я отбрасываю с полдюжины безумных идей, вроде той, чтобы напасть на горничную моего роста и завладеть ее одеждой. Это вполне подходит для кино, но я, вероятно, лишь обреку человека на голодную смерть, если его вышвырнут из обители. Может, я и не одобряю людей, которые работают на ангелов, но кто я такая, чтобы судить бедолаг, пытающихся пережить кризис и накормить семью?

Я снимаю трубку телефона и заказываю бутылку шампанского. Подмывает попросить, чтобы ее принес Тра-Тру, но решаю пока что положиться на случайность. В прежнем мире я даже не имела законного права употреблять алкоголь, а тем более заказывать вино в номер люкс стоимостью тысячу долларов за ночь. Я хожу туда-сюда по комнате, обдумывая все возможные сценарии. Когда мне уже кажется, будто я протоптала на ковре кольцевую дорожку, раздается стук в дверь.

Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть это будет Тра-Тру!

За дверью стоит похожая на мышку женщина. Ее темные глаза смотрят на меня из-под копны вьющихся каштановых волос. Разочарование мое столь велико, что я даже ощущаю во рту его металлический привкус. Я настолько расстроена, что передо мной не Тра-Тру, что всерьез подумываю накинуться на нее ради униформы. На ней длинная черная юбка и накрахмаленная белая блузка под черным приталенным пиджаком, напоминающим женский вариант смокинга. Она крупнее меня, но ненамного.

Я открываю дверь и жестом приглашаю женщину войти. Она подходит к кофейному столику, чтобы поставить на него поднос.

– У вас есть семья? – спрашиваю я.

Она оборачивается, глядя на меня словно испуганный кролик, затем кивает, отчего волосы падают на глаза.

– Ваша работа дает возможность их кормить?

Она снова кивает, и взгляд становится настороженным. Возможно, она была невинной пару месяцев назад, но с тем же успехом это могло быть в прошлой жизни. Невинность из ее взгляда слишком быстро улетучивается. Этой девушке пришлось драться, чтобы получить работу, и, судя по мрачному выражению ее лица, пришлось драться и за то, чтобы эту работу не потерять.

– Сколько вас занимается доставкой еды в номера?

– А что?

– Просто интересно.

Возникает мысль сказать ей, что я ищу Тра-Тру, но не хочется подвергать его опасности. В обществе ангелов и поведении прислуги столько непонятного, что лучше не говорить лишнего.

– Нас полдюжины.

Она пожимает плечами и, не сводя с меня настороженного взгляда, направляется к двери.

– Вы разносите заказы по очереди?

Она кивает, бросив взгляд на дверь спальни – вероятно, думает, там сейчас мой ангел.

– Я что, вас напугала? – спрашиваю нарочито угрожающим тоном.

Ее взгляд снова перескакивает в мою сторону. Я приближаюсь к ней, словно вампир, с голодным выражением на лице. Видно, что ей действительно страшно. Что ж, это лучше, чем если бы она лишь посмеялась над моим странным поведением.

Когда я оказываюсь рядом, ее глаза расширяются от ужаса. Она судорожно шарит в поисках дверной ручки и выбегает из номера.

Надеюсь, сюда она больше ничего доставлять не будет и мне потребуется сделать в худшем случае еще пять заказов.

В итоге я заказываю всего дважды, прежде чем у моей двери появляется Тра-Тру с большим куском чизкейка. Я быстро закрываю за ним дверь и прислоняюсь к ней, как будто это может чем-то помочь.

Первое, о чем мне хочется спросить, – когда случится нападение. Но он видел меня в обществе ангелов, и боюсь, что он воспримет мои расспросы как угрозу планам Сопротивления. И потому я ограничиваюсь тем, что спрашиваю:

– Ты знаешь, где они держат детей?

Вряд ли мой голос слишком громок, но Тра-Тру дает знак молчать, окидывая взглядом комнату.

– Они ушли, – шепчу я. – Пожалуйста, помоги мне. Мне нужно найти сестренку.

Он долго смотрит на меня, затем достает ручку и блокнот, каким обычно пользуются официанты. Что-то написав на листке, протягивает его мне.

«Уходи, пока есть возможность».

Я беру у него ручку и пишу на том же листке бумаги. Несколько месяцев назад было бы естественно воспользоваться новым листком для новой записки, но сейчас, возможно, это последняя бумага, которая у нас есть.

«Не могу. Я должна спасти сестру».

«Тогда ты погибнешь», – пишет он.

«Я могу рассказать тебе о них кое-что, чего ты, скорее всего, не знаешь».

Он вопросительно поднимает брови.

Что я могу сказать такого, что бы его заинтересовало?

«У них политическая неразбериха. Они даже не понимают, зачем они здесь».

«Сколько их?» – пишет он.

«Не знаю».

«Оружие?»

«Не знаю».

«План атаки?»

Я прикусываю губу. Я абсолютно не разбираюсь в военной стратегии, что, судя по всему, как раз интересует его больше всего.

– Пожалуйста, помоги мне, – шепчу я.

Он снова долго смотрит на меня. Взгляд расчетлив и лишен каких-либо эмоций, что странно сочетается с его розовым веснушчатым лицом. Мне не нужен хладнокровный король шпионажа. Мне нужен обычный соседский мальчишка, веселый и беззаботный Тра-Тру.

«Ты передо мной в долгу, помнишь?» – пишу я и слегка улыбаюсь, пытаясь вернуть к жизни прежнего веселого близнеца, с которым познакомилась в лагере. В какой-то мере это у меня получается. Его лицо слегка добреет, – вероятно, он вспоминает девичью драку. Я думаю о том, что случилось после. Оставили ли демоны их в покое, когда мы ушли?

«Я отведу тебя туда, где могут быть дети, – пишет он. – Но дальше действуй сама».

Я так рада, что даже обнимаю его.

– Желаете что-нибудь еще, мисс? – Он отчаянно кивает, намекая, чтобы я сделала заказ.

– Э-э-э… да. Как насчет… плитки шоколада?

Шоколадки Пейдж до сих пор лежат на дне моего рюкзака, а тот остался в машине. Я бы многое отдала за то, чтобы дать ей шоколада, как только ее найду.

– Конечно, – отвечает он, доставая зажигалку и поджигая бумажку, на которой мы писали. – Сейчас принесу, мисс.

Пламя быстро пожирает записку, оставив лишь комочки пепла и едва заметный запах жженой бумаги.

Пустив воду в раковине на барной стойке, он смывает туда пепел, затем берет с подноса вилку и отправляет в рот огромный кусок чизкейка. Подмигнув, он дает знак ждать и уходит.

Я продолжаю вытаптывать ковер, ходя кругами в ожидании Тра-Тру и гадая, почему он отказывается говорить вслух и что он вообще тут делает.

Обмен записками кажется мне лишней предосторожностью, учитывая толщину стен и общий уровень шума в обители. Думаю, Раффи предупредил бы меня, если бы разговоры в номерах можно было подслушать. Скорее всего, у людей Оби просто нет преимущества в виде ангела, который может сказать им, что они говорят не слишком громко. Пусть у Оби полно шпионов и связных, вполне возможно, что я знаю об ангелах больше, чем любой из них.

Тра-Тру возвращается с униформой горничной и большой плиткой молочного шоколада с фундуком. Я как можно быстрее переодеваюсь в черно-белый костюм, с радостью надевая туфли с удобной мягкой подошвой, специально сделанной для проводящих весь день на ногах официанток. В этих туфлях можно бегать. Настроение улучшается.

Когда Тра-Тру достает свой блокнот, я сообщаю, что ангелы не могут нас услышать. Он скептически смотрит на меня и заговаривает лишь тогда, когда я беру в руки меч Раффи.

– Что это, черт побери? – тихо спрашивает Тра-Тру, не сводя глаз с меча, который я вешаю за спину.

– Сейчас опасные времена, Тра-Тру. Каждая девушка должна носить оружие.

Приходится подвесить меч клинком кверху и под углом, чтобы рукоятка не торчала над волосами.

– Похоже на меч ангела.

– Конечно же нет. Иначе я не смогла бы его поднять.

– Верно, – кивает он.