Сьюзен И – Последние дни (страница 28)

Но стоит только исчезнуть его теплу, как я вновь чувствую себя замерзшей и уязвимой.

Я прикусываю щеку, чтобы заглушить боль.

25

– Как думаешь, что они делали? – спрашиваю я.

Раффи пожимает плечами.

– По-твоему, они кормили демонов?

– Возможно.

– Зачем им это?

– Я уже давно не пытаюсь постичь людей.

– Знаешь, мы не все такие, – говорю я, сама не понимая, почему должна оправдываться перед ангелом.

Он лишь бросает на меня многозначительный взгляд и идет дальше.

– Если бы видел нас до Нашествия, ты бы понял, – упрямо заявляю я.

– Я видел, – отвечает он, даже не глядя на меня.

– Где?

– Смотрел телевизор.

Я прыскаю, но тут же понимаю, что он не шутит.

– В самом деле?

– А почему нет?

Думаю, телевидение смотрели все. Оно транслировалось в эфире бесплатно. Все, что требовалось ангелам, – ловить сигнал и узнавать всю нашу подноготную. Телевидение, конечно, далеко от реальности, но оно отражало наши величайшие надежды и худшие страхи. Интересно, что думают о нас ангелы, если они вообще хоть что-то о нас думают?

А вот еще вопрос: чем занимался Раффи в свободное время, кроме просмотра телепередач? Трудно представить, что он сидит на диване после тяжелого боевого дня и тащится от шоу про людей. Какова вообще его будничная жизнь?

– Ты женат?

Я тотчас жалею, что задала этот вопрос, поскольку перед моим мысленным взором немедленно возникают образы невероятно прекрасной ангелицы и херувимчиков, бегающих по усадьбе с греческими колоннами.

Он останавливается и смотрит на меня, будто я сказала нечто непристойное:

– Пусть моя внешность тебя не обманывает, Пенрин. Я не человек. Дочери человеческие запретны для ангелов.

– Дочери человеческих женщин? – Я пытаюсь нахально улыбнуться, но тщетно.

– Я серьезно. Ты что, не знаешь историю вашей религии?

Бо́льшая часть того, что я знаю о религии, исходит от матери. Я вспоминаю, как она бредила на непонятном языке, приходя посреди ночи ко мне в комнату. Это случалось так часто, что у меня выработалась привычка лежать спиной к стене, чтобы видеть маму и не показывать, что я не сплю.

Она садилась на пол возле моей кровати, раскачивалась взад и вперед, словно в трансе, сжимая в руках Библию и часами бормоча что-то. Бессмысленные гортанные звуки напоминали сердитое песнопение. Или проклятие.

От них мне было очень и очень не по себе, пока я лежала в темноте, пытаясь заснуть. Вот и все мое религиозное образование.

– Э-э-э… нет, – отвечаю я. – Не сказала бы, что я слишком хорошо знаю историю религии.

Раффи снова идет дальше:

– Группа ангелов, которых называли Хранителями, поселилась на Земле, чтобы наблюдать за людьми. Со временем им стало одиноко, и они взяли себе человеческих жен, хотя и знали, что делать этого не следует. Их детей называли нефилимами, и они были омерзительными созданиями. Они пожирали людей, пили их кровь и терроризировали Землю. За это Хранителей бросили в преисподнюю до дня Страшного суда.

Какое-то время он идет молча, словно размышляя, рассказать ли что-либо еще. Я жду, надеясь услышать как можно больше о мире ангелов, даже если это всего лишь древняя история.

Молчание начинает тяготить. Он явно выложил далеко не все.

– То есть суть в том, что ангелам не позволено заводить близкие отношения с людьми? Иначе они будут прокляты?

– Именно.

– Это жестоко.

Меня удивляет, что я могу сочувствовать ангелам, пусть даже из древних историй.

– Ты еще не знаешь, как были наказаны их жены.

Он словно провоцирует меня задать вопрос. Вот он, шанс узнать побольше. Но я вдруг понимаю, что мне совсем не хочется знать, какое наказание положено женщине, влюбившейся в ангела. И я лишь смотрю на хрустящие под ногами сухие иголки, пока мы идем дальше.

Бульвар Скайлайн внезапно заканчивается у шоссе номер 92, и мы шагаем по шоссе номер 280 на север, в сторону когда-то густонаселенного района, лежащего к югу от Сан-Франциско. Шоссе 280 – главная артерия, ведущая в Сан-Франциско, так что в рокоте грузовика на дороге внизу не должно быть ничего удивительного. Но сейчас все иначе.

Прошел почти месяц с тех пор, как я слышала автомобиль. Исправных машин полно, бензина тоже, но я не догадывалась, что еще остались свободные дороги. Мы приседаем в кустах, глядя на шоссе. Ветер забирается мне под свитер и пытается расплести собранные в конский хвост волосы.

Внизу лавирует среди застрявших машин черный «хаммер». Остановившись, он какое-то время работает на холостом ходу. Если выключить двигатель, его будет не отличить от тысяч других брошенных автомобилей. Пока он ехал, я смогла различить проложенный специально для него путь – он замысловато извивается и даже временами возвращается назад. Кому-то очень захотелось скрыть сам факт его существования.

Сейчас, когда «хаммер» остановился, путь перекрыт, и его нелегко вообще увидеть, если не знаешь о нем. «Хаммер» – всего лишь один из сонма автомобилей, а путь – случайный набор промежутков в бесконечном лабиринте. С земли, вероятно, можно увидеть водителя и пассажиров «хаммера», но с воздуха – никогда. Эти люди прячутся от ангелов.

– Люди Оби, – говорит Раффи, приходя к тому же выводу, что и я. – Умно, – добавляет он с некоторым уважением в голосе.

Действительно умно. Дорога – самый прямой путь к цели. «Хаммер» заглушает двигатель и фактически исчезает из виду.

Мгновение спустя Раффи показывает вверх. На ясном небе появляются крошечные пятнышки, которые быстро превращаются в группу ангелов, летящих в форме клина. Они проносятся над шоссе на бреющем, словно в поисках добычи.

Затаив дыхание, я приседаю в кустах как можно ниже. Крикнет ли Раффи, чтобы привлечь их внимание? Я вновь осознаю, сколь мало мне известно об ангелах. Даже не могу предположить, хочет ли Раффи вообще какого-либо внимания со стороны этой группы. Как он сможет понять, не враждебны ли они?

Если удастся проникнуть в логово ангелов, как я найду тех, кто похитил Пейдж? Если бы я хоть что-то о них знала, вроде имен или подразделений, у меня было бы преимущество. Сама того не сознавая, я считала, что сообщество ангелов невелико, может, чуть больше, чем отряд Оби. Отчего-то я вообразила, что, как только найду обитель, смогу на месте решить, что делать дальше.

Впервые мне приходит в голову, что ангелов может быть намного больше. Настолько, что Раффи не в состоянии разобраться, кто эти ангелы – друзья или враги. Настолько, что среди них может быть множество враждующих группировок. Если я явлюсь в лагерь величиной с римскую армию, смогу ли я сразу понять, где держат Пейдж, и просто уйти вместе с ней?

Позади меня Раффи опускается на землю. Он решил не привлекать внимания ангелов. Не знаю, как это понимать, – то ли он опознал в них врагов, то ли не смог опознать их вообще.

В любом случае ясно, что его враги-ангелы куда опаснее, чем тот риск, которому он подвергается на земле. Если бы он смог найти ангелов-друзей, те оказали бы ему медицинскую помощь. Так что опасность слишком велика, раз он упускает такой шанс.

Ангелы разворачиваются и снова проносятся над кладбищем машин, словно вынюхивая поживу.

Я с трудом отыскиваю «хаммер», хотя видела, где он остановился. Люди Оби прекрасно владеют маскировкой.

Интересно, что у них за миссия, связанная с риском быть схваченными на дороге? Вряд ли это из-за нас. Значит, они считают, что в городе или возле него есть нечто важное. Может, это разведка?

Что бы ни искали ангелы, они возвращаются с пустыми руками. Взмыв в небо, они исчезают за горизонтом. Наверняка им мешает свистящий в ушах воздух. Должно быть, именно потому у них такой хороший слух.

Я глубоко вздыхаю. «Хаммер» внизу наконец вновь запускает двигатель и продолжает лавировать на север в сторону города.

– Как они узнали о приближении ангелов? – словно про себя спрашивает Раффи.

Я пожимаю плечами. У меня есть несколько предположений, но не вижу никакого смысла делиться с ним. Мы умные мартышки, особенно когда речь идет о выживании. А в Кремниевой долине – самые умные и изобретательные мартышки во всем мире. Даже сбежав из лагеря Оби, я испытываю гордость за себе подобных.

Раффи внимательно наблюдает за мной, и я думаю о том, как ясно отражаются у меня на лице мысли.

– Почему ты их не позвал? – спрашиваю я.

На этот раз его очередь пожать плечами.

– К вечеру тебе могли бы оказать медицинскую помощь, – говорю я.

Он поднимается с земли и отряхивается:

– Да. Или я сам отдал бы себя в руки врагов.